С другой стороны Кармановского рынка тоже, оказывается, имелась площадь. Здесь, как видно, недавно была ярмарка.

Посреди площади торчало странное сооружение, похожее на какой-то капитанский мостик. Рядом лежала на земле коричневая лужа. По углам площади стояли железные домики без окон. Из-за железных дверей на улицу доносились хлопающие звуки, будто внутри кто-то заколачивал гвозди.

Мы подошли к железному домику, на котором висела табличка:

ЯБЛОЧКО

Крендель открыл дверь, и мы увидели длинный деревянный барьер.

У барьера спиной к нам стояли несколько человек. Они держали в руках духовые винтовки.

– Тир! – огорошенно шепнул Крендель, и тут же все винтовки разом выстрелили.

– Тьфу, опять в незрелое, – раздражённо сказал один стрелок, снял шляпу и вытер ею лоб.

На задней стенке висели четыре мишени. На каждой из них было нарисовано огромное зелёное яблоко. Внутри этого незрелого яблока заключалось другое – жёлтое. В середине жёлтого – было оранжевое, а в самой сердцевине багровело спелое яблочко, в которое и метились стрелки.

– А вам чего тут надо? – раздражённо сказал стрелок, попадающий в незрелое, оборотясь к нам. – Это тир для взрослых.

Он снова выстрелил, снял шляпу и сильно ударил ею о прилавок:

– Опять в незрелое!

– Да ты сходи за молоком! – сказал патронщик, и все стрелки ухмыльнулись.

Незрелый побагровел, бросил винтовку и выскочил на улицу.

С минуту метался он по площади и скрежетал зубами.

Как видно, неудачи в стрельбе сильно его огорчали. Отдышавшись, стрелок подошёл к соседнему домику, над дверью которого висела вывеска:

МОЛОКО

Мы нырнули за ним в приоткрытую дверь, и сразу обрушились на нас звуки заколачиваемых гвоздей. Точно такой же барьер, как в «Яблочке», перегораживал комнату, но мишени за ним висели другие – белые, будто облитые молоком. В центре каждой из них чернел кружок размером с трёхкопеечную монету. Попасть в кружок было трудно. Дырки от пуль большею частью чернели в «молоке».

Незрелый суетился у барьера, запихивал в ствол патроны и торопливо стрелял.

– Давай! Давай! – подзадоривал патронщик. – Крой! Кроши!

– Вы что это ходите за мной?! – закричал вдруг стрелок, оборачиваясь к нам. – Сглазить хотите?! Не выйдет!

Он снова выстрелил и промазал. Это его потрясло. Подпрыгнув на месте, он сдёрнул с головы шляпу, бросил на пол и, как конь, растоптал её.

Мы с Кренделем выскочили на улицу и, подгоняемые криками и выстрелами, побежали через площадь к третьему железному домику. Над дверью его красовалась самая большая вывеска, на которой был нарисован усатый человек в шляпе с павлиньим пером. Из усов его выливалась кривая надпись:

Отчего-то робея, мы заглянули в дверь и застыли на пороге. Перед нами в кресле сидел Кожаный и горстями высыпал на прилавок духовые патроны.