Если часть прибавочной стоимости присоединяется к капиталу, т. е. применяется в качестве добавочного капитала, то ясно, что и этот добавочный капитал нуждается, в свою очередь, в рабочих. Предположим, что все прочие условия остаются без изменения и, в особенности, что требуется все та же масса рабочей силы (переменного капитала) для переработки прежней массы средств производства (постоянного капитала); в таком случае должен возрастать и спрос на труд, притом тем быстрее, чем быстрее растет капитал. Но прибавочная стоимость производится ежегодно, и часть ее ежегодно присоединяется к первоначальному капиталу; более того, эта прибавочная стоимость ежегодно возрастает, потому что как раз вследствие накопления увеличивается капитал; наконец, если стремление к обогащению возбуждается с особой силой, например, открытием новых рынков, возникновением новых отраслей производства вследствие вновь развившихся общественных потребностей и т. д., то достаточно одного лишь сокращения личного потребления капиталиста, для того чтобы оказалось возможным быстро накопить гораздо большее количество прибавочной стоимости.
По всем этим основаниям потребности, вызываемые накоплением капитала, могут опередить возрастание числа рабочих, и, таким образом, может произойти повышение заработной платы. Это не только может, но в конце концов и должно произойти, раз указанные выше условия сохраняются без изменения. Так как каждый год требуется больше занятых рабочих, чем в предыдущий, то раньше или позже должен наступить момент, когда потребности накопления начинают перерастать обычное предложение труда, когда, следовательно, наступает повышение заработной платы. Жалобы на это раздаются в Англии в течение всего XV и первой половины XVIII в. Однако более или менее благоприятные условия, при которых наемные рабочие сохраняются и размножаются, нисколько не изменяют основного характера капиталистического производства. Как простое воспроизводство непрерывно воспроизводит и само капиталистическое отношение – капиталистов на одной стороне, наемных рабочих – на другой, – так воспроизводство в расширенном масштабе, или накопление, воспроизводит капиталистическое отношение в расширенном масштабе: больше капиталистов или более крупных капиталистов на одном полюсе, больше наемных рабочих – на другом. Итак, накопление капитала есть увеличение пролетариата[56].
Уже в 1696 г. Джон Беллерс говорил: «Если бы у кого-либо было 100 000 акров земли, столько же фунтов стерлингов денег и столько же голов скота, чем был бы богатый человек без рабочих, как не рабочим? И так как рабочие обогащают людей, то чем больше рабочих, тем больше богатых… Труд бедных – рудники для богатых».
Точно так же Бернар де Мандвиль говорил в начале XVIII столетия (1728): «Там, где собственность пользуется достаточной защитой, было бы легче жить без денег, чем без бедных, ибо кто стал бы трудиться?.. Как следует ограждать рабочих от голодной смерти, так следует сделать так, чтобы они не получали ничего, что стоило бы сбережения. Если иногда кто-либо из низшего класса благодаря необыкновенному трудолюбию и недоеданию возвышается над положением, в котором он вырос, то никто не должен ставить ему в этом какие-либо препятствия: ведь бесспорно, что жить бережливо – это самое разумное для каждого отдельного лица, для каждой отдельной семьи; однако интерес всех богатых наций заключается в том, чтобы большая часть бедных никогда не оставалась без дела и чтобы они постоянно целиком расходовали все, что они получают… Те, кто поддерживает существование повседневным трудом, побуждается к работе исключительно своими нуждами, которые благоразумно смягчать, но было бы глупо исцелять. Единственная вещь, которая только и может сделать рабочего человека прилежным, – это умеренная заработная плата. Слишком низкая заработная плата доводит его, смотря по темпераменту, до малодушия или отчаяния, слишком большая делает наглым и ленивым… Из всего до сих пор сказанного следует, что для свободной нации, у которой рабство не допускается, самое верное богатство заключается в массе трудолюбивых бедняков. Не говоря уже о том, что они служат неиссякаемым источником для укомплектования флота и армии, без них не было бы никаких наслаждений и невозможно было бы использовать произведения страны. Чтобы сделать общество (которое, конечно, состоит из нерабочих) счастливым, а народ довольным даже его жалким положением, для этого необходимо, чтобы огромное большинство оставалось невежественным и бедным. Познание расширяет и умножает наши желания, а чем меньше желает человек, тем легче могут быть удовлетворены его потребности».
Мандвиль, честный человек и ясная голова, еще не понимает того, что самое накопление вместе с капиталом увеличивает и массу «трудолюбивых бедняков», т. е. наемных рабочих.
При тех наиболее благоприятных для рабочих условиях накопления, которые предполагались до сих пор, отношение зависимости рабочих от капитала облекается в сносные формы. Теперь уже большая часть их собственного прибавочного продукта, который все возрастает и в растущих размерах превращается в добавочный капитал, притекает к ним обратно в форме платежных средств, благодаря чему они могут расширять круг своих потребностей, лучше обставлять свой потребительный фонд одежды, мебели и т. д. и образовать даже небольшой денежный запасный фонд. Но как лучшая одежда, пища, лучшее обращение и приращение карманных денег не уничтожают для раба зависимости и эксплуатации, точно так же это не уничтожает зависимости и эксплуатации и для наемного рабочего. Повышение цены труда, являющееся следствием накопления капитала, в действительности означает только, что размеры и тяжесть золотой цепи, которую сам наемный рабочий уже сковал для себя, позволяют сделать ее напряжение менее сильным. Повышение заработной платы означает даже в лучшем случае только количественное уменьшение того неоплаченного труда, который приходится исполнять рабочему. Это уменьшение никогда не может дойти до такого пункта, на котором оно угрожало бы самому существованию капиталистической системы.
Или цена труда продолжает повышаться, потому что ее повышение не препятствует успехам накопления; в этом нет ничего удивительного, потому что, как говорил А. Смит (1774), «даже при понижении прибыли капиталы не только продолжают возрастать, но они возрастают даже много быстрее. Большой капитал даже при небольшой прибыли в общем возрастает быстрее, чем малый капитал при большой прибыли». В этом случае очевидно, что уменьшение неоплаченного труда нисколько не препятствует распространению господства капитала.
Или накопление вследствие повышения цены труда ослабевает, потому что этим притупляется стимулирующее действие прибыли. Накопление уменьшается. Но вместе с тем прекращается и усиленный спрос на рабочие силы, возникший как раз вследствие усиленного накопления, и заработная плата снова понижается. Следовательно, само капиталистическое производство уничтожает временные препятствия, которые оно же и создает.
Итак, в первом случае не замедление абсолютного или относительного возрастания рабочей силы или рабочего населения делает капитал избыточным, а, наоборот, увеличение капитала делает недостаточно доступною для эксплуатации рабочую силу. Во втором случае не усиление возрастания рабочего населения делает капитал недостаточным, а, наоборот, уменьшение капитала делает избыточной доступную эксплуатации рабочую силу и понижает ее цену. Как раз эти абсолютные движения накопления капитала и отражаются в виде относительных движений массы доступной эксплуатации рабочей силы, благодаря чему кажется, как будто они вызываются собственным движением последней. В математическом выражении величина накопления есть независимая переменная, величина заработной платы – зависимая, а не обратно. Истолковывать же указанные сейчас явления накопления таким образом, что в одном случае имеется слишком мало, а в другом – слишком много наемных рабочих, значит обнаруживать полное невежество по части фактов. Таким образом, повышение заработной платы не вызывается ни наличными размерами общественного богатства, ни величиной уже приобретенного капитала, а только продолжающимся ростом накопления и быстротой этого роста.
До сих пор мы рассматривали это явление при том предположении, что производительность труда остается неизменной, т. е. что одинаковое количество средств производства требует для своей переработки одинакового количества рабочей силы, и что поэтому при разделении капитала на постоянный (с) и переменный (v) отношение с к v остается неизменным. Но это предположение оказывается превзойденным и опровергается самим процессом производства.
Вследствие накопления возрастает производительность труда. «Та самая причина, – говорит А. Смит, – которая приводит к повышению заработной платы, именно увеличение капитала, побуждает к повышению производительных способностей труда и дает меньшему количеству труда возможность производить большее количество продуктов».
Но возрастающая производительность труда означает не что иное, как то, что то же самое количество рабочей силы (v) потребляет большее количество средств производства (с). Таким образом, в процессе накопления внутренний, технический состав капитала необходимо должен изменяться таким образом, чтобы большая часть его употреблялась на средства производства (с), а меньшая – на рабочую силу (v).
Пусть, например, первоначально 50 % какого-либо капитала затрачивалось на средства производства и 50 % – на рабочую силу; позже, с возрастанием производительности труда, 80 % затрачиваются на средства производства и 20 % – на рабочую силу и т. д.
Этот закон постоянного увеличения постоянной части капитала по сравнению с переменной частью подтверждается на каждом шагу (как уже показано выше) сравнительным анализом товарных цен, будем ли мы сравнивать различные эпохи у одной и той же нации или различные нации в одну и ту же эпоху.
Однако уменьшение переменной части капитала по отношению к постоянной части, или изменение состава стоимости капитала, служит лишь приблизительным показателем изменения в составе его материальных составных частей. Если, например, в настоящее время капитальная стоимость, вложенная в прядильное дело, на 7/8 состоит из постоянного и на 1/8 из переменного капитала, а в начале XVIII в. состояла из 1/2 постоянного и 1/2 переменного капитала, то, напротив, та масса сырого материала, средств труда и т. д., которую в настоящее время производительно потребляет определенное количество прядильного труда, во много сотен раз больше, чем была соответствующая масса в начале XVIII столетия. Причина заключается просто в том, что с увеличением производительности труда стоимость средств производства понижается. Таким образом, стоимость их абсолютно повышается, но далеко не пропорционально их размерам. Поэтому разность между постоянным и переменным капиталом возрастает много медленнее, чем разность между той массой средств производства, в которую превращается постоянный капитал, и той массой рабочей силы, в которую превращается переменный капитал. Первая разность увеличивается вместе с последней, но в меньшей степени, чем последняя.
Впрочем, хотя прогресс накопления уменьшает относительную величину переменной части капитала, но этим он вовсе не исключает увеличения ее абсолютной величины. Предположим, что капитальная стоимость сначала распадалась на 50 % постоянного и 50 % переменного капитала, впоследствии – на 80 % постоянного и 20 % переменного. Если за это время первоначальный капитал, составлявший, скажем, 60 000 руб., повысился до 180 000 руб., то и его переменная составная часть увеличилась на 1/5. Прежде она составляла 30 000 руб., теперь составляет 36 000. Но если прежде было достаточно увеличения капитала на 20 %, для того чтобы повысить спрос на труд на 20 %, то теперь для этого требуется утроение первоначального капитала.
Выше было показано, что развитие общественной производительной силы труда предполагает кооперацию в крупном масштабе, что только при наличии этой предпосылки могут быть организованы разделение и комбинация труда, экономизированы посредством массовой концентрации средства производства, вызваны к жизни такие средства труда, которые уже по своей материальной природе допускают лишь применение сообща, например машины и т. д., подчинены потребностям производства колоссальные силы природы. На основе товарного производства, при котором средства производства являются собственностью частных лиц, при котором ручной рабочий поэтому или изолированно и самостоятельно производит товары, или продает свою рабочую силу как товар, потому что у него нет средств для самостоятельного производства, указанная предпосылка – именно кооперация – реализуется лишь посредством возрастания индивидуальных капиталов или в той мере, как общественные средства производства и существования превращаются в частную собственность капиталистов. На почве товарного производства производство в крупном масштабе может развиться лишь в капиталистической форме. Поэтому некоторое накопление капитала в руках индивидуальных товаропроизводителей служит предпосылкой капиталистического способа производства, и мы должны предположить наличие такого накопления при переходе от ремесла к капиталистическому производству. Его можно назвать первоначальным накоплением, потому что оно не исторический результат, а историческая основа специфически капиталистического производства.
Но все методы повышения производительной силы труда, развивающиеся на этой основе, суть в то же время методы увеличения производства прибавочной стоимости или прибавочного продукта, который, в свою очередь, служит созидательным элементом накопления. Таким образом, они суть в то же время методы ускоренного накопления капитала. Непрерывное обратное превращение прибавочной стоимости в капитал выражается в возрастании величины капитала, входящего в процесс производства. В свою очередь, оно становится основой расширения масштаба производства, сопровождающих его методов повышения производительной силы труда и ускоренного производства прибавочной стоимости. Следовательно, если известная степень накопления капитала является условием капиталистического способа производства, то последний, обратно, обусловливает ускоренное накопление капитала. Поэтому с накоплением капитала развивается специфически капиталистический способ производства, а с капиталистическим способом производства – накопление капитала. Эти два экономических фактора, в силу того сложного взаимоотношения, благодаря которому толчок от одного из них сообщается другому, производят то изменение в техническом составе капитала, благодаря которому переменная составная часть становится все меньше и меньше по сравнению с постоянной.
Всякий индивидуальный капитал представляет большую или меньшую концентрацию (соединение, сосредоточение в одних руках) средств производства и соответствующее господство над большей или меньшей армией рабочих. Всякое накопление становится средством нового накопления. Вместе с увеличением массы богатства, функционирующего как капитал, оно усиливает его концентрацию в руках индивидуальных капиталистов и таким образом расширяет основу производства в крупном масштабе и специфически капиталистических методов производства. Возрастание общественного капитала совершается посредством роста многих отдельных капиталов. В то же время от первоначальных капиталов отрываются отпрыски и начинают функционировать как новые самостоятельные капиталы. Крупную роль играет при этом, между прочим, раздел состояний в семействах капиталистов. Поэтому с накоплением капитала более или менее возрастает и число капиталистов.
Следовательно, не только накопление и сопровождающая его концентрация раздробляются по многочисленным пунктам, но и возрастание функционирующих капиталов пересекается с образованием новых и расщеплением старых капиталов. Поэтому накопление, выступая перед нами, с одной стороны, как возрастающая концентрация средств производства и господства над трудом, является, с другой стороны, взаимным отталкиванием многих индивидуальных капиталов.
Этому раздроблению всего общественного капитала на многие индивидуальные капиталы противодействует их притяжение. Под этим надо понимать концентрацию уже образовавшихся капиталов, уничтожение их индивидуальной самостоятельности, экспроприацию капиталиста капиталистом, превращение многих мелких в небольшое количество крупных капиталов. Этот процесс отличается от первого тем, что он предполагает лишь изменение распределения уже существующих и функционирующих капиталов, следовательно, арена его действия не ограничена возрастанием общественного богатства. Здесь в одних руках капитал сосредоточивается в огромных массах, потому что там он исчезает из многих других рук. Это – собственно централизация, в отличие от накопления и концентрации.
Конкурентная борьба ведется посредством удешевления товаров. Дешевизна товаров зависит, при прочих равных условиях, от производительности труда, а последняя – от масштаба производства. Поэтому мелкие капиталы побиваются более крупными. Вспомним далее, что с развитием капиталистического способа производства возрастает минимальный размер индивидуального капитала, который требуется для ведения дела при нормальных условиях. Поэтому сравнительно мелкие капиталы устремляются в такие сферы производства, которыми крупная промышленность овладевает лишь спорадически или не вполне. Конкуренция всегда кончается гибелью многих мелких капиталистов, капиталы которых отчасти переходят в руки победителя, отчасти погибают.
Кроме того, вместе с капиталистическим производством развивается совершенно новая сила – кредит. Он не только сам становится новым и сильным орудием в конкурентной борьбе. Посредством невидимых нитей он стягивает в руки индивидуальных или ассоциированных капиталистов денежные средства, большими или меньшими массами рассеянные по поверхности общества; он представляет собой специфический социальный механизм для централизации капиталов. В той мере как развиваются капиталистическое производство и накопление, развивается также и централизация капиталов. Централизация становится, в свою очередь, одним из крупных рычагов этого развития.
Она довершает дело накопления, давая возможность капиталистам расширять размеры своих предприятий. Рост размеров промышленных предприятий повсюду служит исходным пунктом для более широкой организации совместного труда многих, для более широкого развития его материальных движущих сил.
Но очевидно, что накопление, постепенное увеличение капитала посредством капитализированной стоимости представляет крайне медленный процесс по сравнению с централизацией, которая лишь стягивает вместе уже существующие капиталы, изменяет их группировку. Мир до сих пор (1874) оставался бы без железных дорог, если бы приходилось дожидаться, пока накопление не доведет некоторые единичные капиталы до таких размеров, что они могли бы справиться с постройкой железной дороги. Напротив, централизация, посредством акционерных обществ, достигла этого как бы по мановению руки. И, усиливая и ускоряя таким образом действие накопления, централизация в то же время расширяет и ускоряет те перевороты в техническом составе капитала, которые увеличивают его постоянную часть за счет переменной и, следовательно, относительно уменьшают спрос на труд.
Массы капитала, быстро сплачиваемые процессом централизации, воспроизводятся и увеличиваются так же, как и другие капиталы, только быстрее, и таким образом, в свою очередь, становятся мощными рычагами общественного накопления.
Увеличение размеров массы индивидуальных капиталов становится материальной основой постоянной революции в самом способе производства. Капиталистический способ производства непрерывно завоевывает такие отрасли производства, которые еще вовсе не подчинены ему или подчинены только отчасти или лишь формально. Кроме того, на этой почве возникают новые отрасли труда, с самого начала принадлежащие капиталистическому способу производства. Наконец, в уже капиталистически построенных отраслях труда с тепличною быстротой вырастает производительная сила труда. Во всех этих случаях число рабочих сокращается по сравнению с массой перерабатываемых ими средств производства. Все большая часть капитала превращается в средства производства, все меньшая – в рабочую силу. С ростом размеров концентрации и технической дееспособности средств производства они все в меньшей мере являются средствами, дающими работу рабочим. Паровой плуг – несравненно более действенное средство производства, чем обыкновенный плуг, но израсходованная на него капитальная стоимость в несравненно меньшей мере даст средства для занятия рабочих, чем если бы она была реализована в обыкновенном плуге.
На первых порах именно присоединение нового капитала к старому дает возможность расширить производственный процесс и технически революционизировать его. Но скоро изменение состава и техническая перестройка в большей или меньшей мере захватывают весь старый капитал, который изнашивается и поэтому должен быть заменен новым.
Итак, с одной стороны, добавочный капитал, образующийся в ходе накопления, притягивает все меньше и меньше рабочих по сравнению со своей величиной. С другой стороны, старый капитал, периодически обновляющийся в новом составе, все больше и больше отталкивает рабочих, которые раньше были заняты им.
Развитие производительной силы труда и вызываемое им изменение органического состава капитала не только идут рука об руку с прогрессом накопления, или с возрастанием общественного богатства; они идут несравненно быстрее, потому что простое накопление, или увеличение всего общественного капитала, сопровождается централизацией, т. е. стягиванием в одни руки отдельных капиталов, а технический переворот в новом капитале – таким же техническим переворотом в старом. Следовательно, с прогрессом накопления изменяется отношение постоянной части капитала к переменной, и если первоначально оно составляло 1:1, то потом оно превращается в 2: 1, 3: 1, 4: 1, 5: 1, 7: 1 и т. д., так что по мере возрастания капитала в рабочую силу превращается не 1/2 его общей стоимости, а лишь 1/3, 1/4, 1/5, 1/6, 1/8 и т. д., в средства же производства – 2/3, 3/4, 4/5, 5/6, 7/8 и т. д. Так как спрос на труд определяется не размером всего капитала, а размером его переменной составной части, то он прогрессивно уменьшается по мере возрастания всего капитала, вместо того чтобы, как мы предполагали раньше, увеличиваться пропорционально этому возрастанию. Он понижается относительно, по сравнению с величиной всего капитала, и тем быстрее, чем быстрее растет эта величина.
Хотя с возрастанием всего капитала увеличивается и его переменная составная часть, или включаемая в его состав рабочая сила, но увеличивается она в постоянно убывающей пропорции. Промежутки, на протяжении которых накопление действует как простое расширение производства на данной технической основе, все сокращаются. Ускоряющееся в растущей прогрессии накопление всего капитала становится условием того, чтобы можно было поглотить определенное добавочное число рабочих, и даже того, чтобы, несмотря на постоянные метаморфозы старого капитала, уже занятые рабочие сохранили работу. Это возрастающее накопление и централизация, в свою очередь, сами превращаются в источник нового изменения состава капитала или нового ускоренного уменьшения его переменной части по сравнению с постоянной. Так как, следовательно, с ростом всего капитала его переменная составная часть относительно уменьшается, притом уменьшается быстрее, чем растет весь капитал, то это явление представляется, с другой стороны, в таком виде, как будто рабочее население растет быстрее, чем переменный капитал, или средства для занятия этого населения. Поэтому капиталистическое накопление постоянно производит избыточное, по сравнению с потребностями капитала в самовозрастании, рабочее население.
Следовательно, рабочее население, производя накопление капитала, тем самым в возрастающих размерах само производит средства, которые делают его относительно избыточным населением. Это свойственный капиталистическому способу производства закон населения, как и всякому особенному историческому способу производства, в действительности свойственны свои особенные, имеющие историческое значение законы населения. Вечный и неизменный закон населения существует только для растений и животных, пока в эту область исторически не вмешивается человек.
Но если избыточное рабочее население есть необходимый продукт накопления, или развития богатства на капиталистической основе, то это перенаселение, в свою очередь, становится рычагом капиталистического накопления и даже условием существования капиталистического способа производства. Оно образует промышленную резервную армию, которой может располагать капитал и которая так же абсолютно принадлежит ему, как если бы он вырастил ее на свой собственный счет. Она создает для его изменяющихся потребностей самовозрастания постоянно готовый, доступный для эксплуатации человеческий материал, независимый от границ действительного прироста населения.
С накоплением и сопровождающим его развитием производительной силы труда возрастает сила внезапного расширения капитала. Масса общественного богатства, возрастающая с прогрессом накопления и способная превратиться в добавочный капитал, бешено устремляется в старые отрасли производства, рынок которых внезапно расширяется, или во вновь открывающиеся, как железные дороги и т. д., потребность в которых возникает из развития старых отраслей производства. Во всех таких случаях необходимо, чтобы возможно было разом и без сокращения размеров производства в других сферах бросать в важнейшие пункты огромные массы людей. Их доставляет перенаселение. Характерный жизненный путь современной промышленности, представляющий форму прерываемого небольшими колебаниями десятилетнего цикла периодов среднего оживления производства, высокого давления, кризиса и застоя, покоится на постоянном возникновении, большем или меньшем поглощении и новом возникновении промышленной резервной армии, или перенаселения.
Этот своеобразный жизненный путь современной промышленности, какого мы не наблюдаем ни в одну из прежних эпох человечества, был невозможен и в период детства капиталистического производства. Состав капитала из c и v изменялся лишь очень медленно. Следовательно, его накоплению соответствовало в общем пропорциональное возрастание спроса на труд. Каким бы медленным ни был прогресс накопления капитала по сравнению с современной эпохой, но и он наталкивался на естественные границы доступного эксплуатации рабочего населения; устранить эти границы можно было только насильственными средствами, о которых будет упомянуто впоследствии. Внезапное и конвульсивное расширение масштаба производства является предпосылкой его внезапного сокращения; последнее, в свою очередь, вызывает первое, но первое невозможно без доступного эксплуатации человеческого материала, без увеличения численности рабочих, независимо от абсолютного возрастания населения. Это увеличение создается простым процессом, который постоянно «освобождает» часть рабочих, посредством методов, которые уменьшают число занятых рабочих по отношению к возрастающему производству. Следовательно, вся характерная для современной промышленности форма движения возникает из постоянного превращения некоторой части рабочего населения в незанятые или полузанятые руки.
Для капиталистического производства отнюдь не достаточно того количества свободной рабочей силы, которое доставляет естественный прирост населения. Для своего свободного развития оно нуждается в промышленной резервной армии, независимой от этой естественной границы.
До сих пор мы предполагали, что увеличение или уменьшение переменного капитала точно соответствует увеличению или уменьшению числа занятых рабочих.
Однако и при неизменяющемся или даже сокращающемся числе рабочих переменный капитал, господствующий над ними, возрастает, если только отдельный рабочий начинает доставлять больше труда, и его заработная плата поэтому возрастает, хотя цена труда остается без изменения или даже падает, но падает медленнее, чем увеличивается масса труда. Абсолютный интерес каждого капиталиста заключается в том, чтобы выжать определенное количество труда из меньшего, а не из большего числа рабочих, хотя бы последнее стоило также дешево или даже дешевле. В последнем случае затрата постоянного капитала возрастает пропорционально массе приводимого в движение труда, в первом случае – много медленнее. Чем крупнее масштаб производства, тем более решающее значение приобретает этот мотив. Его важность возрастает с накоплением капитала.
Мы видели, что развитие капиталистического способа производства и производительной силы труда – одновременно и причина и следствие накопления – дает капиталисту возможность, увеличивая эксплуатацию отдельных рабочих сил, при прежней затрате переменного капитала приводить в движение большее количество труда. Мы видели, далее, что на ту же самую капитальную стоимость он покупает большее количество рабочих сил, все более и более вытесняя искусных рабочих менее искусными, зрелых – незрелыми, мужчин – женщинами, взрослых – подростками или детьми.
Итак, с прогрессом накопления больший переменный капитал, с одной стороны, приводит в движение большее количество труда, не увеличивая количества рабочих, с другой стороны, переменный капитал прежней величины приводит в движение большее количество труда при прежней массе рабочей силы и, наконец, вытесняя рабочие силы высшего качества, приводит в движение большее количество рабочих сил низшего качества.
Производство относительного перенаселения или освобождение рабочих идет поэтому еще быстрее, чем совершается технический переворот производственного процесса, и без того ускоряемый прогрессом накопления, – еще быстрее, чем происходит соответствующее этому перевороту относительное уменьшение переменной части капитала по сравнению с постоянной. По мере возрастания производительной силы труда капитал скорее создает увеличенное предложение труда, чем повышает свой спрос на рабочих. Чрезмерный труд занятой части рабочего класса увеличивает его резервные ряды, а усиленное давление, оказываемое конкуренцией последних на занятых рабочих, наоборот, принуждает их к чрезмерному труду и подчинению велениям капитала. Обречение одной части рабочего класса к вынужденной праздности чрезмерным трудом другой его части и наоборот становится средством обогащения отдельных капиталистов и в то же время ускоряет производство промышленной резервной армии в масштабе, соответствующем прогрессу общественного накопления. Насколько важен этот момент в образовании относительного перенаселения, доказывает, например, Англия. Ее технические средства «сбережения» труда колоссальны. Однако если бы завтра (в 1867 г.) труд повсюду был ограничен до рациональных размеров и для различных слоев рабочего класса были бы введены градации сообразно возрасту и полу, то наличного рабочего населения оказалось бы абсолютно недостаточно, для того чтобы продолжать национальное производство в его теперешнем масштабе. Огромному большинству «непроизводительных» в настоящее время рабочих пришлось бы превратиться в «производительных».
В общем и целом широкие колебания заработной платы регулируются исключительно расширением и сокращением промышленной резервной армии, соответствующими смене периодов промышленного цикла. Следовательно, они определяются не движением абсолютного числа рабочего населения, а тем изменяющимся отношением, в котором рабочий класс распадается на активную армию и резервную армию, увеличением и уменьшением относительных размеров перенаселения, степенью, в которой оно то поглощается, то снова освобождается. В самом деле, хорош был бы закон, который ставил бы движение капитала в зависимость от абсолютного движения численности населения, вместо того чтобы регулировать спрос и предложение труда расширением и сокращением капитала, следовательно, в соответствии с его изменяющимися потребностями самовозрастания, – регулировать таким образом, что рабочий рынок вследствие сокращения капитала представляется относительно переполненным, а вследствие расширения капитала – недостаточно полным, – хорош был бы этот закон для современной промышленности с ее десятилетним циклом и ее периодическими фазами (среднее оживление, высокая конъюнктура, кризис, застой), которые притом прерываются неправильными колебаниям, с прогрессом накопления все чаще и чаще следующими одно за другим. Однако именно так смотрит на вещи буржуазная наука. Она выдвинула тот догмат, согласно которому вследствие накопления капитала заработная плата повышается. Повышенная заработная плата служит стимулом для более быстрого размножения рабочего населения, и это продолжается до тех пор, пока рабочий рынок не переполнится. Тогда заработная плата падает, и перед нами оборотная сторона медали. Вследствие понижения заработной платы рабочее население мало-помалу разрежается, так что спрос со стороны капитала опять начинает перевешивать, или же, как это истолковывают другие, понижение заработной платы и соответствующее этому повышение прибыли на капитал опять ускоряет накопление, тогда как в то же время низкий уровень заработной платы задерживает возрастание рабочего класса. Таким образом, снова складываются условия, при которых предложение труда ниже спроса на труд, заработная плата повышается и т. д. Что за прекрасный метод движения для развитого капиталистического производства! Прежде чем вследствие повышения заработной платы могло бы наступить какое-нибудь положительное увеличение действительно работоспособного населения, при этих условиях несколько раз успел бы миновать тот срок, в течение которого необходимо провести промышленную кампанию и дать решительную битву.
Между 1849 и 1859 г., одновременно с понижением хлебных цен, произошло фактически чисто номинальное повышение заработной платы в английских земледельческих округах; например, в Уилтшире недельная плата повысилась с 7 до 8 шилл., в Дорсетшире с 7 или 8 до 9 шилл. и т. д. Это было следствием необычного отлива избыточного земледельческого населения, который был вызван потребностями войны, громадным расширением железнодорожных сооружений, фабрик, горного дела и т. д. Чем ниже заработная плата, тем выше те процентные числа, в которых выражается всякое ее повышение, как бы незначительно оно ни было. Например, если заработная плата составляла 20 шилл. в неделю и повысилась до 22, то повышение составляет 10 %; если, напротив, она была всего 7 шилл. и повышается до 9, то это составляет 28 4/7 %, что звучит очень значительно. Во всяком случае, фермеры подняли вопль, и даже «London Economist» по поводу этих голодных заработков совершенно серьезно стал болтать об общем и существенном повышении заработной платы. Что же предприняли фермеры? Или они стали дожидаться, пока вследствие такой блестящей платы сельские рабочие не размножатся до такой степени, что их плата снова понизится? Нет, они ввели побольше машин, и рабочие быстро снова оказались «излишними» в такой мере, которая удовлетворила даже фермеров. Теперь в земледелие было вложено «больше капитала», чем прежде, и вложено в более производительной форме. Вместе с тем спрос на труд понизился не только относительно, но и абсолютно.
Законы, регулирующие общее движение заработной платы, указанная экономическая гипотеза смешивает с законами, регулирующими распределение рабочего населения между различными отраслями производства. Если, например, вследствие благоприятной конъюнктуры (положения дел) накопление в известной сфере производства в особенности оживленно, прибыль выше средней прибыли и добавочный капитал устремляется туда, то, разумеется, увеличиваются спрос на труд и заработная плата. Повышенная заработная плата увеличивает приток рабочего населения в сферу, находящуюся в благоприятных условиях, пока она не будет насыщена рабочей силой; тогда заработная плата на продолжительное время опять падает до своего прежнего среднего уровня или даже ниже его, если приток был слишком велик. Тогда приток рабочих к данной отрасли производства не только прекращается, но даже сменяется отливом. В таких случаях буржуазная наука воображает, будто удается наблюдать, «где и каким образом» при увеличении заработной платы происходит абсолютное увеличение числа рабочих, а при абсолютном увеличении числа рабочих – понижение заработной платы; но в действительности она наблюдает лишь местное колебание рабочего рынка одной отдельной сферы производства, она наблюдает лишь явления распределения рабочего населения между различными сферами приложения капитала, в зависимости от изменяющихся потребностей последнего.
Промышленная резервная армия в периоды застоя и среднего оживления оказывает давление на активную рабочую армию и обуздывает ее притязания в период перепроизводства и пароксизмов (лихорадочной деятельности). Следовательно, относительное перенаселение есть тот фон, на котором движется закон спроса и предложения труда. Оно втискивает размах этого закона в границы, абсолютно согласные с жаждой эксплуатации и стремлением к господству, свойственными капиталу. Следовательно, механизм капиталистического производства заботится о том, чтобы абсолютное увеличение капитала не сопровождалось соответствующим увеличением общего спроса на труд.
Поэтому, когда рабочие раскрывают тайну того, каким образом могло случиться, что чем больше они работают, чем больше производят чужого богатства и чем больше возрастает производительная сила их труда, тем более ненадежной становится для них даже их заработок; когда они открывают, что степень интенсивности конкуренции между ними самими всецело зависит от давления относительного перенаселения; когда они в виду этого стараются посредством профессиональных союзов и т. п. организовать планомерное взаимодействие между занятыми и незанятыми, чтобы уничтожить или смягчить разрушительные для их класса следствия этого естественного закона капиталистического производства, – тогда капитал и экономист, его адвокат, поднимают вопль о нарушении «вечного» и, так сказать, «священного» закона спроса и предложения. Ведь всякая связь между занятыми и незанятыми нарушает «чистое» проявление этого закона. А с другой стороны, если в колониях, например, неблагоприятные обстоятельства препятствуют созданию промышленной резервной армии, а вместе с нею и абсолютной зависимости рабочего класса от класса капиталистов, то капитал и его ученый защитник возмущаются против «священного» закона спроса и предложения и стараются справиться с ним посредством принудительных мер.
Относительное перенаселение существует во всевозможных оттенках. К нему принадлежит всякий рабочий, пока он занят наполовину или вовсе не имеет работы.
Как на собственных фабриках, так и во всех крупных мастерских, где машины играют известную роль или по меньшей мере проведено современное разделение труда, требуется масса рабочих-мужчин в юношеском возрасте. По наступлении совершеннолетия только очень немногие из них находят себе применение в прежних отраслях производства, большинство же обыкновенно выбрасывается на улицу. Часть их эмигрирует, т. е. в действительности просто отправляется вслед за эмигрирующим капиталом. Одним из следствий этого является более быстрый рост женского населения по сравнению с мужским, пример чего дает Англия. То противоречие, что естественный прирост рабочего населения не удовлетворяет потребностям накопления капитала, хотя в то же время превосходит их, есть противоречие самого движения капитала. Для него требуются большие массы рабочих в раннем возрасте, меньшие – в зрелом возрасте. Противоречие – не более вопиющее, чем другое, заключающееся в том, что жалобы на недостаток рабочих рук раздаются в то самое время, когда многие тысячи выбрасываются на улицу потому, что разделение труда приковало их к одной определенной отрасли производства. К тому же капитал потребляет рабочую силу так быстро, что рабочий уже в среднем возрасте оказывается более или менее одряхлевшим. Он попадает в ряды избыточных или оттесняется с высшей ступени на низшую, в то время как его место занимает более свежая рабочая сила. Как раз у рабочих крупной промышленности мы наталкиваемся на самую короткую продолжительность жизни.
«Д-р Ли, санитарный врач Манчестера, установил, что в этом городе средняя продолжительность жизни для состоятельного класса составляет 38 лет, для рабочего класса – всего 17 лет. В Ливерпуле она составляет 35 лет для первого, 15 лет для второго класса. Из этого следует, что привилегированный класс получает ассигновку на жизнь вдвое большую, чем класс их сограждан, находящихся в менее благоприятных условиях» (речь, произнесенная при открытии конференции по санитарной реформе в Бирмингеме 15 января 1875 г. Дж. Чемберленом, в то время мэром города, впоследствии, в 1883 г., министром торговли).
Когда капиталистическое производство овладевает земледелием или в той мере, в какой оно им овладевает, спрос на сельское рабочее население параллельно накоплению функционирующего здесь капитала абсолютно уменьшается. Поэтому часть сельского населения постоянно готова перейти в ряды городского или мануфактурного пролетариата и выжидает условий, благоприятных для этого превращения. Следовательно, этот источник относительного перенаселения течет непрерывно. Но непрерывность его течения к городам предполагает, что и в самой деревне постоянно имеется скрытое перенаселение, размеры которого становятся заметными, едва лишь открываются исключительно широкие отводные каналы. Поэтому плата сельского рабочего низводится к минимуму, и он всегда стоит одной ногой в болоте пауперизма (состояние полного обнищания).
Сюда присоединяется также и часть активной рабочей армии, но с чрезвычайной нерегулярностью занятий. Таким образом, она составляет для капитала неисчерпаемое хранилище свободной рабочей силы. Ее жизненный уровень – ниже среднего нормального уровня рабочего класса, и как раз это и делает ее для капитала широким базисом особых отраслей эксплуатации. Она характеризуется максимумом рабочего времени и минимумом заработной платы. Ее главное средство к жизни составляет домашний труд. Она рекрутируется постоянно из избыточных рабочих крупной промышленности и земледелия, в особенности же из рабочих погибающих отраслей промышленности, в которых ремесленное производство побеждается мануфактурным, мануфактурное – машинным производством. Однако численность ее увеличивается и путем размножения – притом в большем размере, чем остальные части рабочего класса. В самом деле, не только число рождений и смертных случаев, но и абсолютная величина семейств обратно пропорциональны высоте заработной платы. Этот закон капиталистического общества звучал бы бессмыслицей, если бы мы отнесли его к дикарям или даже к цивилизованным капиталистам. Он напоминает нам о массовом размножении слабых и подвергающихся жестоким преследованиям животных видов.
Наконец, низший слой относительного перенаселения образует пауперизм. Оставляя в стороне бродяг, преступников, проституток, короче, весь пролетариат босяков в собственном смысле, этот слой общества состоит из трех категорий.
1. Работоспособные. Стоит только поверхностно посмотреть статистику английского пауперизма, и мы увидим, что масса его увеличивается при каждом кризисе и уменьшается при каждом оживлении дел.
2. Сироты и дети пауперов – это кандидаты промышленной резервной армии; в периоды большого промышленного подъема, как, например, в 1860 г., они быстро и массами вступают в ряды активной рабочей армии.
3. Опустившиеся, обнищавшие, неработоспособные. Это именно те лица, которые погибают от своей малой подвижности, создаваемой разделением труда, или те, которые переваливают за нормальную продолжительность жизни рабочего; это, наконец, жертвы промышленности, число которых все увеличивается с распространением опасных машин, горного дела, химических фабрик и т. д., – калеки, больные, вдовы и т. д.
Пауперизм представляет инвалидный дом активной рабочей армии и балласт промышленной резервной армии. Производство его предполагается производством относительного перенаселения, необходимость первого – необходимостью второго; вместе с относительным перенаселением он представляет условие существования капиталистического производства и развития богатства. Он относится к непроизводительным издержкам капиталистического производства, которые капитал умеет, однако, в большей части сваливать с себя на плечи рабочего класса и мелкой буржуазии.
Чем больше общественное богатство, функционирующий капитал, размеры и энергия его возрастания, а следовательно, чем больше абсолютная величина пролетариата и производительная сила его труда, тем больше относительное перенаселение, или промышленная резервная армия. Свободная рабочая сила развивается вследствие тех же причин, как и сила расширения капитала. Следовательно, относительная величина промышленной резервной армии возрастает параллельно возрастанию сил богатства. Но чем больше эта резервная армия по сравнению с активной рабочей армией, тем обширнее постоянное перенаселение, нищета которого обратно пропорциональна мукам его труда. Наконец, чем больше нищенские слои рабочего класса и промышленная резервная армия, тем больше официальный, признанный властями пауперизм. Это – абсолютный, всеобщий закон капиталистического накопления. Подобно всем другим законам, в своем осуществлении он видоизменяется многосложными обстоятельствами, анализ которых сюда не относится.
Можно понять глупость той экономической мудрости, которая проповедует рабочим, что они должны соразмерять свою численность с потребностями капитала в самовозрастании. Механизм капиталистического производства и накопления всегда проводит такое приспособление. Первое слово этого приспособления – создание относительного перенаселения, или промышленной резервной армии, последнее слово – нищета все возрастающих слоев активной рабочей армии и мертвый груз пауперизма.
Закон, согласно которому вследствие прогресса производительности общественного труда все возрастающая масса средств производства может приводиться в движение все с меньшей и меньшей затратой человеческой силы, – этот закон на основе капитализма выражается в том, что чем выше производительная сила труда, тем больше давление рабочих на средства их занятия, следовательно, тем ненадежнее необходимое условие их существования, продажа собственной силы для увеличения чужого богатства или для самовозрастания капитала. Таким образом, возрастание средств производства и производительности труда более быстрое, чем возрастание производительного населения, получает капиталистическое выражение, наоборот, в том, что рабочее население постоянно возрастает быстрее, чем потребность в самовозрастании капитала.
В 8-й и 9-й главах мы видели, что при капиталистической системе все методы повышения общественной производительной силы труда развиваются за счет индивидуального рабочего, все средства для развития производства превращаются в средства подчинения и эксплуатации производителя, уродуют рабочего, делают из него неполного человека, понижают его до роли придатка машины, вместе с тяжестью работы отнимают и его содержательность, отчуждают от рабочего духовные силы процесса труда в той мере, в какой наука соединяется с последним как самостоятельная сила; они извращают условия, при которых рабочий работает, подчиняют его во время процесса труда самому мелочному, отвратительному деспотизму, все время его жизни превращают в рабочее время, бросают его жену и детей под джаггернаутову колесницу капитала. Но все методы производства прибавочной стоимости являются в то же время методами накопления, и всякое расширение накопления, наоборот, становится средством развития этих методов. Из этого следует, что, по мере того как капитал накопляется, положение рабочего должно ухудшаться, как бы ни была высока или низка его оплата. Наконец, тот закон, что относительное перенаселение, или промышленная резервная армия, постоянно поддерживается в состоянии равновесия с размерами и энергией накопления, приковывает рабочего к капиталу крепче, чем молот Гефеста приковывал Прометея к скале. Он обусловливает накопление нищеты, соответствующее накоплению капитала. Следовательно, накопление богатства на одной стороне есть в то же время накопление нищеты, муки труда, рабства, невежества, одичания и моральной деградации на другой.