Вы, конечно, помните, что при первой моей экспедиции в ящики с мануфактурой я обследовал грузы, которые их окружали; вы помните также, что сбоку от первого ящика было обнаружено полотно, а над ним – ящик с тканью.

Ящик был уже вскрыт. Мне оставалось лишь выбросить из него сукно – и первая ступень будет пройдена.

Высчитав, сколько времени и труда мне сэкономила эта заранее сделанная работа, вы поймете, что я недаром обрадовался.

Итак, я приступил к привычной операции – к разгрузке ящика от сукна.

Усердия у меня было сколько угодно, но и труд был тяжелый.

Проклятые штуки сукна были плотно спрессованы, и расшатать их и вытянуть являлось труднейшей задачей. Однако в конце концов я преуспел и, сбрасывая рулон за рулоном в колодец, образовавшийся от взломанных ящиков, поместил их в моей каюте возле бочонка из-под рома.

Не подумайте, что я швырял их кое-как, в кучу; наоборот, я уложил в высшей степени аккуратно и обдуманно, заполнив сукном все щели и впадины, так что крысам некуда было забраться.

Но эти меры предосторожности были направлены не против крыс; крысы могли теперь разгуливать, где им угодно: я их больше не боялся. Я слышал, как грызуны еще возятся по соседству, но вчерашняя бойня внушила им, очевидно, ужас. Отчаянные вопли удавленных мною вчера десяти крыс отдавались по всему трюму и предупредили живых, что им не следует возвращаться в место, где товарки их претерпели мучительную казнь.

Таким образом, тщательная укладка сукна объяснялась отнюдь не стремлением укрепиться против неприятеля, а желанием выгадать пространство. Ведь я вам говорил уже, что страх перед завалами, которые могут получиться при разгрузке верхних ящиков, был более чем основательным.

Благодаря моей настойчивости и усиленному темпу работы ящик вскоре опорожнился.

Вся материя была сложена в моей клети по возможности аккуратно.

Первые шаги меня вполне удовлетворяли. Окрыленный успехом, я начал надеяться; настроение мое улучшилось.

За весь этот месяц я еще не чувствовал себя так хорошо.

С веселым сердцем и легкостью в теле я забрался в опустошенный мною ящик. Укрепив в поперечном положении одну из отщепленных мною при взломе досок, я смастерил нечто вроде скамейки, и, усевшись на нее, отдыхал, болтая ногами в воздухе.

Теперь у меня появилась возможность выпрямиться, и вы не поверите, с каким блаженством я расправил спину и поднял голову.

Заключенный в течение пяти недель в каморке, имевшей всего сто десять сантиметров в высоту, я, будучи на десять сантиметров выше, вынужден был постоянно ползать на карачках или сидеть, уткнувшись подбородком в колени. Передвигался я, сгорбившись, что увеличивало мою усталость.

Все это вначале казалось мне пустяками, но по прошествии известного времени неудобство дало себя чувствовать.

Теперь для меня была праздником возможность вытянуть ноги и не сутулиться. Больше того: я мог прямо стоять! Два ящика сообщались друг с другом, образуя колодец приблизительно в два метра глубины; над головой у меня было довольно внушительное пространство; потолок настолько приподнялся, что я уже не мог дотянуться до него рукой.

Я этим немедленно воспользовался, спрыгнул вниз и встал во весь рост. Приятное ощущение, разлившееся по всему телу, говорило в пользу того, что мне полезно отдохнуть в этом положении. Хотя это и противоречит всем нашим представлениям, но, стоя, я отдыхал, тогда как, сидя, чувствовал усталость, переходившую в боль.

Это покажется вам странным, но, в сущности, естественно: я так долго сидел, втянув голову в плечи, столько часов сутулился и горбился, что для меня было блаженством принять вертикальное положение, отличающее человека от всех млекопитающих. Одним словом, мне было так приятно стоять, что я провел в этом положении полчаса, а может, и больше, не шелохнувшись.

В течение этого времени я размышлял о направлении, которое мне лучше избрать: следует ли выбить покрышку только что разгруженного мною ящика или же боковую стенку, обращенную к люку? Не забывайте, что ящик стоял боком. Это был старый волнующий вопрос: избрать горизонтальное или вертикальное направление? То и другое имело свои выгоды и отрицательные стороны. Мне предстояло сделать выбор. Немудрено, что я долго колебался, прежде чем принять такое ответственное решение.