Я уложил галеты обратно в ящик, что было необходимо, так как в тесной каюте они мне мешали.

Чтобы груда держалась в проломанном ящике, я разбил ее на две стопки с аккуратностью кондитера, выставляющего товар в витрине. Когда я уложил мою тридцать одну с половиною дюжину, в ящике осталась лишь небольшая пустота, соответствующая восьми съеденным галетам.

Теперь я взял на учет сухие припасы, поставив себе твердую норму по две галеты на день, с тем, чтобы урезать ее при малейшей возможности.

Эта экономия, если я сумею выдержать характер, отодвинет развязку больше чем на полгода, то есть среднюю продолжительность плавания.

Но также необходимо упорядочить ежедневное потребление воды; для этого нужно определить вместимость полной бочки и три четверти этой величины разбить на рационы подобно галетам.

Как это сделать?

Передо мной была старая винная бочка, так, по крайней мере, я предполагал, ибо на судах дальнего плавания, вроде «Инки», именно в этих бочках держат пресную воду для команды. Быть может, стенки, пропитанные спиртом, предохраняют воду от загнивания.

Следует вообще удивляться, каким образом такие необходимые предметы, как галеты и пресная вода, оказались на самом дне трюма, заваленные другими товарами. Я приписываю это обстоятельство поспешности, с которой грузилась «Инка». Для меня это была счастливая ошибка; больше того, она позволяла мне надеяться, что к концу путешествия, когда понадобятся «мои» галеты и «моя» вода, матросы спустятся в трюм и обнаружат меня. Но это могло случиться лишь в самом конце плавания.

Если бы мне было в точности известно, какого рода жидкость заключалась раньше в бочке, задача моя упростилась бы до легкого арифметического упражнения: дело в том, что я знал назубок таблицу мер жидкости, самую трудную из всех. Она мне стоила многих ударов линейкой, но я мог бы ее повторить со сна, не ошибаясь ни на галлон.

Но для чего предназначалась моя бочка: для рома, виски, джина, портвейна, малаги, тенерифа или мадеры? Какое было ее первоначальное назначение? Вы, должно быть, знаете, что я обучался в почтенной школе, носившей громкое название «Заведение для усовершенствования юных джентльменов». Наш учитель питал некоторое пристрастие к спиртным напиткам. Этот чудак, соблюдая свое достоинство, тщательно скрывал от нас свою слабость, но на уроках любил задачи с винными бочонками и, во всяком случае, предпочитал пресным упражнениям над цистернами и баками с водой. Невинная прихоть, которая вряд ли могла привить ученикам вкус к алкоголю. Зато я отлично усвоил, сколько галлонов заключается в бочке из-под хереса и сколько в бочке из-под рома.

По виду все бочки похожи друг на друга; но винодел никогда не смешает пропорции бочонка виски и ромового бочонка.

Я же мог определить назначение бочки только по запаху, которым пропитались ее клепки.

В нашем поселке много пили, как и во всяком рыбацком селении, и в винных запахах я разбирался недурно.

Я понюхал бочку, и мне померещился аромат хереса; еще раз принюхался – как будто и вправду херес.

Тогда в этой славной добротной бочке ровным счетом сто восемь галлонов.

Но если я спутал аромат хереса с букетом мадеры или марсалы, то в ней всего-навсего девяносто два галлона; если же с портвейном или с шотландским виски, то целых сто двадцать галлонов.

Но виски исключалось; я бы узнал его сразу по привкусу, который оно сообщает воде, даже самая ничтожная его примесь. Впрочем, я пил с такой жадностью, что мог и не обратить внимания на этот привкус.

Надо проверить!

Я вынул втулку и попробовал воду: несомненно, винный привкус, но какого вина – сказать трудно. Между тем разница в размерах бочки из-под мадеры и из-под хереса настолько велика, что вкусовая ошибка может повлечь серьезные последствия. Пробе на вкус доверяться нельзя.

По счастью, в нашей школе, кроме арифметики, мы успели пройти основы геометрии.

Нередко я задавался вопросом, отчего наши педагоги пренебрегают жизненно необходимыми практическими знаниями, забивая детские головы сочинениями древних авторов?

Я убежден, и утверждаю это не колеблясь, что любая математическая теорема, на усвоение которой требуется два-три дня, приносит в тысячу раз больше пользы человечеству, чем все мертвые языки, вместе взятые.

Греческий и латынь! Какой помехой стали эти благородные и живые когда-то языки для научного прогресса!

Итак, повторяю, школьный учитель обучил нас начаткам геометрии; я знал, что такое куб, пирамида, цилиндр, эллипсис, и понимал, что бочка состоит из двух усеченных конусов с общим основанием.

Чтобы вычислить емкость бочки, необходимо было узнать высоту или половину высоты этих конусов, а также радиусы их оснований.

Оперируя этими тремя величинами, я мог довольно точно установить, сколько кубических единиц воды содержится в бочке; выбор единицы кубической меры зависел от меня.

Итак, необходимо найти три основные величины; в этом заключалась вся трудность. Как произвести обмер?

Еще одно препятствие: у меня не было ничего похожего на меру длины. Как же я буду орудовать неопределенными величинами?

Однако я твердо решил не отступать; умственное напряжение отвлекло меня от моих несчастий.

Настойчивость творит чудеса; я не сдамся, пока всего не испробую.

И что же! Не прошло и нескольких минут, как я придумал способ измерить бочку.