Год не минул еще,
а весна уже наступила,
и не ведомо мне,
как же звать теперь эту пору —
«старым годом» иль «новым годом»!..
В день начала весны
растопит ли все-таки ветер
тот покров ледяной
на ручье, где берем мы воду,
рукава одежд увлажняя?..
Да откуда бы вдруг
взяться в Ёсино дымке весенней,
если снег все метет,
в славном Ёсино не утихает,
все ложится на горные склоны…
Еще снег не сошел —
так рано весна наступила.
Верно, скоро уже
под лучами солнца растают
капли-льдинки слез соловьиных.
Сливу облюбовав,
соловей распевает на ветке
о приходе весны —
хоть весне пора уж начаться,
но не видно конца снегопаду!..
В пору ранней весны
с веток дерева в снежном убранстве
льется трель соловья —
прилетел, как видно, проведать,
не цветы ли в саду белеют…
Слишком долго я ждал,
так что сердце невольно впитало
цвет и запах весны —
даже снег на ветках деревьев
представляется мне цветами…
Говорят, что песня эта сложена канцлером-регентом в отставке Фудзивара-но Ёсифуса.
Хоть и греюсь в лучах
весеннего яркого солнца,
горько осознавать,
что уже едва ли растает
снег, главу мою убеливший…
Дымкой осенены,
на ветвях набухают бутоны.
Снегопад по весне —
будто бы, не успев распуститься,
облетают цветы с деревьев…
Все хочу я узнать,
что случилось: весна запоздала?
Припозднились цветы?
Но молчит соловей – сегодня
даже он не даст мне ответа…
Пусть кругом говорят,
что весна уже наступила, —
не поверю тому
до поры, пока не услышу
соловьиной знакомой трели!..
Теплый ветер подул —
и в горной тенистой долине
тают зимние льды,
а меж них – то ли волны в пене,
то ли вешняя кипень цветенья…
Далеко-далеко
пусть ветер весенний разносит
аромат лепестков —
чтоб к цветущей сливе близ дома
соловей отыскал дорогу!..
Если б не донеслась
из этой лощины укромной
соловьиная трель —
кто из нас сумел бы сегодня
о приходе весны догадаться?..
Наступила весна,
но цветы не струят аромата
в этом горном краю —
и тоской в душе отдаются
соловьиные звонкие трели…
Близ цветущих лугов
недаром дом я построил —
и теперь по утрам
слышу, как напев соловьиный
то взметается, то стихает…
Подождите, молю!
Хоть сегодня не выжигайте
первых трав на лугу —
нынче в Касуга вместе с милой
мы по вешним долам гуляем…
Где-то в горной глуши
даже снег еще не растаял
на сосновых ветвях —
но пора уж в полях близ столицы
собирать молодые травы…
Страж огней в Тобухи,
что в Касуга, ты нам поведай,
далеко ли еще
до желанного дня, чтобы вместе
собирать молодые травы…
Нынче струи дождя —
что стрелы из лука тугого,
но и завтра опять
даже в ливень на луг отправлюсь
собирать молодые травы!
Для тебя, Государь,
молодые травы сбираю
на весеннем лугу —
а тем временем снег все гуще
на одежду мою ложится…
Верно, девы спешат
на Касуга-луг, где поспело
столько трав молодых, —
рукава одежд белотканых
колыхаются в отдаленье…
Слишком тонкая ткань
в том пологе дымки туманной,
что соткала весна, —
только ветер с вершин подует,
и порвется призрачный полог…
С наступлением весны
даже вечнозеленые ветви
сосен на берегу
тоже будто бы изменились —
словно стали еще зеленее!..
На соседнем лугу,
где милая сушит наряды,
расстелив на траве,
с каждым вешним дождем все ярче,
все пышнее густая зелень…
В пору ранней весны,
только зеленью ивы покрылись,
от ночных холодов
в неизбывном смятенье никнут
обреченные слив соцветья…
Капли светлой росы
словно жемчуг на нежно-зеленых
тонких ниточках бус —
вешним утром долу склонились
молодые побеги ивы…
Каждый год по весне
вновь птицы щебечут беспечно,
и, меняя наряд,
обновляется все под небом —
только я все больше старею…
Нет пристанища ей —
вотще меж деревьев порхает,
и над склонами гор,
еле слышен, звучит порою
безнадежный призыв кукушки…
Наступила весна.
Возвращаются гуси на север —
попрошу передать
мой привет далекому другу
в край, куда облака уплывают…
Покидая луга,
что окутаны дымкой весенней,
гуси тянутся вдаль —
словно им милее селенья,
где цветов еще нет и в помине…
Ветку сливы в цвету
я сорвал, и ее ароматом
пропитался рукав —
привлеченный благоуханьем,
соловей рассыпает трели…
Навевает печаль
не столько окраска соцветий,
сколько их аромат —
вспоминаю рукав моей милой,
что касался сливы близ дома…
Ни к чему и сажать
подле дома деревце сливы!
В ожиданье, увы,
спутал я аромат цветенья
с ароматами платья милой…
Лишь приблизился я
к цветущему деревцу сливы —
только милой, боюсь,
аромат, пропитавший платье,
повод даст для горьких попреков…
Говорят, соловей
на шляпку себе обрывает
вешних слив лепестки —
что ж, сорву-ка цветущую ветку,
чтоб за нею скрыть свои годы…
Раньше издалека
я красою сливы пленялся —
нынче ветку сорвал,
наслаждаюсь вблизи бесконечно
дивным цветом и ароматом…
О, кому же еще
я мог бы отправить сегодня
ветку сливы в цвету?!
Ведь и цветом, и ароматом
насладится лишь посвященный!..
Наугад я бреду,
поднимаюсь на гору Курабу —
но цветов аромат
мне во мраке ночи укажет
верный путь к той сливовой роще…
В эту ясную ночь
не видно, где лунные блики,
где цветы на ветвях, —
лишь по дивному аромату
я узнаю соцветья сливы…
В эту вешнюю ночь
окутаны мглою кромешной
белой сливы цветы,
но, хоть цвет и сокрыт от взора,
утаишь ли благоуханье?!
Не знаю, как люди —
сердца их не ведомы мне,
но слива весною,
как прежде, благоухает
в знакомом милом селенье…
Так весну за весной
сливу в водах реки быстротечной
буду я созерцать
и тянуться к цветущим веткам,
рукава в поток окуная…
По прошествии лет
на зеркало вод, где, как прежде,
виден сливовый цвет,
лепестки, словно прах, ложатся,
затуманивая отраженье…
Глаз не мог оторвать —
что в сумерки, что на рассвете
все смотрел и смотрел,
но нежданно соцветия сливы
в миг единый сошли, увяли…
Пусть мои рукава
аромат лепестков пропитает,
чтоб с уходом весны
от нее на память остался
хоть один прощальный подарок…
На глазах у меня
цветы облетели со сливы,
но они еще здесь —
рукава насквозь пропитались
смутным, тонким их ароматом…
Опадаете вы —
но оставьте нам благоуханье,
вешней сливы цветы!
Пусть хотя бы оно напомнит
о поре любовных мечтаний!..
О цветы на ветвях,
что впервые познали сегодня
эти краски весны!
Если б вы могли задержаться,
не опасть вослед за другими…
Вешней вишни цветы,
не печальтесь и не унывайте
там, в безлюдных горах,
вдалеке от радостных взоров —
я приду любоваться вами!..
Горной вишни цветы!
Я вами пришел любоваться,
но по склонам, увы,
растеклась весенняя дымка,
от подножья до самой вершины…
Я с течением лет
все немощнее, все дряхлее,
но случись по весне
увидать цветущую вишню —
и уходят грустные думы…
Если б в мире земном
вовсе не было вишен цветущих,
то, быть может, и впрямь
по весне, как всегда, спокойно,
безмятежно осталось бы сердце…
Ах, когда б на пути
поток мне не встретился бурный,
что спешит меж камней, —
я для милой, не видевшей вишен,
отломил бы цветущую ветку…
Лишь взглянув на цветы,
смогу ли о вишнях поведать?
Лучше сделаю так:
наломаю цветущих веток
и домой принесу безмолвно…
Вижу издалека —
цветы бело-розовой вишни
вместе с зеленью ив
разукрасили всю столицу драгоценной вешней парчою…
Тот же цвет, аромат,
как и прежде, у вишни цветущей,
только я уж не тот —
год за годом любуясь цветеньем,
постарел и переменился…
Кто явился сюда,
чтоб сорвать эту ветку с цветами?
Ведь как будто бы сплошь
расползлась весенняя дымка,
укрывая вишню по склонам…
Вот и время пришло,
наконец распустились как будто
горной вишни цветы —
вдалеке по уступам горным
там и сям облака белеют…
Этот вишенный цвет,
что в Ёсино горные склоны
пеленою укрыл,
обознавшись, принял я нынче
за остатки зимнего снега…
Вишни в полном цвету.
Хоть лишний прибавился месяц,
удлинилась весна,
разве могут сердца людские
насладиться вдоволь цветеньем?..
Хоть молва и гласит,
что недолговечны, непрочны
вешней вишни цветы, —
целый год они ожидали
появленья редкого гостя…
Если б редкий тот гость
сегодня не появился,
верно, завтра уже
все равно цветы бы опали,
закружились метелью снежной…
Пусть опали цветы
и следа от них не осталось,
но, любовью томим,
я сегодня веточку вишни
отломлю хотя бы на память…
Если ветку сломать,
должно быть, потом пожалею.
Вешних вишен цветы!
Заночую под вашей сенью,
полюбуюсь, пока не опали…
Я окрашу наряд
в цвета бело-розовой вишни
и надену его —
пусть останется напоминаньем
о цветах, что давно опали…
Эти люди пришли
любоваться цветением вишни
в мой приют среди гор,
но цветы опадут – и снова
будет мне без них одиноко…
Вешней вишни цветы!
В заброшенном горном селенье
от людей вдалеке
распустились вы позже прочих —
уж повсюду цветы опадают…
Пеленою легла
весенняя легкая дымка —
и на вишне в горах
вдруг окраска цветов поблекла,
будто близится увяданье…
«Погодите!» – скажу,
и если помедлят немного,
если не опадут,
что на свете может сравниться
для меня с цветами тех вишен?!
Как мне милы цветы
вешних вишен, что уж опадают,
не успев расцвести!
Никого в нашем бренном мире
тот же скорбный конец не минует…
Попрошусь на ночлег
в незнакомом этом селенье.
Вешней вишни цветы
замели в горах все-все тропинки —
не найти мне дороги к дому…
Как похоже на них
все сущее в суетном мире —
вешней вишни цветы!
Только что красовались на ветках,
а сегодня глядь – и опали…
Вешней вишни цветы,
опадаете – так опадайте!
Тщетно медлить и ждать,
все равно не придут сельчане
любоваться вашей красою…
Наступила весна,
но там, где с раскидистых вишен
опадают цветы,
снег по-прежнему все не тает,
заметает в саду тропинки…
О, поведайте мне,
где убежище горного вихря,
что весенней порой
оголяет цветущие вишни, —
я пойду к нему с укоризной…
Что сказать о цветах!
Я ведь тоже исчезну из мира —
тем печален расцвет,
что, увы, так недолго длится
и предшествует увяданью…
Вешней вишни цветы,
кто увидел вас, пусть даже мельком,
может снова прийти…
Подождите хотя бы нынче,
а уж завтра – что ж, опадайте!
Для чего от меня
скрываешь ты, вешняя дымка,
этот вишенный цвет?
Пусть цветы уже опадают,
все равно хочу любоваться!..
Лежа здесь, взаперти,
я не видел, куда так поспешно
вдруг сокрылась весна,
а цветы долгожданных вишен
между тем поблекли, увяли…
Что ж, коль скоро цветы
так легко облетели с деревьев,
пусть украсят теперь,
будто хлопьями белой пены,
струи мчащегося потока!..
А не лучше ли вам
и вовсе не распускаться,
вешней вишни цветы,
если вид ваш в пору цветенья
все сердца лишает покоя?!
Как поверить мне в то,
что всего изменчивей в мире
вешних вишен цветы, —
если, ветра не дожидаясь,
вмиг меняется наше сердце?!
В ясный день небосвод
безмятежным сиянием залит —
отчего ж и теперь,
ни на миг не зная покоя,
облетают вешние вишни?..
Вешний ветер, молю,
не касайся вишневых деревьев —
дай хоть нынче взглянуть,
захотят ли по доброй воле
лепестки поблекнуть и сгинуть!..
Снегопад над землей —
лепестки облетающих вишен
все кружат и кружат.
И доколе будет им ветер
напевать: «Скорей опадайте»?
Вешних вишен цветы,
которыми я любовался,
на вершину взойдя,
отдаю теперь на расправу,
оставляю на волю ветра…
Дождь весенний пошел —
да полно, не слезы ли это?
Разве есть среди нас
хоть один, кто не сожалеет,
не скорбит об отцветших вишнях!..
Словно память храня
о ветре, что их же осыпал,
вешних вишен цветы
над волнами в безводном небе
вознеслись, как белая пена…
Вот и в наших краях,
в столице покинутой Нара,
с наступлением весны
распустились соцветия вишни,
неизменным цветом чаруя…
Красоту тех цветов
лицезреть нам не доведется
из-за дымки в горах —
так похить же, ветер весенний,
и примчи аромат цветенья!..
Нет, не стану сажать
подле дома дерево вишни —
ведь с приходом весны
в увяданье цветов, быть может,
всем откроется бренность мира…
Разве краски весны
могут где-то в пути задержаться?
Отчего же тогда
зацветают одни деревья,
а другие все еще медлят?..
Склоны Мива-горы
то ли дымкой весенней сокрыты,
то ли там, вдалеке,
распустились цветы на вишнях,
о которых никто и не ведал…
Будем нынче бродить
без устали в кущах цветущих,
в вешней зелени гор,
а стемнеет – поищем приюта
там, под сенью ветвистых вишен…
Долго ль сердцу дано
стремиться к тем вишням далеким
на весеннем лугу?
Были б вечны цветы на вишнях,
вечно с ними я был бы сердцем!..
Каждый год по весне
приходит урочное время,
снова вишни цветут —
и проходит жизнь в ожиданье
той желанной встречи с цветами…
Если б бренный наш мир
был, как вишни весной, постоянен
в обновленье своем —
то, быть может, и все былое
в нем могло бы вновь повториться…
Если б мог я просить
о милости яростный ветер,
то сказал бы ему:
«Хоть одну из вишен весенних
пощади, цветов не касайся!..»
Я под вишнею ждал,
но милой, увы, не дождался —
и тогда для нее
отломил я цветущую ветку,
что приют соловью давала…
Распустились цветы
в бесчисленных дивных обличьях —
участь их решена,
но неужто должны мы за это
и саму весну ненавидеть?..
Разноцветье тонов,
переливы дымки весенней —
уж не видно ли в них
отраженья цветущих вишен,
что укрыли горные склоны?..
Далеко-далеко
раскинулись вешние горы,
дымкой скрыты от глаз —
но доносит оттуда ветер
аромат цветения вишен…
Созерцаю цветы —
и в сердце мое проникает
увяданья печаль.
Только б люди не догадались,
на лице не заметили скорби…
По лугам ли пройду,
по долам, где не утихает
соловьиная трель, —
всюду, всюду, ветром гонимы,
облетают цветы с деревьев…
Пой же, пой, соловей!
Пусть ветру жестоким укором
станет песня твоя —
разве я хоть пальцем посмел бы
прикоснуться к ветвям цветущим!..
Коль цветы удержать
поможет печальная песня
или горестный плач —
нынче в скорбном своем усердье
соловью уступать не желаю!..
Опечален ли он
тем, что с вишен цветы опадают?
В вешней дымке звучат,
над горою Тацута льются
соловьиные звонкие трели…
Меж вишневых дерев
изливает он скорбную душу —
но поймут ли его,
коли взмахи его же крыльев
на цветы обрушились ветром!..
Все поет соловей,
горюет, что песней не в силах
задержать их уход,
хоть не только этой весною
опадают соцветья вишен…
Поторопим коней,
поспешим любоваться цветеньем —
там, в селенье моем,
нынче, верно, метелью снежной
лепестки облетают с вишен!..
Что сегодня скорбеть
о цветах, опадающих втуне? —
Разве в мире земном
плоть моя заодно с цветами
не исчезнет, не расточится?..
Вот и краски цветов
поблекли, пока в этом мире
я беспечно жила,
созерцая дожди затяжные
и не чая скорую старость…
Если б сердце мое
было свито из множества нитей,
то, скорбя о цветах,
я бы не дал им разлететься —
нанизал бы на нитку каждый!..
Через горы бреду
весной, когда с вишен ветвистых
опадают цветы;
замело все пути-дороги,
не найти мне к дому тропинки…
Я пришел собирать
на лугу весенние травы,
а теперь не могу
отыскать дороги обратной —
занесло ее лепестками…
Я в весенних горах
нашел пристанище на ночь —
и всю ночь напролет
в сновиденьях все так же кружились
лепестки отцветающих вишен…
Если б ветер не дул
и воды потока в долину
не влекли лепестки —
как еще мы могли бы увидеть
те цветы, что в горах сокрыты?..
Вы, глициний цветы,
обвейте лозой, привлеките
тех, кто улицезрел
только что божественный облик,
ветви им пожертвуйте щедро!..
Перед домом моим
вздымаются гроздья глициний,
словно волны в прилив, —
и теперь, волною подхвачен,
он уйдет, чтобы вновь вернуться…
Верно, там, у реки,
на дальнем мысу Татибана,
в первозданной красе
распустились и благоухают
ямабуки – дикие розы…
Не насытиться мне
их красою и благоуханьем!
Под весенним дождем
веет грустью воспоминаний
аромат цветов ямабуки…
Ямабуки цветы!
Для чего распускаетесь втуне? —
Нынче ночью, увы,
все равно не придет любоваться
тот, кто вас посадил близ дома…
Ветер с гор налетел —
в водах Ёсино разом поблекло
отраженье цветов,
наклонившихся над потоком,
желтых диких роз – ямабуки…
Хор лягушек утих,
облетели давно ямабуки,
те, что в Идэ цвели, —
о, зачем не пришел я раньше,
чтоб застать цветенье в разгаре!..
Говорят, что песню эту сложил Татибана-но Киётомо, отец супруги императора Сага.
Как хотелось бы мне
с друзьями отправиться в горы —
в вешних кущах бродить,
где-нибудь в укромной лощине
для ночлега место приметить!..
С той поры, как весна,
подобная луку тугому,
осенила наш край,
мне все кажется – словно стрелы,
дни и месяцы пролетают…
Не осталось цветов,
что мог бы он жалобной песней
удержать на ветвях, —
над последним цветком, должно быть,
соловей скорбит безутешно…
Далеко я забрел,
но везде лепестки устилают
гладь струящихся вод —
даже здесь, в урочище горном,
задержаться весна не в силах…
Что напрасно скорбеть!
Ничто уж весны не удержит,
коль настала пора, —
и уход ее неотвратимый
осеняет сизая дымка…
Пой же, пой, соловей,
разливай неумолчные трели!
Ведь в году только раз
нам весну встречать доведется —
разве дважды весна бывает?!
В бренном мире ничто
задержать и отсрочить не в силах
увяданье цветов —
но, под стать лепесткам летящим,
все сердца объяты печалью…
Под дождем я промок,
но сорвал цветущую ветку,
памятуя о том,
что весна окончится скоро,
что цветенье недолговечно…
Даже если забыть
о том, что сегодня прощаюсь
с уходящей весной, —
и тогда легко ли покинуть
сень деревьев, еще цветущих?!
