С какого числа и какого месяца должно считать начало последнего похода последних противобольшевистских войск того самого Белого движения, которое в 1918–1919 годах, казалось, готово было стереть с лица земли советскую власть? Из того, что известно по первой части данной работы, мы видим, как незаметно, день за днем, усиливались во второй половине лета 1922 года столкновения красных партотрядов с правительственными отрядами белых, именовавшихся в этот период новым и вместе с тем древним именем «Земская Рать». Довольно затруднительно поэтому провести грань и сказать с глубокой внутренней уверенностью, что, мол, в этот, а не какой иной день начался этот последний поход – поход земской рати. Это тем более затруднительно, что столкновения белых с красными и красных с белыми никогда не прекращались, хотя порой и были редки и малы по количеству принимавших в них, с обеих сторон, силах и своим результатам. Все же если говорить о начале последнего похода, то нам кажется наиболее правильным считать его начало с 22 августа – времени отдачи воеводой земской рати своего приказа № 22. Этот приказ мы приводим здесь полностью, и мы надеемся, что читатель согласится с нами в рассматриваемом вопросе, так как этот приказ № 22 явился своего рода декларацией противобольшевистских войск, своего рода манифестом, объявляющим поход.

«Приказ Земской Рати № 22. 22-ое августа 1922 года Крепость Владивосток.

Сего числа я прибыл в район действий Земской Рати, дабы разделить с нею служение великому и святому делу освобождения народа русского от его поработителей. Воины! Настал час, когда Богу стало угодно поставить нас снова перед лицом изуверов советской власти. Японцы уходят, и мы можем теперь с чистой совестью и горячей верой идти выполнять национальный долг перед нашей великой и Святой Родиной.

Нет и не может быть в наших сердцах вражды и мести к народу несчастной истерзанной советской России: он – наша плоть от плоти и кровь от крови. Мы боремся не с ним, мы не завоевываем его, мы не хотим усугублять ему зла и той ужасной доли, в которые его повергли наемные и кровожадные рабы Ленина и Бронштейна – этих сынов Лжи и антихристовых приспешников. Мы боремся за попранную большевиками веру Христову, за право крестьянина быть хозяином своей земли, за право рабочего быть хозяином своего труда, за право каждого гражданина быть хозяином своей семьи и своего достояния, за право всего народа по его вере, по его совести самому избрать себе Верховного хозяина земли русской, как делали это наши деды, наши предки, и вернуться к миру, покою, благосостоянию народному, освященными горячей и глубокой верой, что едина всему воля на земле – это воля Всевышнего Творца.

Воины Земской Рати: Зовите к себе красноармейцев, зовите партизана, зовите каждого несчастного сына истерзанной земли русской, но гоните прочь комиссаров, воров, коммунистов и всякую нечисть, подвизающуюся в органах советской власти и вместе с нею угнетающих Русский народ. Никому, кто верит в Бога, не чините зла и не творите мести. Не обижайте населения, не трогайте чужого имущества, не грабьте, не буйствуйте и не пьянствуйте. Помните, что Вы прежде всего Христовы воины, сыны Христовой России, и во имя Святой Родины имейте твердость спокойно умирать с непоколебимой верой, что нет больше любви к Родине: да кто душу свою положит за братьев своих. Воевода Земской Рати генерал-лейтенант Дитерихс. Начальник Штаба Ген. Штаба ген. – майор Петров».

Таким вот приказом-воззванием открыл правитель Приамурского земского края и воевода земской рати, царский генерал Генерального штаба, бывший гвардеец последний поход своих войск.

Из деклараций Земского собора и самого новоизбранного правителя, приведенных в первой части работы, мы видели, что цели ставились перед последней Белой властью большие и, после всех поражений войск адмирала Колчака, генералов Деникина и Врангеля, после краха в Забайкалье и, наконец, неудачи в истекшую зиму с походом генерала Молчанова за Хабаровск, руководящие белые круги продолжали ставить себе задачу наискорейшего изгнания заклятого красного врага из Белокаменной. Стоит ли теперь, после всего этого, опять повторять, что воевода земской рати, подписывая только что приведенный приказ, верил и надеялся на поход своих войск от Ханки, Никольска и Сучана через горы, долы и реки к самому сердцу родной страны. Конечно, те 8000 бойцов, что стояли под ружьем в распоряжении правителя и воеводы в Южном Приморье, были более чем недостаточны для выполнения всей тяжелой миссии по освобождению необъятной России, но для начала было хорошо и то, что они имеются, а дальше… никто, как Бог. Вера в Бога, ожидание чуда давали нужные силы в работе воеводы.

Большие неприятности ожидались от незначительных по своей численности партизанских отрядов, хотя в боевом отношении они также ничего страшного не представляли. Партотряды мешали только гражданским властям.

Предстоящий поход для противобольшевиков являлся своего рода какой-то безумной лотереей, в которой один шанс был против тысячи, нет – десятка тысяч, даже миллиона…

Мы имеем возможность привести некоторые данные о работе амурской военной организации из первоисточников – архива этой организации. К сожалению, предлагаемая ниже выписка составлена не совсем ясно и в ней отсутствуют одни из важнейших и необходимейших данных – даты. Вот сама выписка:

«Мечта Приамурского Правительства победить большевиков небольшой, но доблестной Армией, без внутренней тыловой работы, конечно, как и должно было быть, оказалась только мечтой. Но как бы то ни было – борьба продолжалась и А. В. О. вновь приступила к развертыванию своей работы».

«Вновь были созданы отряды. Состав А. В. О. изменился. Черных, войдя в Брагино-Гамовскую группу, отошел от дел. Много помогавший А. В. О. казак Валентин М. Нижегородцев также изменил А. В. О. Вновь вошли в организацию: выдающийся офицер Амурского войска есаул Миньков (сын члена Государственной Думы Н. Минькова), доблестные офицеры: Сотник Кучеренко, Капитан Киевский, Сотник Цветков и произведенные в прапорщики: П. Вертопрахов, К. Ааншаков и другие. Некоторые гражданские представители Амурской Области также приняли горячее участие в общей работе. На сторону А. В. О. перешел также и один из эскадронных командиров Красной армии».

«Дело, несмотря на слабую и не регулярную денежную поддержку, все же постепенно развивалось. А. В. О. удалось завязать сношения с чинами канонерских лодок Красной Амурской Флотилии. Удалось даже договориться до порчи орудий на этих лодках в соответствующий момент. Но эта порча должна была быть произведенной за известную плату. Представители советских быстроходных и вооруженных катеров неоднократно приезжали для свидания и переговоров с руководителями А. В. О.

С развитием дела начались и активные действия А. В. О. Отряды ее в разных местах вновь перешли Амур. Командир красного эскадрона, перешедший на нашу сторону, внезапным ударом захватил небольшой склад оружия в станице Ушаковой. К сожалению, с отрядом наиболее доблестного офицера – Есаула Рязанцева, произведенного в этот чин за отличия, случилось несчастье: перейдя границу, он встретил случайно двух чекистов: одного казака и одного еврея. Еврея он тут же повесил, а казака пожалел, и этот казак, по фамилии Пакулов, оказался таким же Иудой, каким считали еврея. Он не замедлил предупредить один из красных отрядов и вывел его в тыл Рязанцеву, отряд которого наполовину и был уничтожен, а сам Рязанцев ранен».

«В это время началась усиленная переброска красных войск по железной дороге из Забайкалья в Приморье. А. В. О. надо было во что бы то ни стало задержать хоть часть эшелонов. Конечно, слабые, плохо вооруженные отряды не могли многого сделать. Правительство братьев Меркуловых, несмотря на неоднократные требования, отпускало деньги только в обрез: на довольствие людей. Все же в конце концов Правительство это поняло значение А. В. О. и уведомило Начальника ее о предстоящем крупном отпуске средств, но… подоспел собственный «переворот»… Пока во Владивостоке шла катавасия: выступление каппелевского командования против Меркуловых, междоусобная борьба и, наконец, появление Дитерихса – отпуск денег А. В. О. не производился».

«Однако Начальник А. В. О., понимая все значение проходящих на восток красных эшелонов, решил сделать все, что было в его силах. Быстро разослав по областям посыльных, он приказал всем отрядам (Сотника Кучеренки, Капитана Киевского, Прапорщика Ааншакова и бывшего красного командира эскадрона) сосредоточиться к отряду Есаула Рязанцева и, поступив в его распоряжение, действовать против железной дороги. Отряды быстро сосредоточились к намеченному пункту и, чуть ли не в день сосредоточения, наголову разбили крупной силы красный отряд, высланный для окончательного уничтожения отряда Рязанцева. Поняв всю серьезность создавшегося положения и наметившуюся угрозу железной дороге, красное командование решило остановить три, следовавших в Приморье, эшелона и, произведя высадку войск, направило их против отрядов А. В. О.».

«В это время генерал Дитерихс послал Начальнику А. В. О. телеграмму: «Задержать движение эшелонов – иначе вся ответственность на Вас» и получил в ответ резкую телеграмму от генерала Сычева: «Очевидно Вы умеете только угрожать, но поддержать вовремя не умели. Что в наших силах – делаем. Остановили три эшелона». Генерал Дитерихс сейчас же телеграфировал: «В Ваш адрес будет переведено тридцать тысяч». Но события уже менялись с головокружительной быстротой».

О работе белой организации генерала Шильникова{126} в Забайкалье мы, к сожалению, никаких подробных данных привести здесь не можем. Эти приведенные выше выдержки красноречиво говорят о работе белых в красном тылу – ее масштабе и ее практических результатах. Они достаточно ясно определяют и самый дальнейший ход борьбы: парирование земской ратью ударов, наносимых ей красными войсками.

Надежда на чудо в Забайкалье отпадала. Оставалась еще вторая надежда – надежда на чудо в Японии: переход власти в военные руки с принятием определенной, решительной политики в отношении РСФСР. А пока воеводе и штабу земской рати оставалось положиться лишь на свои 8000 бойцов и их противопоставить волнам красного моря, готовящегося захлестнуть последний белый уголок Руси.

Красные не нуждались в чуде. В распоряжении товарища Уборевича, бывшего прапорщика Российской Императорской армии, а ныне командующего войсками ДВР, имелись достаточные силы для борьбы с последней горстью «контрреволюционеров». Обстановка, как внутренняя, так и внешняя, определенно складывалась в пользу советской власти. Повсеместные восстания против советской власти, потрясавшие всю страну в истекшую зиму 1921/22 года, окончились повсеместным разгромом восставших, будь то тобольские или тамбовские крестьяне, финны-корелы, белоповстанческие отряды каппелевцев генерала Молчанова, или полудикие туркмены, или же, наконец, бывшая краса и гордость революции – кронштадтские матросы. Новая экономическая политика (НЭП), казалось, примиряет население с властью… При таких обстоятельствах поход товарища Уборевича к Владивостоку должен был скорее явиться триумфальным шествием, чем тяжелой, упорной борьбой с гадательными результатами. Если в истекшую зиму отряды генерала Молчанова захлебнулись под Ином и в конце концов, при самом незначительном давлении, походившем больше на следование, отошли в исходное положение, то что сможет сейчас сделать земская рать? Много недочетов, перебоев наблюдается в красных войсках, но в конце концов их, пожалуй, меньше, чем в частях земской рати. К тому же вопрос с огнеприпасами и пополнениями не вызывает ни малейших опасений.

4 сентября в Чаньчуне открывается русско-японская конференция, но задолго до ее начала японцы объявили уже о своем уходе из Приморья. Это разве не показатель? Победа народно-революционных войск несомненна. Впрочем, к чему теперь это «буферное» название – «народно-революционная», гораздо проще и красивее – «Рабоче-крестьянская Красная армия». Не так ли? Ведь вопрос о влитии ДВР в состав РСФСР давно уж решен в недрах партии, а в единой стране не может быть двух армий. Гидра контрреволюции будет раздавлена, и красный Владивосток будет освобожден от приспешников международного империализма и капитализма.

В день первой годовщины Великой Октябрьской революции молодая Красная армия подарила своему вождю «Ильичу» изменческий «контрреволюционный» Ижевск, ко второй годовщине ту же участь ожидал «белогвардейский колчаковский» Омск, к третьей – Чита и Крым, четвертая годовщина прошла без яркого подарка в тяжелой и неуверенной обстановке, готовящихся и частью уже разразившихся восстаний, теперь к пятой годовщине Красная армия должна освободить последний клочок русской земли и преподнести партии, ее вождю и наркому красный Владивосток. Таковы вот, примерно, были настроения и мысли в руководящих кругах противников земской рати, и как они разнились от гадательных предположений последних?

Состав и организация земской рати к 1 сентября 1922 года, то есть к началу военных операций, были таковы: воевода земской рати – генерал-лейтенант Дитерихс. Начальник штаба земской рати – Генерального штаба генерал-майор Петров.

Поволжская рать (или группа) – 2030 штыков, 805 сабель и 8 орудий. Командующий ратью – генерал-майор Молчанов. Начальник штаба – Генерального штаба полковник Савчук.

Прикамский стрелковый полк (или отряд) – бывшая Ижевско-Воткинская бригада – 900 штыков, ПО сабель и 2 орудия, командир – полковник Ефимов.

Ижевский батальон (или дружина) – полковник Зуев, 270 штыков. В Никольск-Уссурийском в дружину влито еще 140 дружинников, таким образом, состав дружины достиг цифры 410 штыков.

Воткинский батальон (или дружина) – полковник фон Вах, 270 штыков. В этой цифре 270 штыков включены также 72 юнкера Владивостокского Корниловского военного училища на Русском острове, приданных этой дружине перед самым началом военных операций. Юнкера, под начальством своих офицеров, составляли отдельную роту.

Пермский батальон (или дружина) – бывший Сводно-Добровольческий полк – полковник Черкес, 120 штыков.

Прикамский конный дивизион (или дружина) – бывший Воткинский конный дивизион – подполковник Дробинин, 110 сабель.

Прикамская артиллерийская дружина (батарея) – бывшая Ижевско-Воткинская Добровольческая батарея – подполковник Гайкович, 93 человека, 2 орудия трехдюймовых.

Приволжский стрелковый полк (или отряд) – бывшая Поволжская стрелковая бригада – 830 штыков, 245 сабель и 2 орудия, командир – генерал-майор Сахаров.

Волжский батальон (или дружина) – полковник Белянушкин, 140 штыков и 22 сабли.

Камский батальон (или дружина) – полковник Сотников (или полковник Черносвитов?), 216 штыков и 8 сабель.

Уфимский батальон (или дружина) – полковник Сидамонидзе, 300 штыков и 7 конных.

Приволжский конный дивизион (или дружина) – бывший 1-й кавалерийский полк – полковник Березин, 120 штыков и 208 сабель.

Приволжская артиллерийская дружина (или батарея) – бывшая

3-я Отдельная Волжская батарея – подполковник Иличев, 51 человек и 2 орудия трехдюймовых.

Московский конный полк (или отряд) – вновь сформированная кавалерийская бригада из нижепоименованных частей 2-го и 3-го стрелковых корпусов – 300 штыков и 450 сабель. Командир – генерал-майор Хрущев.

Московский конный дивизион (или дружина) – бывший 1-й кавалерийский полк 2-го Сибирского стрелкового корпуса – полковник Быков, 192 сабли.

Петроградский конный дивизион (или дружина) – бывший 2-й кавалерийский полк 2-го Сибирского стрелкового корпуса – полковник Смирнов (?), 20 штыков и 253 сабли.

Анненковский конный дивизион – полковник Иларьев, 287 штыков. Отметим тут, что, кроме этих 287 анненковцев, во Владивостоке у генерала Глебова находилось еще 35 анненковцев.

Поволжская артиллерийская дружина (дивизион) – бывший 3-й Отдельный стрелковый артиллерийский дивизион – полковник Бек-Мамедов, 4 орудия: 1-я батарея – 2 орудия трехдюймовых; 2-я батарея – подполковник Зеленой – 2 орудия трехдюймовых; парк.

Партизанский отряд генерал-лейтенанта Савельева, числился отдельной и совершенно самостоятельной частью, временно приданной Поволжской рати. По своей малочисленности (всего полтора-два десятка пеших бойцов) не представлял и не мог представлять самостоятельной части, поэтому с началом военных действий он был придан Воткинской дружине, в состав которой через месяц примерно и был влит.

Урало-Егерский отряд (или полк) – 400 штыков. Командир – полковник Доможиров. Отряд этот, сформированный во Владивостоке летом 1922 года из чинов незадолго перед тем расформированных 2-го Уральского и 3-го Егерского полков, состоял из двух батальонов (Уральского и Егерского) и не входил в состав какой-либо рати.

Сибирская рать (или группа) – 1450 штыков и сабель и 7 орудий. Командующий ратью – генерал-майор Смолин. Начальник штаба Генерального штаба полковник Бодров.

Западно-Сибирский стрелковый полк (или отряд) – бывший 4-й Омский стрелковый полк, но несколько переформированный. Командир – полковник Аргунов.

Омский батальон (или дружина).

Ишимский батальон (или дружина) – тоже часть Омского стрелкового полка.

Западно-Сибирская батарея (артиллерийская дружина) – полковник Алмазов – бывшая 2-я Отдельная Воткинская батарея – 2 орудия.

Восточно-Сибирский стрелковый полк (или отряд) – 5-й Иркутский и 6-й Добровольческий стр. полки бывшей 2-й Сибирской стрелковой бригады, пополненные также чинами 1-го Пластунского полка, изъявившими желание служить в частях 2-го Сибирского корпуса и не пожелавшие отправляться к генералу Глебову. Командиром был назначен генерал-майор Вешневский, но, ввиду ухода последнего с частью бойцов в отряд генерал-лейтенанта Пепеляева, Восточно-Сибирский стрелковый полк фактически оказался также под командой полковника Аргунова.

Томский батальон (или дружина) – бывший 6-й Добровольческий полк.

Красноярский батальон (или дружина) – бывший 5-й Иркутский стрелковый полк.

Пограничный стрелковый полк. К сожалению, дополнительных сведений о нем мы не можем дать никаких.

Сибирская артиллерийская дружина (или дивизион) – бывший 2-й Отдельный Сибирский стрелковый артиллерийский дивизион – 5 орудий. Командир – полковник Смольянинов. Иркутская батарея – полковник Сартыков, 3 орудия трехдюймовых. Добровольческая батарея – подполковник Бельский, 2 орудия трехдюймовых.

Дальне-Восточная рать (или группа) примерно до 1800 штыков и сабель и 3 орудия. Командующий ратью – генерал-лейтенант Глебов. Начальник штаба – Генерального штаба полковник Дубинин.

Забайкальская казачья дивизия – 200 штыков, 1100 сабель и 3 орудия.

Атамана Семенова казачья конная дружина – полковник Бычков, 300 сабель.

1-я Забайкальская казачья конная дружина – полковник Сорокин, 450 сабель.

2-я Забайкальская казачья конная дружина – полковник Ваулин, 300 сабель.

Забайкальская пластунская дружина – полковник Аобанов, 200 штыков.

Забайкальская артиллерийская казачья дружина – полковник Новиков, 3 орудия. Нижеперечисленные три дружины в состав Забайкальской казачьей дивизии не входили, но подчинялись непосредственно штабу группы (рати):

Амурская казачья дружина – 200 штыков.

Иркутская казачья дружина.

Пластунская дружина – полковник Буйвид – эта дружина явилась как бы «подстриженным» бывшим 1-м Пластунским полком, которым в Хабаровский поход командовал полковник Ктиторов.

Сибирская казачья рать (или группа) – 588 штыков, 545 сабель и 4 орудия, а всего 1230 воинских чинов. Командующий ратью – генерал-майор Бородин. Начальник штаба рати – Генерального штаба полковник Кононов.

Оренбургский отряд (или бригада) – 220 штыков, 450 сабель и 1 орудие. Командир – генерал-майор Наумов.

Конный полк – полковник Зуев, 400 сабель.

Пластунский дивизион – полковник Титов, 200 штыков.

Артиллерийская сотня – подполковник Плотников, 20 штыков, 50 сабель и 1 орудие, полученное во время военных действий.

Сводный отряд (или бригада) – 365 чинов при 3 орудиях. Командир – генерал-майор Блохин.

Енисейская дружина – войсковой старшина Бологов, 70 штыков и 40 сабель.

Сибирская дружина – войсковой старшина Афанасьев, 80 штыков и 55 сабель.

Сибирская казачья батарея – подполковник Яковлев, 54 чина и 1 орудие.

Восточно-Сибирский артиллерийский дивизион (артиллерийская дружина) – полковник Романовский, 64 чина и 2 орудия трехдюймовых. Отметим, что по первоначальному плану эта дружина (бывшая 1-я Отдельная стрелковая батарея 2-го Сибирского стрелкового корпуса) должна была войти в состав отряда (или полка) генерал-майора Вешневского. 24 августа квартирьеры от этой дружины выехали из Никольск-Уссурийского в Гродеково, но уже 30 августа дружина эта была приказом по земской рати передана из Сибирской группы в Сибирскую казачью группу, в составе коей она и действовала в течение всего похода, сохранив, однако, свое официальное наименование «Восточно-Сибирской артиллерийской дружины».

Уральская казачья сотня – 100 штыков. Эта сотня в состав перечисленных выше двух отрядов не входила, но находилась в прямом подчинении командующего группой (ратью).

Железнодорожная бригада – полковник Ростовцев. В состав той или иной рати не входила, находясь в непосредственном распоряжении штаба земской рати.

Дивизион броневых поездов – 3 бронепоезда.

Железнодорожный батальон.

О силах красных, принимавших участие в военных операциях против частей земской рати осенью 1922 года, мы не можем дать таких исчерпывающих данных, как то было только что изложено в отношении белых войск. Нижеприводимые данные о красных частях базируются на разведывательные сводки штаба земской рати, а потому в них возможны большие или меньшие погрешности.

Командующий армией – товарищ Уборевич.

Стрелковая бригада в составе не то трех, не то четырех стрелковых полков:

4-го Минского стрелкового полка (3 батальона) от 800 до 900 штыков. В каждой роте по 3–5 пулеметов. В прошлом (в Хабаровский поход) это – 1-я Читинская стрелковая бригада в составе двух полков: 1-го и 2-го Амурских полков, понесших большие потери убитыми, ранеными и помороженными. По окончании Хабаровского похода бригада эта была сведена в полк и, в воздаяние заслуг по обороне ст. Инн, полк наименован Иннским.

5- й Волочаевский краснознаменный стрелковый полк (3 батальона) – в Хабаровский поход он отличился во взятии укрепленной белой позиции у села и станции Волочаевка, почему и наименован Волочаевским. Так как Волочаевка явилась поворотным пунктом Хабаровского похода, то значение этого боя было сильно раздуто красными впоследствии, все же наименование 5-го Амурского полка «краснознаменным» указывает на то, как высоко оценивали красные Волочаевский бой даже в конце этого самого Хабаровского похода.

6-й Хабаровский стрелковый полк (3 батальона) – численность от 1200 до 1500 штыков. Этот полк также участвовал в Хабаровском походе под именем 6-го Амурского стрелкового полка. По некоторым сведениям белой разведки, в состав названной бригады входил какой-то 10-й стрелковый полк, невыясненного числа батальонов. По другим сведениям, присутствие такого полка отрицалось.

Кавалерийская бригада в составе тоже не то трех, не то четырех конных полков: Троицко-Савский конный полк – 360 сабель. Этот полк принимал участие в Хабаровском походе, где заслужил себе хорошую боевую репутацию. Кубанский казачий конный полк (3 сотни) – 180 сабель. 3-й Забайкальский конный полк (5 сотен) – 350–400 сабель. Кроме того, разведывательные сводки упоминают также какой-то «Гусарский» полк в 4 эскадрона, численностью в 150–180 сабель.

Отряд особого назначения (Хабаровская госполитохрана) в состав вышеназванных бригад не входил. Действовал отдельно в Анучинском районе. Он состоял из 4 батальонов общей численностью до 1200 штыков.

Этим исчерпывались регулярные силы красных, кои по воле Судьбы принимали участие в военных действиях против земской рати. Однако совершенно неправильно будет упустить из внимания еще ряд партизанских отрядов, кои, при всей своей численной незначительности, причиняли много хлопот белым властям и командованию земской рати. Партизанские отряды мы перечислим по районам. Тут были партизаны, действовавшие в Спасском, Анучинском, Сучанском, Полтавском районах и в Приханкайле. Отряды, оставшиеся на побережье Японского моря от Сучана к Ольге и дальше на север, в расчет приниматься не должны, так как никакой положительной работы не совершали для своих и никакого влияния на ход военных операций не оказали. Поименно из партотрядов мы назовем: Партотряд товарища Борисова, действовавший в районе Белой Церкви. Другой отряд – Сологуба. Эти два отряда, объединившись, возросли постепенно от 50 до 100 штыков. В районе Спасска действовал отряд некого Орлова. Лучшим же отрядом по боевым качествам в этом районе был отряд товарища Остапенко в 80 штыков и 15 коней. Отряды Анучинского района были объединены известным красным партизаном, бывшим уссурийским казаком, товарищем Шевченко.

Перед тем как приступить к описанию операций, мы должны, хотя бы вкратце, указать на ту группировку сил земской рати, которая была проведена штабом генерала Дитерихса перед началом кампании. Именно, силы земской рати были сосредоточены в следующих районах:

Поволжская группа генерала Молчанова из Владивостока, Раздольного и Сучано-Владимиро-Александровского районов была переброшена в Никольск-Уссурийский (Приволжский полк генерала Сахарова) и Спасск (Прикамский полк полковника Ефимова и Московский конный полк генерала Хрущева).

Части Сибирской рати генерала Смолина из района Никольск-Уссурийского по железной дороге были переброшены в Гродековский район, откуда они двинулись в Приханкайлье, имея задачей очищение последнего от красных партотрядов. По окончании этой операции группа генерала Смолина должна была подтянуться к рати генерала Молчанова, которая к сему времени также должна была полностью подтянуться в район Спасска.

Прикрытие Никольск-Уссурийского (столица земского края и штаб-квартира воеводы), железнодорожного узла со стороны Анучина и прикрытие коммуникационной линии войск генерала Молчанова возлагались на Сибирскую казачью рать генерала Бородина, долженствовавшую к началу сентября месяца собраться в округе Ипполитовки – Манзовки.

Дальневосточная казачья рать генерала Глебова должна была взять на себя охрану района Сучанской ветки, Шкотова и Раздольного, но так как главные силы этой группы (Забайкальская казачья дивизия генерала Эпова) не могли оставить Никольск-Уссурийского ранее прибытия туда частей Приволжского полка, то временно охрана Шкотовского района была поделена между урало-егерями и Амурской казачьей дружиной.

По прибытии в Шкотовский район частей Забайкальской дивизии урало-егеря были отведены во Владивосток, где предполагалось пополнение их со значительным развертыванием за счет призываемых ратников. Этот Урало-Егерский полк должен был составить основной резерв воеводы, но так как мобилизация провалилась, то и предназначенной роли этот отряд в 400 человек сыграть не смог.

Означенная перегруппировка войск была совершена в течение трех последних недель августа месяца и первых дней сентября. Охрана Никольск-Уссурийского, по уходе из него Приволжского полка, была принята ополченцами, которые шли на пополнение слабой дружины Сибирской рати генерала Смолина и его же Пограничного стрелкового полка.

Из подробностей этих перебросок можно указать: 19 августа в Никольск-Уссурийском состоялся молебен, а потом парад Атаманского полка (дружины) в пешем строю перед отправкой его в Сучанский район. 4 сентября Восточно-Сибирская артиллерийская дружина из Никольск-Уссурийского в эшелоне была переброшена на ст. Ипполитовка. В это время в Никольске гарнизон занимали волжане и камцы.

Из записок одного урало-егеря мы узнаем следующее: «С началом военных операций Уральцы и Егеря вернулись во Владивосток из Барабаша и побережья. Во Владивостоке отряд простоял недолго, так как был переброшен в Шкотово. Здесь же находится и Амурский казачий дивизион, охраняющий линию железной дороги. Сидим в казармах за проволокой. По линии ходит наш бронепоезд от ст. Угольной до Шкотова и далее верст на 10–15. Сучанские же рудники в руках красных партизан. Мелкие стычки. Потом Егеря направлены морем во Владивосток, мы же (Уральцы) походным порядком двигаемся на ст. Океанская. По дороге колонна обстреляна с сопок несколькими партизанами. Потерь нет».

Сведений относительно действий частей Сибирской рати генерала Смолина в Гродековском районе и Приханкайле собрать не удалось. Поэтому приходится ограничиться лишь приведением указа правителя земского края от 29 августа 1922 года за № 25, отданного на станции Никольск-Уссурийский, где помещался в вагонах штаб земской рати.

«Приханкайский Край освобожден от советской коммунистической изуверской власти. Благодарю Бога, что при этом освобождении Края войсками Земской Рати не было пролито ни единой капли крови христианского народа, но зато представители советской власти, убегая из Края, сочли нужным зверски уничтожить арестованных ими Василия Трофимовича Чухно, крестьянина деревни Турий Рог, Степана Карпенко – крестьянина села Троицкого, Тимофея Аввакумовича Коротких – крестьянина деревни Черниговки и еще одного, личность которого не опознана. Убийство это совершено комиссаром Кузьминым и красноармейцами Куриловым и Новоселовым из деревни Михайловки и Ситниковым из деревни Снегуровки. Из числа захваченных войсками по подозрению в сотрудничестве с коммунистами Феклу Безрукову, Маркиана Белокурова, Петра Безрукового, Максима Березюка, Антона Глухенький, Кирилла Годуну, Николая Коргот, Александра Горюнова, Степана Журавлева отпустить по домам под надзор соответственных сельских обществ. Гаврила Дмитриева, Василия Безсонова и Анну Урышеву, воспользовавшихся изуверской советской властью для проявления своих безнравственных натур, – выслать в пределы ДВР. Митрофана Сурженко и Поручика Георгия Курочич предать полевому суду, как дезертиров Томской дружины, Александре Леоновой предложить уговорить своего мужа отстать от уголовной работы партизана Лебедева и вернуться к своему мирному очагу. Высылку семейств крестьян Василия и Филиппа Березюковых и отца их Саввы Березюка, не сумевшего воспитать своих детей в духе христианской веры, утверждаю. Впредь до разработки Земской Думой закона о приходском управлении, для восстановления разрушенного коммунистами здорового, национального, народного самоуправления Приханкайским Краем и для установления связи населения Края со мной, повелеваю:

14-го наступающего сентября, в 11 часов утра, собрать в селении Вознесенском Земский съезд представителей Приханкайского Края, под моим личным председательством. Съезд организовать начальнику Никольск-Уссурийского уезда при содействии полковника Аргунова. Последнему, кроме того, назначить военного начальника Приханкайского района с местом пребывания в селе Хорольском. В административном отношении Военному начальнику района руководствоваться указаниями Начальника Никольск-Уссурийского уезда. Для участия в Земском съезде от каждого населенного пункта Приханкайского края населению избрать по одному достойному, уважаемому на местах представителю. Представители должны удовлетворять следующим условиям: 1) быть крепкими в вере во Всемогущего Бога, 2) иметь в населенном пункте, от которого избираются, свое хозяйство, 3) иметь от роду не менее 25 лет и быть семейным, 4) не иметь за собой в прошлом уголовного преступления. Избранные представители должны быть снабжены письменными удостоверениями от сельских сходов. Каждому представителю на путевые расходы в Вознесенском будет выдано по пяти (5) рублей. Съезд продолжится один день.

Правитель Земского Приамурского Края Михаил Дитерихс».

Окончание похода частей Сибирской рати генерала Смолина по Приханкайлю совпало по времени с другим событием: окончанием японской эвакуации из первого района (участок железной дороги на север от разъезда Дубининский). Таким образом, с 4 сентября во всем этом районе (от Дубининского до ст. Уссури) белые и красные оказались непосредственно стоящими друг против друга.

4 сентября на разъезде Дубининский находилось восемь эшелонов японских войск. Далее к северу, повторяем, не имелось более ни одного японского солдата. Ввиду этого белое командование начало первой своей операции считает с этого числа.

Красные, сосредоточившие к этому времени свои вооруженные силы в северной части бывшей так называемой «нейтральной» полосы, простиравшейся от разъезда Краевский на юге до станции Иман на севере и имевшей своей разграничительной серединой железнодорожный мост через реку Уссури и станции того же наименования, готовились теперь, с уходом японцев, распространиться к югу от только что названной станции. Дабы воспрепятствовать им в этом деле, штаб земской рати поставил генералу Молчанову задачу овладения ст. Уссури и железнодорожным мостом у нее. Владение этой переправой представляло собою значительное преимущество, так как, с одной стороны, затрудняло красным проникновение в Южно-Уссурийский район, а с другой стороны, представляло некоторые выгоды для движения на север, к Иману.

Задача овладения названными объектами была возложена на первого заместителя командующего Поволжской ратью – Генерального штаба генерал-лейтенанта Никитина{127}, при начальнике штаба, Генерального штаба полковнике Ефимове 2-м{128}.

Для производства операции генералу Никитину были переданы: 1) Прикамский стрелковый полк полковника Ефимова 1000 штыков, 100 сабель, 2 орудия, 2) Московский конный полк генерала Хрущева – 300 штыков, 400 сабель, 3) 2-я батарея Поволжской артиллерийской дружины – 2 орудия. Итого 1300 штыков, 500 сабель, 4 орудия.

Число штыков, показанное против Прикамского полка, нуждается в некоторых разъяснениях. Три пехотные дружины Прикамского полка в это время выставляли только до 700 штыков, так как юнкера Корниловского училища еще не успели прибыть, но зато к отряду были временно приданы Уфимская пехотная дружина (Приволжского стрелкового полка) и Отдельная Иманская казачья сотня войскового старшины Ширяева. Таким вот образом и получается 1000 штыков в Прикамском стрелковом полку на эту операцию только.

Со стороны красных в этой операции принимали участие: 1) Троицко-Савский кавполк – шт. 360 саб. – ор., 2) 6-й Хабаровский стрелковый полк – 1200–1600 штыков, 3) не выяснено, какой части – 3 орудия. Как то уже указывалось выше, в 6-м полку на каждую из общего числа девяти рот приходилось от 3 до 5 пулеметов. 4-й Иннский и 5-й Волочаевский полки, общей численностью от 2500 до 3000 штыков, при невыясненном количестве артиллерии находились севернее и участия в операции не принимали.

1 сентября Петроградская конная дружина занимала разъезд Краевский и своими разъездами состояла в соприкосновении с разъездами Троицко-Савского полка. 2 сентября белые части, назначенные в операцию, грузятся на станции Евгеньевка (что у городка Спасска) в эшелоны. 4 сентября Петроградская конная дружина, двигаясь впереди отряда генерала Никитина, вытеснила части Троицко-Савского кавполка из Шмаковки. Главные силы отряда в это время занимают Комаровку. На следующий день, 5 сентября, отряд генерала Никитина занимает село Успенка.

Этим временем красные части потеснили Петроградскую конную дружину у станции Шмаковка, а потому 6 сентября Прикамский стрелковый полк был направлен сюда и после боя с Троицко-Савским кавполком занял станцию и село Шмаковка и продвинулся в сторону Монастырище.

7 сентября наступающие части белых встречаются с красной пехотой. В довольно упорном бою под Тихменевом с красной стороны участвуют 1-й и 2-й батальоны 6-го Хабаровского стрелкового полка, а также эскадроны Троицко-Савского кавполка. К концу боя к красным подходит и 3-й батальон 6-го Хабаровского стрелкового полка, но изменить участь боя он не смог: в то время как ижевцы наступали с юга, воткинцы решительным ударом с запада сбили правофланговые части красных и понудили всю их группу к отходу.

Развивая свое наступление, части генерала Никитина к утру 8 сентября подошли к ст. Уссури. К этому времени красная пехота, кроме самой незначительной части, и вся красная артиллерия расположились по возвышенному правому берегу реки Уссури. Белые же находились на низком левом берегу реки, совершенно к тому же открытом и ровном. Противников разделила, таким образом, река. Положение белых было незавидным. Обе белые батареи принуждены были стать на открытые позиции. Красные батареи не замедлили открыть по ним огонь, и скоро белые батареи оказались под действительным артиллерийским огнем противника и понесли значительные потери. Этим временем цепи белой пехоты, которые красным были видны как на ладони, принуждены были залечь на открытой равнине. Целый день продолжался артиллерийский бой, но каждому было уже ясно, что участь операции решена: белым не взять ни железнодорожного моста, ни ст. Уссури. Вечером была произведена неудачная попытка взорвать железнодорожный мостик у разъезда Кауль. Из этого тоже ничего не вышло: подошел красный бронепоезд, порвал шнур, и после этого шашки не могли взорваться. Белые отходили.

10 сентября отряд генерала Никитина продолжал свой отход походным порядком, затем он погрузился в подведенные эшелоны и 11 сентября прибыл назад, в Спасск.

Ввиду значительных потерь, понесенных белыми частями в этой неудачной Уссурийской операции, и отсутствия достаточного числа свободных резервов, новой операции по овладению железнодорожным мостом у ст. Уссури произведено не было. Вторая половина сентября месяца в районе к северу от Спасска прошла лишь в отдельных стычках различных разведывательных партий и отрядов. Таким образом, красные оказались хозяевами этой важной в стратегическом отношении Уссурийской переправы. План операции штаба земской рати терпел существенную неудачу почти в своем самом начале. Лишь полная пассивность красных в течение продолжительного срока могла позволить белым, изготовившись вновь к новой Уссурийской операции, перейти в наступление на ст. Уссури и, в случае благоприятного завершения ее, перенести военные действия в северную часть нейтральной полосы и далее на территорию ДВР, то есть туда, куда так быстро и легко девять месяцев тому назад перенес свои операции генерал Молчанов.

Нам представляется, что главнейшей причиной неудачи была не плохая погода, а органическая невозможность отряда генерала Никитина побороть равные или даже превосходящие силы противника, заблаговременно подготовившегося к отражению наступления белых. Возможно также, что и сам генерал Никитин, по тем или иным причинам, не проявил должной энергии и верткости при ведении этой операции.

В заключение мы отметим, что эта операция в восприятии ее участников – белых бойцов – имела своей задачей одно лишь разрушение железнодорожного моста, а не его захват и удержание. Нам думается, что количество войск, двинутых на ст. Уссури, соответствовало скорее второму, а не первому положению. Отсутствие приказа – задания генералу Никитину – лишает нас возможности разрешить данный, я сказал бы, весьма интересный вопрос.