Поражение красных под Волочаевкой 5 января и последовавшее за сим прибытие крупных подкреплений к белоповстанцам позволили генералу Молчанову вновь поставить своим частям задачу захвата ст. Ин. Бой 5 января показал, что красные, переорганизовавшись, пополнившись, придя в порядок и, наконец, одержав победы под Ином 28 декабря и Ольгохтой 4 января, все же еще не представляют силы, которую белоповстанцы не могут побить. 5 января красные были разбиты примерно теми же силами белых, которые были 28 декабря под ст. Ин, но уже отчасти потрепанными, особенно Ижевско-Воткинская бригада. Вместо Поволжской бригады был отряд полковника Аргунова, численно больший, но боевые его качества вряд ли превосходили таковые же Поволжской бригады. Таким образом, бой 5 января служил упреком белым за 28 декабря. Особенно болезненно, конечно, переживал это генерал Сахаров. Другие командиры бригад, отлично понимая его положение, стали просить за него генерала Молчанова. Дело казалось ясным, старые ошибки учтены, намечен новый план, составлена точная карта окрестностей ст. Ин, все были уверены в успехе. Генерал Молчанов, так же как и другие сочувствуя генералу Сахарову, решил дать ему возможность реабилитироваться. Поэтому руководство частями в предстоящей операции по захвату ст. Ин генерал Молчанов, во изменение своего приказа за № 0400/оп от 30 декабря, решил поручить генералу Сахарову, а сам остался в городе Хабаровске. Следует отметить, что у генерала Молчанова опытных помощников не было, приходилось их воспитывать, давать им опыт, а тяжелое военное искусство без промахов и ошибок редко кому дается; без поражений и неудач начальников не получишь, самому же всюду не поспеть.

Из изложенного ранее известно, что одновременно с движением главных сил белоповстанцев вдоль линии железной дороги на ст. Ин белые «партотряды» полковника Карлова и полковника Макаренко должны были, проскочив в тыл противника, развернуть там свою деятельность. Правда, полковник Макаренко своей широко поставленной задачи не выполнил даже частично. Он вскоре нашел неодолимые препятствия и вернулся из тыла красных в Хабаровск, не сделав ничего. К частям своей бригады (3-й отряд) полковник Макаренко присоединился примерно числа 9 —10 января. Полковник Карлов же оказался человеком сильных воли и духа и, проскочив в тыл красных, приступил к выполнению возложенных на него заданий. Красные опять оказались примерно в таком же положении, в каком они находились в дни 18–21 декабря: с фронта на них наступали главные силы белоповстанцев, в тылу хозяйничал белый «партотряд». Дабы соблюсти последовательность изложения событий, действия главных сил белых будут чередоваться с работой отряда полковника Карлова.

В октябре 1921 года в городе Благовещенске из мобилизованных казаков поселков Надеждинского, Казанского, Петровского и Бомба был сформирован отряд товарища Родионова общей численностью до 150 человек – рота пехоты в 90 штыков и три взвода конницы, всего 60 сабель при двух пулеметах. В декабре товарищ Родионов с отрядом прибыл на ст. Тихонькая, откуда перешел в район Надеждинская – Казанская. Позднее с образованием Надеждинско-Побережной группы отряд Родионова вошел в состав ее, в подчинение товарища Бороздина. Общая численность группы товарища Бороздина белыми определялась до 200 бойцов. Народоармейцы отряда товарища Родионова были размещены по своим поселкам. Официально назначение отряда ограничивалось несением пограничной службы, но фактически отряд нередко привлекался к вылавливанию дезертиров и проведению мобилизации.

Вечером 4-го отряд полковника Карлова благополучно достиг поселка Русская Поляна, находящегося верстах в трех на восток от поселка Надеждинского. В последнем располагался отряд красных. Численность этого отряда корнетом Рассохиным определяется в 50 конных, судя же по книге Я. Покуса, сила его была не менее 70–80 человек. В Русской Поляне красных не было, и потому отряд полковника Карлова без всяких хлопот для себя занял этот поселок и расположился в нем на отдых. Но отдохнуть в нем белым не удалось. Население Русской Поляны, амурские казаки, узнав, что пришельцы белые, им очень обрадовались, встретили очень радушно… Должно отметить, что только накануне прихода отряда полковника Карлова красные произвели реквизицию лошадей в Русской Поляне. Поэтому население не только напоило и накормило белых отрядников, но тут же стало упрашивать их напасть на красных и отбить от них казачьих лошадей. Жители Русской Поляны уверяли белых, что красные, раздобыв где-то ханжину (китайская водка), все перепились, а потому захватить их врасплох будет очень легко. Жители предлагали дать проводников, которые не только укажут белым посты красных, но даже все дома в поселке Надеждинском, кои занимаются народоармейцами. Столкновение с красными отрядами на Амуре до выхода на линию желдороги не входило в расчеты полковника Карлова.

Вернув населению лошадей, полковник Карлов не счел нужным оставаться далее в Надеждинском, и, когда на горизонте забрезжила светлая полоса, белый отряд, захватив с собою пленных и русско-полянских лошадей, уже был в пути по дороге в Русскую Поляну. По прибытии в Русскую Поляну полковник Карлов решил дать людям отдых, так как отряду теперь предстоял сорокаверстный переход без жилья по тайге на разъезд Аур. Люди расположились на отдых и, конечно, сразу же уснули мертвым сном.

День 5 января клонился к вечеру. Чины отряда полковника Карлова крепко спали. Кони жевали овес. Около 17 часов пост белых, выставленный в сторону Надеждинского, обнаружил движение противника к Русской Поляне. Немедленно была произведена побудка, и успевший выкормить, отдохнувший отряд Карлова, не оказывая сопротивления противнику, выступил из поселка и пошел вдоль реки на север. Товарищ Смирнов-Павловский-Покровский, воспользовавшись сборами белых, сумел выскользнуть и бежал.

Поручик Шебеко в своей статье побег комиссара рисует несколько иначе. Он считает, что Смирнов-Павловский-Покровский бежал не из Русской Поляны, а еще из Надеждинского, почти сразу после допроса его полковником Карловым, когда он попросился выйти на двор и получил разрешение. Назначенный сопровождать его солдат не расслышал отданного ему приказания, и комиссар ушел один. Далее поручик Шебеко говорит, что наступление на Русскую Поляну красные вели под командой сбежавшего комиссара товарища Смирнова-Павловского-Покровского, фигура которого в черном романовском полушубке на сером жеребце полковника Карлова четко рисовалась впереди длинной цепи красных, охватившей своими флангами поселок. Пули со свистом пролетали вдоль по улице. При виде сбежавшего комиссара на собственном его коне злоба перекосила лицо полковника Карлова, но благоразумие взяло верх и заставило его отказаться от принятия боя.

Из Русской Поляны отряд полковника Карлова, видимо, перешел на почтовую ст. Вознесенская, находящуюся на полпути между означенным выше поселком и почтовой ст. Петровская. Приходится говорить «видимо», так как определенных указаний на то, что отряд Карлова прошел и останавливался в Вознесенской, нет: поручик Шебеко указывает Петровский поселок, но, судя по его рассказу, отряд именно пошел не в Петровский, а только на ст. Вознесенская, до которой от Русской Поляны всего 14 верст. Корнет Рассохин говорит о прямом движении с Русской Поляны на разъезд Аур без захода в Петровский, но с привалом в каком-то незначительном пункте, название которого он не помнит. Все эти косвенные данные и расчет времени заставляют предполагать, что полковник Карлов останавливался на ст. Вознесенская.

Ночь с 5 на 6 января для отряда полковника Карлова прошла спокойно. Кое-как расположившись в тепло натопленных избах, перебирая в памяти события так удачно закончившегося дня, белые бойцы засыпали на ст. Вознесенская. Чуть-чуть стало рассветать – белые бойцы поднялись. На дворе было пасмурно и морозно. Привязанные к забору кони стояли в ряд. Вся их шерсть была покрыта толстым налетом инея. Они продрогли и дрожали. Вскоре отряд двинулся в путь, направляясь к разъезду Аур.

Полдня 6 января, всю следующую за ним ночь и утро 7 января отряд полковника Карлова был в движении на север к разъезду Аур. Аедяной встречный ветер нес снежную пыль, слепившую глаза и острыми иглами больно впивавшуюся в лицо. Пар от дыхания замерзал на губах и подбородке. У коней в ноздрях образовались толстые сосульки льда. Ноги коченели в стременах, пальцы рук отказывались двигаться. В замерзшем мозгу шевелилась одна лишь мысль – как бы добраться скорее до теплого помещения. Но впереди, кроме тайги, ничего не было… Вечером 6 января отряд сделал небольшой привал в одиноко стоявшей китайской фанзе. Полная луна высоко стояла на небе. Снег сверкал в ее лучах. Было больно и трудно вдыхать застывший воздух – ветер стих, но зато окреп мороз. Отряд шел без дороги. Ноги завязали по колено. Захваченные в Надеждинском пленные народоармейцы с конями шли в строю белых… Ночью, под утро 7 января отряд сделал привал в лесу – было холодно… Наконец стало светать. Первый день Рождества Христова наступал. Луна тускнела. На востоке показалась светлая полоса. Ночь уходила на запад. Показалось солнце, и по мере того, как оно поднималось, снег окрашивался в розовый цвет. Но холод не уменьшался…

Проделав всего до 50 верст, отряд полковника Карлова приближался к разъезду Аур. Вправо виднелся небольшой лесок. По расчетам белых, за ним должен был находиться разъезд. Занят ли он отрядом красных или нет? Этот вопрос всецело занимал умы белых отрядников… Стали пробовать затворы винтовок. Масло застыло, и они не открывались. Пришлось развести из веток костры и отогревать винтовки… В леске снова белый отряд остановился, дабы вполне ознакомиться с обстановкой. Оказалось, что разъезд действительно находится тут. Он стоит на открытом месте, причем от тайги удален примерно сажен на двести. Не успели белые что-либо предпринять, как со стороны ст. Тихонькая послышался шум приближающегося поезда. Хорошо было бы испортить путь и спустить поезд, но времени было мало, рисковать не хотелось, и потому поезд полковник Карлов решил пропустить. Было бы очень обидно, если бы этот поезд оказался воинским эшелоном, но в действительности это был интендантский эшелон. Белые выждали, пока эшелон ушел с разъезда в сторону ст. Ин, и только тогда полковник Карлов отдал приказание: «Передать лошадей коноводам. В цепь. За мною»…

Начинается – промелькнуло в мозгу у белоповстанцев. Снег был настолько глубок, что продвижение белых стрелков проходило чрезвычайно медленно. Люди выбивались из сил. Аица покрылись потом. Стало жарко. Кое-кто снял папаху. Фигуры белоповстанцев должны были четко обрисовываться на снегу. Позади них оставались глубокие тропинки в снегу. Чудной мишенью являлись белые отрядники, но разъезд молчал. Аениво дым поднимался из труб небольшого станционного поселка. Дворовые собаки и те даже не лаяли. Чувство напряженности в людях начало быстро сменяться чувством спокойствия. Белым стало очевидно, что разъезд не занимается красными…

Разъезд перешел в руки белых. Несколько красных милиционеров без труда были разоружены, после чего белые отпустили их на все четыре стороны. Заспанный телеграфист, испуганно протирая глаза, принужден был, наконец, согласиться, что он не спит и ему приходится перейти под контроль белого офицера. Белые посты были выкинуты на желдорожные мосты. Таковых в районе разъезда Аур, на участке 3 верст, имелось шесть. Все эти мосты, как вообще все мосты на Амурской желдороге, были деревянные. В первую очередь белые принялись за уничтожение более крупных мостов. Для уничтожения пользовались подручным материалом: забрали бочки с мазутом из станционного склада, керосин. Случайно находившийся на разъезде товарный вагон набили соломой и, выкатив на самый крупный мост, подожгли… На запад, примерно на расстоянии 1 версты, был разобран желдорожный путь. Разрушением разъезда руководил сам полковник Карлов. Вскоре огненные языки стали лизать обмерзшие шпалы и бревна, которые шипели и туго поддавались огню. Несколько раз пришлось подбрасывать сено, пока мосты не разгорелись. Телеграфные столбы также валились, путаясь в проводах…

Еще до разрыва телеграфных проводов поручик Шебеко, которому полковник Карлов поручил захват телеграфной конторы, по собственной своей инициативе имел разговор со ст. Тихонькая, кроме того, по инициативе Ина имел разговор с этим пунктом. Из этих разговоров полковник Карлов установил, что на линии желдороги красные понесли поражение и ожидают теперь наступления белых на ст. Ин. Разговор же с комендантом ст. Тихонькая, видимо, вселил в последнего кое-какие сомнения, и в результате со ст. Тихонькая на разъезд Аур был выслан бронепоезд. За проявление неуместной инициативы поручик Шебеко получил строгий выговор со стороны полковника Карлова.

Несмотря на несомненный и скорый приход красного бронепоезда, отряд полковника Карлова по окончании разрушений разъезда все же должен был расположиться на отдых тут же, ибо надо было дать людям и лошадям некоторый отдых перед новым движением по тайге на Амур. Измотавшиеся люди не заставили себя долго ждать и быстро уснули… В комнате было уже почти темно, когда раздались знакомые звуки: «бум-бум, та-та-та». Белые бойцы вскакивали и выбегали на улицу… Вдали в полумраке вырисовывались очертания бронепоезда. Вдруг на нем блеснул огонь, затем последовал глухой взрыв, и картечь запела над головами белых. Два красных пулемета непрерывно стучали… Почти одновременно с первым бронепоездом с противоположной стороны стал подходить и другой бронепоезд. «По коням!» – скомандовал полковник Карлов… Чины отряда Карлова во весь опор шли от разъезда в тайгу. Не желая оставлять их в покое, красные бронепоезда перенесли огонь по поляне, но вскоре все всадники оказались уже под прикрытием леса, и тогда бронепоезда прекратили огонь.

В лесу полковник Карлов остановил отряд и произвел перекличку. К общему удовольствию, все белоповстанцы оказались налицо, но из числа пленных народоармейцев трех недоставало. Эти, видимо, скрылись во время суматохи при оставлении белыми разъезда. Ловить их теперь было поздно, и полковник Карлов двинул отряд на юг, на Амур.

В течение трех дней после своей победы над Волочаевкой белоповстанцы не проявляли большой активности: генерал Молчанов задержал движение своих частей на Ин, чтобы сменить сильно утомленный и понесший большие потери 3-й отряд отдохнувшим 5-м отрядом и подтянуть для нового наступления на Ин свежие части – пластунов и уфимцев. Я. Покус свидетельствует, что «приток новых живых сил (Пластуны и Уфимцы) произведен был белыми настолько скрытно, что наша (красная) разведка никаких сведений об этом не дала». Одновременно с усилением фронта живой силой белые пополнили также и запасы огнеприпасов. На все это, конечно, потребовалось время.

8 января после обеда 2-й Пластунский с 1-м кавполком выступили из Самарского. Подойдя в сумерках к Нижне-Спасскому, они после короткой перестрелки с конной заставой красных заняли Нижне-Спасское. В этот день на ст. Волочаевка прибыл первый белый бронепоезд. На линии железной дороги 8 января белые активности не проявляли. Головная застава и занимала будку, что в 6 верстах на запад от Волочаевки.

Головная застава красных в этот день оттянулась на будку, что в 12 верстах на запад от Волочаевки. Разведсводка Управ. Генкварт. В. М. Вед. от 9 января, основываясь на показаниях пленного, взятого 8 января в районе Ольгохты, приводит следующие данные о расположении красных частей в этот день: 1) на разъезде Ольгохта и к востоку от него находились 3, 4, 5-я роты и команда связи 6-го полка общей численностью до 300 штыков при 2 орудиях, 2) остальные части 6-го полка и караульный батальон находились на ст. Ин, 3) Особый Амурский и 5-й полки располагались по желдорожным казармам между разъездом Ольгохта и ст. Ин.

Следует отметить, что в данной сводке генкварма, составленной во Владивостоке, имеется безусловная ошибка: Особый Амурский и 5-й полки, насчитывающие вместе с нестроевыми до 1500 чинов, а то, быть может, больше, не могли 8 января располагаться на трех будках, вмещавших каждая не более 50 человек. Сосредоточение на будках большого количества воинских чинов равнялось бы сознательному замораживанию своих собственных бойцов. Полковник Ефимов поэтому считает, что красное командование после неудачи под Волочаевкой и огромных потерь от холода поспешило к вечеру 6-го же января расположить все свои части под крышей, то есть большую часть своих людей перекинуло на ст. Ин.

Согласно показаниям пленных красноармейцев, 7 января чины 6-го полка обращались с жалобой на скудное питание к комполка и военкому. Им объяснили, что недостаток в продовольствии происходит вследствие порчи мостов между ст. Ин и ст. Бурея. Красные бойцы горячей пищи не получают. Им выдается 36 золотников рыбы и, за недостатком хлеба, сухари и галеты, последние в среднем по три штуки на человека в сутки. Бедственное, катастрофическое положение частей красного фронта в области продовольствия всецело подтверждается донесением комполка 4-го комгруппы Инской, которое было перехвачено белыми. В этом донесении имеется такая фраза: «Прошу о спешной высылке продовольствия и фуража, народоармейцы от голода падают в снег, состояние лошадей кавполка кошмарное» (Развед. сводка от 11 января).

8 января на ст. Волочаевка генерал Молчанов отдал приказ № 513, гласивший: «Генералу Сахарову, Полковнику Аргунову, Александрову, Генералу Правохенскому, Полковнику Салазкину. Красные, после понесенных тяжелых потерь в боях у Ольгохты и Волочаевки и благодаря действиям Полковника Карлова в тылу, – отходят на ст. Ин.

Приказываю: 1) Ген. Сахарову с 1, 2 и 5 отрядами и 2 Пласт, полком 9 января начать действия для занятия ст. Ин, сосредоточившись на раз. Ольгохта. Атаку ст. Ин произвести на рассвете 11-го января. 2) Полковнику Салазкину 9-го января занять Верх. Спасское, 10-го занять Забеловский, 11-го – Луговской, 12-го оставаться на месте. Связь держать с Волочаевкой, где будет пост Штакора. 10-го из Луговской выслать разъезд в 50 коней для соединения с группой ген. Сахарова на рассвете 11-го около ст. Ин».

В тексте данного приказа имеются две неточности: 1) В задании полковнику Салазкину занятие Луговского ставится на 11-е, как же тогда ему же поручается выслать накануне (10-го) из той же Луговской разъезд? Надо полагать, что высылка разъезда намечалась из Забеловского, откуда и был в действительности выслан 1-й кавполк. 2) При перечислении частей группы генерала Сахарова указан 2-й Пластунский полк, командиром коего был полковник Салазкин, и ничего не говорится о 1-м Пластунском полке. Надо полагать, что в данном случае генерал Молчанов допустил ошибку в нумеровании полков и в состав группы генерала Сахарова должен был войти 1-й, а не 2-й Пластунский полк.

В Хабаровске 1-й Пластунский полк поздно вечером 8 января получил приказ вновь погрузиться в эшелон для отправки на фронт. Как уже указывалось выше, полк не имел на часть состава подходящего обмундирования и винтовок. Патронов же не было совсем. Получив приказ о выдвижении на фронт, подполковник Ктиторов донес командующему о положении дел. Все потребованное было немедленно выдано. Через три часа эшелон полка уже покинул станцию Хабаровск, направляясь в Волочаевку. Начальник 4-го отряда генерал Правохенский отправился вместе с 1-м Пластунским полком. Между прочим, при погрузке в эшелон в одном из вагонов пластунами было обнаружено тело замерзшего солдата. Было темно, пластуны торопились, тело было сдано коменданту станции. Был ли это «белоповстанец» или красный, установить не удалось.

9 января конная группа белоповстанцев (подполковник Торопов) вытеснила красных с реки Ольгохта. В этот день мороз достигал 37 градусов (по Реомюру). Белые подобрали значительное количество тел чинов 3-го отряда, павших при обороне Ольгохты. Все тела были страшно обезображены, в застывших линиях лиц проглядывал неописуемый ужас. Это были немые свидетели изуверства красных, добивавших раненых, видимо, с неимоверной жестокостью. По показаниям пленных, захваченных белыми у Ольгохты, на перегоне Ольгохта – Ин красные испортили три моста. Западнее ст. Ин неизвестно, кем сожжен мост.

Вслед за конным отрядом из Волочаевки на Ольгохту вышел 2-й отряд.

На Амуре в ночь с 8 на 9 января (по иным сведениям, к вечеру 9-го) после небольшого столкновения с красной конницей и небольшой пехотной частью белые заняли Верхне-Спасское, насчитывающее всего 10–12 дворов. В ту же ночь из Верхне-Спасского на Забеловский от 2-го Пластунского полка была выслана разведка – 4-я сотня (сотник Белоногов) и команда разведчиков, официально именовавшаяся «конной», но не имевшая ни одного коня (сотник Родиков). Не доходя до Забеловского примерно с версту или две, белые наткнулись на заставу красных, расположившуюся в землянке. Раздалось несколько выстрелов. Красные убежали. Белые заняли землянку, где схватили одного спящего красноармейца и одного «вольного». Дальше белая разведка не пошла, но, изломав все в землянке, разрушив ее до основания, вернулась назад в Верхне-Спасское.

1-й Пластунский полк по прибытии на ст. Волочаевка из эшелона не выгрузился, но был поставлен на западный путь к востоку от деревни. От полка на желдорказарму, что на запад от деревни, выставлялась застава силою до 50 штыков. В ночь с 9-го на 10-е, около 22 часов, со стороны заставы послышалась ружейная стрельба. Пальба была изрядной. Застава оказалась отрезанной от полка. Две сотни полка были рассыпаны в цепь и пошли в юго-западном направлении. Неподалеку стоявшая батарея открыла огонь из двух орудий. Часа три, по глубокому снегу, в кустах бродили пластуны, но налетевшие на заставу красные конные успели скрыться. Был ли это отряд товарища Шевчука или части 4-го кавполка, выяснить белым не удалось. Постепенно все утихомирилось и белые бойцы вернулись на свои квартиры. В этом боевом крещении в Хабаровский поход 1-й Пластунский полк потерял четырех убитыми и пятерых ранеными.

Итак, 9 января белоповстанцы перешли к решительным действиям, двинувшись вторично на злополучный Ин. К великому сожалению, время не сохранило документальных данных, которые бы дали подробности принятого белым командованием плана движения частей группы генерала Сахарова к ст. Ин и плана боя за обладание этим пунктом. Отсутствие письменных или словесных показаний старших белых начальников, проводивших эту операцию, также не способствует более или менее полному выяснению обстановки и предначертаний. Ряд отрывочных и косвенных данных едва приоткрывает завесу над всем этим и наталкивает на следующие выводы:

1. Генералу Сахарову при движении на Ин предлагалось воспользоваться планом движения, разработанным полковником Ефимовым и полковником Аргуновым. Вместе с тем генерал Сахаров этим планом не был связан и, конечно, мог видоизменить все так, как то нашел бы более целесообразным.

2. При движении к ст. Ин значительную роль должен был играть полковник Аргунов, в подчинение коего, на усиление его 2-го отряда, передавался также и 1-й отряд. При этом полковник Аргунов, двигаясь на Ин, предполагал более малочисленный 1-й отряд иметь к югу от полотна желдороги, а более сильный, 2-й отряд – к северу от желдороги, где местность допускала возможность охватов и обходов. По некоторым причинам, кои будут указаны ниже, этот вполне рациональный план в жизнь проведен не был полностью – наступление велось по обе стороны желдороги только одним 2-м отрядом, а 1-й отряд двигался вслед за 2-м вдоль линии ж. д.

3. В то время как колонна полковника Аргунова в составе вышеозначенных двух отрядов, общей численностью до 950 штыков и сабель при 4 орудиях, продвигаясь вдоль линии ж. д., должна была привлечь на себя внимание противника, колонна полковника Белянушкина, в составе 4-го Уфимского, 8-го Камского и 1-го Пластунского полков и Волжской батареи, общей численностью до 1250 штыков и сабель при 2 орудиях, должна была обойти противника с севера и ударить по ст. Ин. Указывался ли или рекомендовался ли генералу Сахарову тот или иной пункт, с которого обходная колонна должна была сойти с линии ж. д. для движения северным путем, или нет, остается невыясненным. Во всяком случае, согласно решению генерала Сахарова, части колонны полковника Белянушкина должны были двигаться вдоль линии ж. д. вслед за частями полковника Аргунова и только по приближении к ст. Ин на 3–4 версты обходная колонна должна была оторваться от желдороги и пойти на север.

4. 1-й Волжский полк (до 150 человек), видимо, должен был находиться при генерале Сахарове как общий резерв.

Таким образом, в операции со стороны белых должны были принять участие против ст. Ин по линии железной дороги до 2350 штыков и сабель при 6 орудиях (по некоторым данным, при 7 орудиях) и на Амуре до 500 штыков и 150 сабель, а всего до 3000 чинов при 6 орудиях.

В ближнем тылу белых в это время имелось: в городе Хабаровске и его окрестностях до 760–780 штыков и 220 сабель при 5 орудиях (батарея подполковника Гайковича и Иркутская батарея) и в районе разъезда Хор до 200 сабель (Сибказполк).

Ночь с 7 на 8 января отряд полковника Карлова провел в походе – белые возвращались с разъезда Аур на Амур. Шли на поселок Петровский. Дороги, конечно, не было никакой. Ее прокладывали кони. В хвосте колонны двигались две подводы. Отряду пришлось проделать всего до 75 верст. Эту ночь мороз стоял лютый. Под утро с коней попадало пять человек. Все пленные-народоармейцы. Попадали они потому, что замерзли, уснув на конях. Только к вечеру 8 января отряд добрался до поселка Петровского. Из числа своих белоповстанцев до десяти человек было сильно обморозившихся. В Петровском отряд простоял целые сутки – нужно было дать истомленным людям и лошадям отдых. Более продолжительное пребывание отряда в одном и том же пункте, хотя оно, быть может, и вызывалось физическим состоянием чинов отряда, имело значительные неудобства в другом отношении, а потому, дабы сбить и запутать врага, полковник Карлов решил вечером 9 января покинуть ст. Петровская и перейти с отрядом в какой-нибудь иной укромный населенный пункт. В частности, он избрал поселок Гольды, находящийся на одном из больших Амурских островов, верстах в шести ниже поселка Петровского и удаленного от ст. Петровская примерно верст на двенадцать.

Покинув ст. Петровская, отряд полковника Карлова шел к Амуру. Впереди отряда, в полуверсте от него, двигался головной разъезд от екатеринбуржцев под командой подпрапорщика Колчина. При подходе этого разъезда к Амуру он был обстрелян из одиноко стоящей фанзы, расположившейся на самом берегу реки, вправо от дороги. Белый разъезд отскочил назад, и подпрапорщик Колчин доложил полковнику Карлову о случившемся. Белым было неясно – занимают ли фанзу красные или хунхузы? Полковник Карлов решил выяснить, кто ее занимает, и приказал подпрапорщику Колчину вновь двинуться к фанзе. На сей раз белому разъезду удалось приблизиться к фанзе незамеченными, и по говору людей, находившихся в фанзе, белые установили, что фанза занимается хунхузами, ибо была слышна китайская речь. По получении этих сведений полковник Карлов приказал голубым и глудкинцам спуститься на Амур, пройдя по нему вправо, рассыпаться в цепь и охватить фанзу с той стороны. Екатеринбуржцев же полковник Карлов рассыпал по дороге, которой пришел отряд. Спустившись затем в лог, екатеринбуржцы прошли к фанзе и охватили ее с другой стороны. Сам же полковник Карлов с несколькими всадниками проехал прямо на фанзу. Подъезжая к фанзе, группа всадников во главе с полковником Карловым наткнулась на китайца с винтовкой в руках. Увидев русских солдат, китаец бросился бежать. Полковник Карлов въехал на двор фанзы, оказавшейся китайским постоялым двором. На дворе стояли повозки, доверху наполненные коробками с папиросами, тушами заколотых свиней и всевозможнейшей утварью. Вокруг повозок толпились китайцы, жестикулирующие, что-то кричащие на своем гортанном языке, по-видимому, нелестное по адресу въехавших русских всадников. Громкий окрик полковника Карлова заставил их моментально смолкнуть. Белые вошли в фанзу. Она была набита битком хунхузами, всего их оказалось до 70 человек. Они, видимо, возвращались из экспедиции с награбленным добром и расположились в данной фанзе для отдыха. Захваченные врасплох, хунхузы не оказали сопротивления русским, тем более что со всех сторон постоялый двор был окружен белыми бойцами, готовыми открыть огонь по первому сигналу. Внимание белых, вошедших в фанзу, было привлечено группой хунхузов в дальнем конце фанзы. Эта группа, по-видимому, что-то хотела скрыть. Подойдя сюда, белые увидели несколько гольдов, связанных самым варварским способом тонкой проволокой, которая глубоко врезывалась в тело несчастных. Поручик Шебеко указывает в своей статье, что связанных таким образом пленных-гольдов было три, корнет Рассохин считает, что пленных-гольдов было шесть – два старика, два молодых и два каких-то посторонних субъекта. Дабы связанные гольды не могли бы пошевелиться, проволока охватывала их шеи, а за спиной проходила к ногам. Полковник Карлов приказал хунхузам немедленно развязать пленных. Это приказание вызвало взрыв негодования со стороны хунхузов. Старшина бандитов гордо возражал полковнику, что гольды принадлежат им, а потому он их не развяжет и не передаст в руки русских. По приказанию полковника Карлова цепь белых бойцов плотнее охватила фанзу. Поручик Шебеко свидетельствует, что в ход были пущены приклады винтовок. Корнет же Рассохин говорит, что хунхузскому старшине полковник Карлов собственноручно набил морду. В результате хунхузы покорились белым и передали им пленных, кои немедленно были освобождены. Белые отрядники просили и настаивали перед полковником Карловым о расстреле всех хунхузов. Но последний на это не согласился, не согласился он также отобрать от хунхузов их теплые лисьи шубы и иные весьма необходимые плохо одетым белым бойцам вещи. Можно было бы отобрать от хунхузов их великолепных коней или, во всяком случае, обменять их на обессиленных коней белого отряда, но и на это не пошел полковник Карлов. В конце концов разоруженные было хунхузы получили назад даже свое оружие, потеряли они всего только шесть свиных туш, из общего числа двенадцать, и один воз папирос. Вслед за сим полковник Карлов ушел с отрядом с постоялого двора, приказав старшине бандитов оставаться на месте до утра.

Отряд полковника Карлова по оставлении постоялого двора прошел в поселок Гольды в ту же ночь. Прибыв сюда, белый отряд расположился на ночлег. В этом гольдяцком поселке белые были приняты как избавители. Все население высыпало навстречу полковнику Карлову, а мать одного из спасенных гольдов ползала на коленях и целовала ноги начальнику белого отряда. Несмотря на свою бедность, гольды накормили белых воинов как могли, категорически отказавшись взять с них за это.

Более чем мягкое отношение к бандитам, проявленное полковником Карловым в отношении хунхузов, захваченных на постоялом дворе, надо полагать, имело своим основанием желание полковника Карлова не восстановлять против себя хунхузов, дабы иметь перед собою только одного врага – красных. Эта точка зрения, быть может правильная для начальника небольшого отряда, действующего в тылу крупных сил противника, не была оправдана чинами его отряда, видевшими в хунхузах бандитов-разбойников и считавшими вполне возможным и необходимым обмен своих измученных и истощенных коней на рысаков бандитов и своего тряпья на теплые шубы. Белые бойцы считали, что подобный обмен будет содействовать успеху работы отряда в тылу красных. Среди чинов отряда начались разговорчики, что вот, мол, упустили комиссара, теперь выпустили хунхузов, что из-за этого не стоит мотаться по тайге, а лучше идти к своим, все равно свои кони едва идут, а лучших коней когда и можно получить, так начальство не разрешает брать. В движениях белых бойцов стала чувствоваться нервность, ожидание чего-то. Солдаты были сумрачны…

Утром 10 января отряд полковника Карлова разделился: екатеринбуржцы и несколько сильно поморозившихся голубых направились вниз по Амуру, имея своей целью выход к Казакевичам и присоединение к главным силам, а полковник Карлов с оставшимися при нем 25 чинами направился вверх по Амуру, дабы продолжать выполнение задач, поставленных ему приказом командующего отрядами № 0393/оп. О событиях этого утра 10 января корнет Рассохин говорит кратко: «В результате разговорчиков последовало некоторое замешательство. Тогда полковник Карлов приказал Екатеринбуржцам, как хуже одетым, с пленными и поморозившимися Голубыми и Глудкинцами, отправиться в Казакевичи, сам же остался в Гольдах». Поручик Шебеко дает более красочную картину: «На середине Амура полковник Карлов неожиданно остановил отряд, выехав перед строем, в коротких словах обрисовал сложившуюся обстановку, предупредил о трудностях, ожидающих впереди, и в заключение сказал: «Тех, кто считает себя не в силах продолжать поход, я не задерживаю, – пока не поздно, они могут возвратиться в Хабаровск. Тем же, кто останется со мною, я ничего обещать не могу. Желающие вернуться, десять шагов вперед». На минуту в рядах произошло замешательство. Все стали переглядываться. Наконец из строя выехал командир 2-го эскадрона (Екатеринбуржцы) и, как по команде, за ним потянулся и весь его эскадрон. Сзади осталась лишь жалкая кучка в двадцать шесть человек. Отряд разделился». К данным двум рассказам следует прибавить, что, согласно показанию корнета Рассохина, в отряде полковника Карлова должно было остаться от 40 до 50 чинов, а согласно показанию поручика Шебеко, с екатеринбуржцами ушла в тыл также половина голубых и глудкинцев.

10 января, по сведениям белых, Амурская группа красных отходит на ст. Ин. В этот же день главные силы белых в эшелонах перебрасываются на разъезд Ольгохта, где уже находится 2-й отряд.

Волжане, камцы и двухорудийная Волжская батарея (подполковник Ильичев) прибыли на разъезд часам к пятнадцати. Полки 2-го отряда все еще находились здесь. Три желдорожные казармы и землянки немедленно переполнились людьми, желавшими хоть немного побыть в тепле. Между прочим, тела павших под Ольгохтой были вынесены из помещений перед самым прибытием частей 5-го отряда. Как известно, от Ольгохты на запад вдоль линии идет времянка, но, кроме того, по реке Ольгохта имеется также зимняя дорога. На запад дороги эти сначала расходятся, но примерно на полпути к Ину, у второй от Ольгохты железнодорожной казармы, они снова сближаются. В момент прибытия частей 5-го отряда на разъезд сторожевая застава белых по зимней дороге, что идет по реке Ольгохта, находилась всего в 130 шагах от построек. Между тем по линии желдороги часть 2-го отряда уже пошла к «первой» будке в сторону Ина. Около 16 часов на разъезд прибыл эшелон с уфимцами. Началась выгрузка.

Между тем красные, хотя и покинули Волочаевку 5 января, ввиду отсутствия со стороны белых преследования 6 января и пассивности их в последующие дни, удержали в своих частях общий порядок. 10 января командующий войсками Восточного фронта товарищ Серышев дал Сводной бригаде директиву № 647/оп — овладеть разъездом Ольгохта. «Принимая во внимание сосредоточение к этому времени на ст. Ин полностью Троицко-Савского кавполка и основываясь на том, что противник (белые) решительных действий 9-го и 10 янв. не проявлял», товарищ Серышев решил вновь двинуть свои части на восток. На переход в новое наступление товарищ Серышев просил разрешения по прямому проводу у главкома товарища Блюхера. Не зная ничего о подходе к белоповстанцам свежих частей (пластуны и уфимцы), товарищ Серышев, видимо, полагал, что и без подхода 1-й Отд. Читинский бригады сил у него теперь будет достаточно для того, чтобы нанести белоповстанцам решительный удар и уничтожить их в районе города Хабаровска. «Главком Н.Р.А. т. Блюхер, как видно из разговора по прямому проводу, сначала не соглашался на эту операцию, но, учитывая предыдущие действия Особого Амурского полка у Ольгохты, в конечном результате дал свое согласие».

Около 16 часов 30 минут, быть может, даже в 17 часов в густых сумерках раздалось несколько выстрелов со стороны реки Ольгохта. Затем разом поднялась сильная ружейная и пулеметная пальба. Белая застава отскочила на разъезд. Оказывается, колонна красных, никем не обнаруженная (видимо, белые не выслали по реке конной разведки), вышла с реки и вплотную подошла к логу, что в полуверсте на запад от разъезда. Белые не ожидали наступления врага. Волжская батарея, стоявшая на позиции на запад от халуп, оказалась впереди своих цепей. Батарейцы открыли огонь на картечь. Красные наступали. Генерал Сахаров стоял у здания разъезда. Он был взволнован. Он подозвал к себе начальника конной группы, подполковника Торопова, и приказал последнему выйти в тыл красных и сжечь железнодорожные мосты. Подполковник Торопов немедленно отправился исполнять это приказание. В это время только что заканчивавшие разгрузку уфимцы бросились к логу. Второй батальон шел по дороге. Его вел комполка – полковник Сидамонидзе. Первый батальон шел за вторым. Поднимаясь на другой берег лога, уфимцы лицом к лицу столкнулись с идущими навстречу цепями красных. Не открывая огня, с криком «Ура!», уфимцы бросились в атаку. Доблестно и лихо шли в бой татары. Красные не выдержали, повернули, бросились назад. Девять красноармейцев было забрано в плен. Один исправный пулемет, тело от другого кольта и красное знамя (флажок?) с надписью «Троицко-Савский полк» явились трофеями «Уфымска стрылка». При этом сами они потеряли только одного солдата.

В то время как уфимцы бросились на врага по дороге, камцы были посланы правее по болоту. Там у них ничего серьезного не было, ибо красные, будучи опрокинутыми на дороге, сразу же стали отходить всем фронтом. Волжане в этом деле участия не принимали, так как были рассыпаны вдоль халуп и землянок, прикрывая на всякий случай разъезд и эшелоны. 1-й Пластунский полк в этом деле также участия никакого не принимал. Пройдя за красными версты две и не нагнав их, уфимцы вернулись на разъезд.

С Омским эскадроном и приданными к нему конными командами Омского и Добровольческого полков 2-го отряда подполковник Торопов двинулся в тыл красных и, выйдя на участок железнодорожной линии между «первой» и «второй» от Ольгохты жел. дор. будками, сжег несколько мостов. Для сожжения одного из мостов к нему было перетащено много сена из стоявшего недалеко стога. Другой мост был подожжен подполковником Тороповым в тылу красного бронепоезда. Последний, заметив опасность, бросился назад и обстрелял группу белых всадников, которые поджигали мост. Высадив команду для потушения и исправления моста, красный бронепоезд поспешил на восток, к Ольгохте, навстречу белой пехоте, которая теснила разъезды красных. От стрельбы бронепоезда у группы белоповстанцев, поджигавших мост, были потери, и она подалась назад, но, как скоро бронепоезд ушел, подполковник Торопов вновь бросил часть своих людей к горящему большому мосту, и красные, находившиеся у моста, разбежались. Этим временем красный бронепоезд, дав несколько очередей по наступающим со стороны Ольгохты белым, вновь появился у горящего моста, придя на выручку оставленной команде. Белые вновь отскочили в кусты. Так продолжалось несколько раз. Белые не давали красным тушить и чинить мост, и их бронепоезд принужден был метаться от моста к своим передовым частям. Наконец к красным подошел с Ина поезд с починочным материалом и сильным прикрытием. Не имея возможности оказать красным серьезной помехи в починке моста, подполковник Торопов собрал свой отряд и присоединился к своим.

Выступление 2-го отряда с Ольгохты на Ин было назначено что-то около 23 часов 10 января. Непредвиденные обстоятельства задержали выступление, и отряд покинул разъезд только около 1 часа 11 января. К этому времени все предназначавшиеся в наступление части были уже сосредоточены на разъезде.

В 3 часа 30 минут голова колонны главных сил белых выступила с разъезда на Ин. Первым следовал 1-й отряд, который, ввиду просьб начальника этого отряда и настояний генерала Сахарова, не был использован полковником Аргуновым так, как то он предполагал. Вслед за 1-м отрядом шел 5-й отряд и, наконец, в самом хвосте 1-й Пластунский полк. Последний выступил с разъезда только в начале 6-го часа 11 января. Батареи шли при своих отрядах. Всего было шесть орудий (по некоторым сведениям, семь орудий).

Сразу же за разъездом, у сожженного железнодорожного моста, 1-й отряд обогнал белый бронепоезд. Последний вел огонь по карте, иными словами, наугад, обстреливая район следующей казармы, находящейся примерно верстах в шести на запад. Будка эта, по сведениям белой разведки, занималась конной заставой противника. Был ли толк от такого огня – сказать трудно, вернее, что толку не было и быть не могло.

Части 2-го отряда, руководимые спокойным, выдержанным полковником Аргуновым, «старцем Афиногеном», как звали его в его частях, дабы не попасть в ловушку, основательно освещали местность, а потому продвигались вперед крайне медленно. Немудрено поэтому, что колонна главных сил, с которой шел генерал Сахаров, очень скоро нагнала части 2-го отряда. Дальнейшее движение колонны замедлилось.

В 4 часа 30 минут 1-й отряд прошел «первую» будку, что в 6 верстах на запад от разъезда. Дальнейшее продвижение происходило чрезвычайно медленно: впереди маячил красный бронепоезд. Было еще темно. Оба орудия 1-го стрелкового арт. дивизиона были выдвинуты вперед и, идя непосредственно за цепями голубых (добровольцы 2-го отряда), то и дело снимались с передков, дабы воздействовать на вражеский броневик. Орудия полковника Романовского вели огонь «по огоньку», обстреливая находящуюся впереди «вторую» будку. Между прочим, несколько снарядов глудкинские артиллеристы вкатили по своим (зеленым). Были раненые, в том числе один стрелок-бородач, коему перебило обе ноги.

Этим временем 5-й отряд и пластуны помаленьку продвигались вперед по времянке. Как памятна всем участникам движения на Ин эта дорога. По кочкам, среди кустов, рядом с полотном желдороги, двигалась колонна. По сторонам дороги проходившие части разводили костры и озябшие люди грелись у них. Отвратительно одетые пластуны от стужи страдали больше всех. Гнилые полушубки расползались, в рваные галоши набивался снег. Тут и там можно было видеть бойцов, зашивавших проволокой или телефонным кабелем полушубки, подтягивавших рваные галоши и сапоги. Начинало чуть-чуть светать. Справа (с севера) на колонну выходили одиночные раненые бойцы Зеленого полка…

Конная группа подполковника Торопова, двигавшаяся от самого разъезда Ольгохта впереди пехоты 2-го отряда, сбила красных с двух позиций. После того как к конникам подошла пехота полковника Мохова (зеленые), подполковник Торопов стал принимать вправо (к северу), прикрывая этот фланг зеленых и освещая впереди лежащую местность.

К 6 часам 11 января части 2-го отряда в районе желдороги, используя канавы, приблизились ко «второй» будке почти на версту, к северу же от желдороги Зеленый полк своим центром и правым флангом продвинулся глубоко за линию «второй» будки. Дальнейшее продвижение белых приостановилось. Что было этому виной? В частях 1-го отряда в день боя говорили, что лыжники 2-го отряда, проскользнув в белых халатах в тыл красного бронепоезда, испортили там желдорожный путь, уничтожив маленький мостик. Таким образом, красный бронепоезд оказался отрезанным от своей базы. Ему ничего не оставалось поэтому, как, оставаясь на месте, всеми силами задерживать белых до тех пор, пока мостик не будет восстановлен. В донесении полковника Аргунова генералу Сахарову за № 78 от 12 января нет подтверждений этой версии. Полковник Аргунов указывает только, что, «дойдя до второй будки, бригада (2-й отряд) натолкнулась на броневик красных и их значительные силы».

Местность, где приостановилось движение белых частей, была такова: железная дорога делает крутой поворот и скрывается за лесом.

Примерно в версте к востоку от этого поворота, по северную сторону желдороги, имеется другой лесок. Полоска кустов и отдельных деревьев проходит поблизости от полотна ж. д. и соединяет эти два лесочка. Местность к югу от линии и поляна, находящаяся между лесками, представляет собою открытое, ровное пространство. Кочки, бугры, увалы, местами редкие кустики дополняют картину.

Зеленые, выйдя цепями из кустов, достигли было самого поворота полотна, но вылетевший из-за леса красный бронепоезд засыпал зеленых из пулеметов, и белоповстанцы принуждены были залечь. Одновременно было установлено, что по восточной опушке дальнего леса рассыпается красная пехота. Вопрос о дальнейшем продвижении белых должен был решиться на север от полотна, так как на юг от него открытая местность не допускала маневрирования. Обстановка на участке Зеленого полка, отсутствие достаточных данных на успешность дальнейшего продвижения этого полка и потери в его рядах (свыше 40 человек убитыми и ранеными) понудили полковника Аргунова подтянуть на этот участок 1-й отряд. Орудия 1-го стрелкового арт. дивизиона, пройдя первую будку, стали на позицию вправо от нее и открыли огонь по красному бронепоезду. Полки 1-го отряда, миновав будку и позицию своей батареи, в предутренней мгле рассыпались в цепь и двинулись вперед, спускаясь с несколько возвышенного плато к лежащему впереди болотцу. Здесь они были остановлены и залегли. Спустя некоторое время сквозь цепи «глудкинцев» назад, в тыл, прошли зеленые.

В ночь с 10 на 11 января части отряда полковника Салазкина выступили из Верхне-Спасского на Забеловский. В голове двигался один эскадрон 1-го кавполка и разведка (пешая) 2-го Пластунского. У разрушенной землянки, где накануне белые захватили одного языка, красные сопротивления не оказали. Походная колонна белых, не разворачиваясь в боевой порядок, подошла почти вплотную к Забеловскому. В это время красные открыли по белым беспорядочный огонь. Белые разведчики бросились вперед. Красные поспешно очищали поселок. Команда разведчиков 2-го Пластунского полка захватила в поселке 18 коней с седлами, которых красные не успели вывести из ограды, и один пулемет «шоша». Кроме того, та же команда, уже по выходе за поселок, сумела захватить в плен четырех красноармейцев.

Проведя в Забеловском остаток ночи, утром 11 января белые двинулись дальше, оставив в Забеловском незначительный гарнизон (пеший эскадрон 1-го кавполка и сотню пластунов). 1-й кавполк двинулся по дороге на ст. Ин. Впереди двигался самый маленький – 4-й эскадрон (28 коней), на некотором расстоянии за ним шли 1-й и 3-й эскадроны (2-й эскадрон был в отделе – в составе отряда полковника Карлова). До Ина кавалеристы не дошли верст пять и, связавшись на видимость с частями генерала Сахарова, наблюдали ход боя на желдороге. Пластуны же, двигаясь по Амуру, к вечеру 11 января без выстрела заняли поселок Луговской, где и расположились на ночлег.