Бой под Волочаевкой в ночь с 5 на 6 января не может быть восстановлен во всей полноте и всех подробностях за отсутствием достаточного числа сведений и показаний. Так как этот бой произошел ночью, участники боя не видели того, что делалось у соседей, и также не могли проследить действий противника за исключением частей его, с которыми непосредственно сталкивались. Однако общая картина боя и некоторые подробности, нарисованные несколькими участниками, выясняются довольно отчетливо.

Бой завязался незадолго до темноты у станции. Здесь столкнулись части 5-го полка красных, наступавших вдоль линии желдороги, со 2-м Уральским (1-й Черный) стрелковым полком. Уральцы так описывают начало боя.

По отходе 1-го отряда на Волочаевку Уральский полк занял станцию. Люди пошли погреться, на переезд же, что находится к западу от станции, была выдвинута застава – офицерский взвод под командой капитана Андреева. Взводу был придан пулемет. Впереди лежащая местность освещалась конными 1-го отряда. Часов около 16 обнаруживается наступление красных. Конные 1-го отряда проходят сквозь линию уральцев и направляются в село. Сводный батальон уральцев выкидывается за желдорогу и там рассыпается по опушке рощи, уступом назад по отношению офицерского взвода. Участок этого батальона, численностью примерно в 50 бойцов, равнялся примерно от одной до полутора верст. Естественно потому, что данная группа белых бойцов оказалась оторванной ото всех. Равно также не приходится говорить о «действительном» занятии всего участка. Левый фланг Сводного батальона несколько загнулся назад. Командир полка, полковник Бампер, со своим штабом – в будке на выходной стрелке. Остальная часть полка все еще остается в халупах. Белая артиллерия открывает редкий огонь. Красные надвигаются. В цепях началась редкая ружейная перестрелка. Пулемет в офицерском взводе уральцев сразу же отказывается работать, и его отводят в тыл. Ранняя зимняя ночь спускается на землю…

В штабе Уральского полка что-то нет вестей от командира 1-й роты. Комполка посылает наконец туда помощника своего адъютанта прапорщика С… справиться об обстановке. Тот идет, но на путях останавливается: по левую сторону полотна желдороги, лицом на север, лежит цепочка. Прапорщик усомнился: свои или красные? Но когда лежащие в цепи стрелки открыли по нерешительно остановившемуся на полотне огонь, сомнений больше не было. Офицерский взвод, видя, что он обойден, оставив переезд и будку, спешно стал отходить к деревне. Теперь уже совсем темно. У околицы горит костер… Кто его разжег? Для чего? По улице быстро мотает какой-то обоз…

Продвигаясь вслед за откатывающимися на восток уральцами, красные заняли станцию и вошли в среднюю часть деревни. Сопротивление белых было слабо, и красные бойцы вправе были считать своего противника разбитым. Полу замерзшие, утомленные походом красные стрелки, дорвавшись до жилья, стремились обогреться. Преследование белых показалось им делом второстепенным – все равно и так уйдут белобандиты. Этим-то, пожалуй, можно и должно объяснить остановку уральцев в середине села, на линии школы. Не испытывая на себе давления противника, уральцы остановились и привели себя в порядок. По «большой» улице был рассыпан Красильниковский пеший эскадрон, он поддерживал связь с воткинцами, находящимися на своей позиции. У желдорожного переезда – команда разведчиков полка. Южнее полотна – 1-я рота, а за нею, во второй линии, расположилась офицерская рота. Штаб полка и вместе с ним полковник Доможиров (помощник начотряда 1-го), только что прибывший на фронт, и поручик Эссен разместились в одной из халуп на участке красильниковцев. Левофланговая, 1-я рота должна была поддерживать связь с частями 2-го отряда.

Когда на участке уральцев началось столкновение с красными у станции, белые батареи били по противнику. Снимаясь с позиции, они посылали врагу прощальный привет – снаряды были приготовлены для боя и лежали у орудий. Артиллеристы решили их поэтому израсходовать, тем более что было обидно уходить в тыл, не дав ни одного выстрела по врагу, готовящемуся атаковать своих.

Воткондив был сосредоточен до начала боя на север от сопки. Его заданием было освещение местности впереди частей 3-го отряда. Учебная команда Воткондива под командой сотника Докукина, общей численностью до 35 коней, была выслана вперед в район водокачки. Двигаясь по кустам, уже в темноте, в районе водокачки, воткинцы услышали влево от себя шум орудия, двигающегося по дороге в направлении к Волочаевке. Не успели красные оглянуться, как белые налетели на них и начали работать клинками. Не имея возможности повернуть орудие, красные поспешили бросить его, но передок они все же сумели угнать. Воткинцы оказались обладателями орудия; но что с ним делать? Как его увезти? На руках далеко не укатишь… Сотник Докукин немедленно отправил донесение о захвате орудия и просил помощи. Этим временем красная пехота, прикрытие орудия, при появлении белых бросившаяся было наутек, видя, что белых всего горсть, перешла в наступление и стала наседать на воткинцев. Чины команды сотника Докукина оказывали некоторое время сопротивление, но потом, видя себя окруженными, бросили орудие и стали отходить. Команда от 2-го эскадрона Воткондива, высланная на поддержку учебникам, встретила их уже во время отхода, уже после того, как те оставили орудие. Соединившись, обе команды пошли назад на присоединение к ядру дивизиона.

Указанными действиями уральцев и учебной команды Воткинского конного дивизиона первый период боя надо считать законченным. Уральцы задержали наступление красных (5-го полка) вдоль линии желдороги примерно на один час. К северу от желдороги красные (Особый Амурский полк) потратили примерно столько же времени, чтобы развернуть свои силы для наступления, атаки и обхода деревни. Очень важным для белых оказалось то, что действия Уральского полка привлекли к себе все внимание передовых частей красных и уральцы чрезвычайно удачно завлекли красных за собою. В результате описанных действий уральцев правый фланг красных оказался открытым для удара с юга со стороны 2-го отряда белых, и нет сомнений в том, что красные не подозревали с этой стороны появления крупных сил белых, нападения их и свой правый фланг не охраняли. Как видно из дальнейшего, красные считали местность к югу от станции железной дороги свободной от белых частей и ею воспользовались для своего отступления.

Обстановка для удара по красным оказалась очень благоприятной, успешное проведение плана белых – разгром красных перед самой Волочаевкой – было близко к осуществлению. Однако события пошли иным путем.

В то время как 5-й полк красных, тесня уральцев, вел с ними бой, левее его разворачивался Особый Амурский полк, продвигаясь вперед по снежному полю. Местоположение двух батальонов 6-го полка красных в течение всего боя определить белым не удалось. По одним сведениям, эти батальоны находились на ст. Ин, но возможно, что они были в резерве или во второй линии за 5-м или Особым Амурским полками.

Около 17 часов красные начали общую атаку позиции белых. На уральцев они навалились несколько раньше, так как были уже с ними в непосредственном соприкосновении, когда у ижевцев и воткинцев было еще тихо. Этот период боя, распространившийся на весь фронт частей 1-го и 3-го отрядов, рисуется в следующем виде, начиная с правого фланга белых. Против ижевцев (1-й Синий) оказался Особый Амурский полк. Его энергичная атака была отбита, и красные залегли перед ижевцами в снегу. Отсутствие показания ижевцев не дает возможности отметить какие-либо подробности. Перед воткинцами были части 5-го полка красных и, возможно, правый фланг Особого Амурского полка.

Один из офицеров Воткинского стрелкового полка, участник боя, говорит следующее: «Бой разгорелся. Красные нажимали. Солдаты нестроевой роты под огнем противника на рысях, на подводах развозили по цепи цинки с патронами. Огонь с обеих сторон был доведен до предела. Красные шли доблестно вперед, но Воткинцы не поддавались и продолжали удерживать свою позицию. Собственно говоря, здесь был один только второй батальон Воткинцев под командой подполковника Болонкина. Первый батальон участия в деле не принимал, так как еще засветло был вызван куда-то для выполнения особого задания (как указано выше, этот батальон был выдвинут на поддержку части Красноуфимцев к подожженному Шевчуком мосту). Время шло, связь у второго батальона Воткинцев с соседями порвалась. Подполковник Болонкин решил двинуться вперед, выбить врага со станции и тем самым восстановить связь с частями, находящимися к югу. По цепи воткинцев была передана команда. Цепь поднялась. Закричала «ура». Между северной частью деревни и станциею находятся кусты, точнее, рощица-молодняк, которая вплотную подходит к станционным постройкам. Среди кустов проходит и поскотина. Батальон Воткинцев, силою не более 70 чел. (показания бойца), бодро шел вперед. Красные отходили, отстреливаясь. Воткинцы приближались уже к станции, но у поскотины нарвались на сильную цепь врага, встретившую белоповстанцев залпами и пулеметным огнем. Два офицера и два стрелка были убиты наповал, один тяжело ранен в руку, несколько легко ранены. Такие потери были слишком значительны для малочисленного «батальона». Белым было очевидно, что силы врага превосходят их силы. Воткинцы остановились, а затем отошли в исходное положение. Опять перестрелка».

Положение на правом участке белоповстанцев создалось тяжелое. Слева уральцы оставили свой участок и левый фланг воткинцев (2-й Синий) оказался под ударом, а один батальон Особого Амурского полка (около 200–250 штыков) захватил в тылу у ижевцев и воткинцев сопку, откуда и открыл огонь им в спину. Этой стрельбы в разгаре боя чины 3-го отряда не заметили и продолжали отбивать врага, находящегося только перед их фронтом.

Как проскочил красный батальон на сопку, выяснить не удалось. Возможно, что он обошел правый фланг ижевцев и в темноте незаметно пробрался между ижевцами и Воткондивом, стоявшим севернее, или же он проскользнул туда позднее, обойдя левый фланг ижевцев, когда воткинцы на своем участке перешли в контратаку.

После того как стрельба на фронте несколько стихла, отряд на сопке бы замечен частями 3-го отряда. Сначала все думали, что это свои, добровольцы, занявшие сопку для прикрытия артиллерии. Командиру Ижевского полка полковнику Зуеву даже показалось, что он слышит голос своего приятеля – командира Добровольческого полка полковника Черкеса, – он окликнул его: «Женька, куда ты стреляешь?» Ответные выстрелы и посланные разведчики обнаружили, что сопка занята красными. Итак, важное значение сопки было оценено красными. Занятие ее днем имело бы огромное значение, но ночью, в разгаре боя, никто не обратил внимания на то, что красные в тылу. Не занятие сопки, а непосредственный удар во фланг белого расположения нужен был, ибо он понудил бы ижевцев и воткинцев откатиться во время первой атаки, так как парировать этот удар было бы нечем. Таким образом, движение красных к господствующей высоте и занятие ее вместо прямого удара во фланг белых облегчило белым отразить атаку противника по фронту и способствовало удержанию частями 3-го отряда своих позиций.

В центре, у уральцев, дело обстояло следующим образом. Минут за десять до того, как красные атаковали правый участок (части 3-го отряда), они вновь перешли в наступление в деревне, на участок Уральского полка. Участники боя показывают:

Полная темень. Время идет. Между тем в деревню втягиваются новые части красных. Красные же бронепоезда из-за разрушений полотна желдороги, произведенных белыми 2 января и при их отходе к Волочаевке, остались далеко позади и подтянуться в район Волочаевки не могли.

Накопившись против участка уральцев, красные вновь начинают нажимать на них. Перестрелка в цепях разгорается. Опасаясь за свой левый фланг, комполка (полковник Гампер) приказывает Сводному батальону держаться на месте. Цепь красных приблизилась к белым. Огонь усилился еще больше. Между противниками теперь всего 30–50 шагов, стрельба идет вовсю, но красные все же не решаются идти в атаку. А белые? Пока они стоят на месте, но если враг перейдет в атаку, то вряд ли они примут ее, вернее всего, при новом движении красных вперед они подадутся немного назад, – так говорит практика Гражданской войны. Видимо, такие мысли пронеслись в голове старшего адъютанта штаба 1-го отряда (поручик Эссен). Он закричал: «Ура, вперед!» Его возглас подхватили другие, и в результате уральцы на участке главной улицы перешли в контрнаступление. Красные отскочили назад, а затем открыли сильный огонь, который и остановил продвижение уральцев. Контрудар уральцев захлестнулся, но все же дело было сделано: слабенький удар уральцев подсек энергию красных. На линии школа – переезд уральцы проболтались значительное время. В цепях шла перестрелка, несколько раз Черные то переходили в наступление на красных, то под давлением последних подавались назад. От комполка был строгий приказ без приказа не отходить, но левофланговая рота, потеряв двух убитыми и нескольких ранеными, не чувствуя левее себя кого-либо, откатилась. Было ли послано об этом донесение комполка или нет, выяснить не удалось, но, как бы там ни было, полковник Бампер об этом извещения не получил и, не имея долгое время от роты вестей, послал к ней связь, но та роты на позиции не нашла и потому вернулась ни с чем. Растеряв в темноте своих людей, полковник Бампер не счел возможным оставаться в середине села, среди построек, и отошел на восточную околицу, к последней хате, где и остановился у плетня. Несколько конных было послано влево искать 1-ю роту. Отъехав совсем немного, разведчики напоролись на лежащую цепь: «Кто такие?» – «5-го полка», – последовал ответ из цепи. Так как белоповстанческие части получили только что новые наименования, то ответ не явился достаточно ясным для уральцев. «Есть у нас такой 5-й полк?» – задал вопрос один разведчик другому. Шушуканье подъехавших подсказало лежащим в цепи, что перед ними белобандиты, и цепь открыла огонь. Сзади к ним на поддержку спешат другие чины из группы полковника Бампера. Опасаясь перевеса сил белых, красная цепь подается назад. Белые следуют за ними назад в село, но тут, нарвавшись на более сильный огонь красных, белые останавливаются, а потом подаются снова назад… Группа людей, все, что осталось в руках полковника Бампера, собралась у последней хаты. Красные больше не давят. Перестрелка в деревне постепенно смолкает. Связи никакой. Что делать? Постояв некоторое время, полковник Бампер решает, что делать больше нечего. В это самое время он получает приказ оттянуться к железнодорожной будке № 3. Полковник Бампер приказывает сниматься и отводит находящихся при нем людей к будке.

Полковник Ефимов показывает: «Когда уже совершенно стемнело, примерно около 17 часов, красные, оттеснившие после продолжительной перестрелки Уральцев из района станции, атаковали деревню по всему фронту. Уральцы натиска не выдержали, и большая часть полка поспешно отступила. Мимо штаба они прошли беспорядочной толпой, и остановить их ночью и привести в порядок тут же, на окраине деревни, под выстрелами красных, не было возможности. Немедленный удар 2-го отряда мог бы исправить дело: заставить красных отхлынуть назад». Несколько минут полковник Ефимов простоял на улице, ожидая «ура» омцев, но они задержались. Эта задержка могла скверно отразиться на воткинцах, ибо красные могли им ударить во фланг и тыл, что неминуемо должно было повлечь за собою оставление белыми деревни. Когда полковнику Ефимову доложили о появлении силуэтов красных, приближавшихся к белой штаб-квартире, полковник Ефимов приказал снимать телефоны и отправляться к будке № 3, что в полуверсте на восток от высокого и длинного (около 10 сажен) железнодорожного моста.

Предвидя неуспех и находясь под впечатлением поспешного отступления уральцев, полковник Ефимов решил сжечь этот мост, дабы не дать красным возможности применить свои бронепоезда при дальнейшем их продвижении на Хабаровск. Подготовка для сожжения моста не была сделана, и полковник Ефимов с начальником связи и ординарцами пробовал зажечь мост с помощью керосина и соломы. Но холодный керосин не воспламеняется быстро. «Поджигальщики» оказались неопытными поджигалыциками и, потратив десятка два спичек, не добились ничего, к счастью для ближайшего будущего, как то оказалось потом. Наконец, в самые уши раздались винтовочные выстрелы, и, вскочив на лошадей, белые удрали, оставив недалеко от моста одного ординарца убитым.

Полковник Ефимов, выскочив наверх из оврага, от моста, который он безуспешно пытался поджечь, услышал на участке 3-го отряда ожесточенную стрельбу. Эта стрельба указала полковнику Ефимову на то, что части его бригады продолжают удерживать свой участок. Надежда на успех вернулась к полковнику Ефимову, но, к сожалению, помочь восстановлению положения на участке левее воткинцев он не мог, так как резервов не было. Все, что мог сделать полковник Ефимов, это немедленно послать ординарца к полковнику Аргунову с приказом поторопиться и ударить по красным.

С начала главной атаки красных прошло минут 20, и полковник Аргунов должен был бы, согласно разработанному плану, двинуться в атаку, но в стороне 2-го отряда пока что было все тихо.

Проехав к железнодорожной будке, полковник Ефимов нагнал хвост артиллерийской колонны и полковника Доможирова. Относительно сего нахождения артиллерийской колонны в районе Волочаевки следует сказать, что эта колонна, получившая приказ отправиться в Дежнево, имела сборное место у данной будки и в тот момент, когда полковник Ефимов явился на будку, голова артиллерийской колонны успела уже вытянуться по дороге в Дежневку, хвост же ее стоял на месте. Полковник Доможиров был сильно удручен неудачей своих уральцев и доложил полковнику Ефимову, что потерял 16 человек. Ввиду только что пережитой полком встряски и означенных потерь, полковник Ефимов не счел возможным вводить уральцев снова в бой и приказал полковнику Доможирову присоединиться с его людьми к колонне полковника Александрова.

Таким образом, в дальнейшем при обороне Волочаевки полковник Ефимов, кроме отряда полковника Аргунова, мог рассчитывать только на два батальона ижевцев (220 человек), один батальон воткинцев (130 человек) и Воткондив (100 сабель), а всего до 350 штыков и 100 сабель (показания полковника Ефимова).

Переход штаба полковника Ефимова на будку лишил последнего телефонной связи с полковником Аргуновым. Полковник Ефимов расположил свой штаб излишне близко к намеченной им линии столкновения своих частей с врагом, предполагая лично следить и руководить боем. На возможность осложнений и оставления деревни он не рассчитывал. Когда же это произошло, связь полковника Ефимова с 3-м и 2-м отрядами порвалась. Правда, с 3-м отрядом конная связь вскоре восстановилась. Если бы центральная телефонная станция штаба была с самого начала расположена хотя бы на той же железнодорожной будке, телефонная связь с отрядами, в особенности более важная с далеко расположившимся 2-м отрядом, была бы более надежной. К месту своего штаба полковник Ефимов мог бы иметь отдельную линию от центральной станции на будке. Не предусмотренная техническая мелочь имела те последствия, что полковник Ефимов не мог разыскать вовремя полковника Аргунова. Последний также не мог донести в нужный момент об обстановке на его участке. Между тем, существуй эта связь, старшие начальники белоповстанцев легко могли бы сговориться о том, как лучше действовать дальше.

Между тем на будку к полковнику Ефимову возвратился ординарец, посланный им к полковнику Аргунову, и доложил, что на месте, где ранее находился 2-й отряд, он никого не нашел. Предположив, что ординарец струсил, полковник Ефимов послал к полковнику Аргунову другого ординарца (2-го отряда) и с ним своего (3-го отряда). Вслед за сим к полковнику Ефимову на будку приехал полковник фон Вах и доложил, что первая атака красных отбита частями 3-го отряда, что красные залегли в снегу и, видимо, готовятся к новой атаке. Участок в деревне, видимо, уральцами брошен, но красных там также нет, ибо он, полковник фон Вах, никого не встретил, проехав мимо участка уральцев. К данному показанию следует сделать некоторое добавление: полковник фон Вах, видимо, проехал лишь часть деревни до места, где был правый фланг уральцев, и, не найдя их, свернул напрямик по полю, где примерно стояла раньше артиллерия белых. Выслушав доклад полковника фон Ваха, полковник Ефимов приказал частям 3-го отряда удерживать занимаемые позиции, так как с минуты на минуту полковник Аргунов должен атаковать красных. Что-то должен был сделать и как-то оказать свое влияние и 3-й батальон ижевцев под командой подполковника Багиянца, находившийся в это время уже в тылу красных. Уверенность в своих силах у полковника Ефимова в этот момент была – «красные будут отбиты».

Примерно через полчаса два ординарца, посланные полковником Ефимовым к полковнику Аргунову, вернулись на будку и опять доложили, что полковника Аргунова они не нашли. Зачуяв что-то недоброе, полковник Ефимов с одним из ординарцев 2-го отряда послал разъезд от Воткондива под командой корнета Китаева с задачей: осмотреть всю местность к югу от деревни, начиная от моста и кончая районом станции. Порядочно проблуждав, разъезд вернулся назад, не обнаружив частей 2-го отряда.

Собравшимся у будки уральцам полковник Ефимов приказал присоединиться к колонне полковника Александрова. Колонна эта уже вытянулась по дороге на Дежневку. Около будки, что в 3 верстах восточнее Волочаевки, колонна приостановилась. Туда же стали подтягиваться выходящие из деревни мелкие, разрозненные группы и отдельные стрелки, потерявшие связь со своими соседями и начальниками. В это время надежды на своевременную поддержку 2-го отряда начинали ослабевать у чинов 3-го и 1-го отрядов, так как о полковнике Аргунове по-прежнему не было ни слуху ни духу. Между тем, по слухам, товарищ Шевчук занимал Образцовое Поле, находящееся всего в 1 версте на восток от будки. Для выяснения обстановки туда была выслана конная разведка Добровольческого полка 3-го отряда (Красноуфимский эскадрон), находившегося в прикрытии артиллерийской колонны. Образцовое Поле оказалось свободным, слух об отряде Шевчука не соответствовал действительности. Красноуфимцы заняли Образцовое Поле. Вслед за красноуфимцами шли уральцы с двумя орудиями 1-го стр. арт. дивизиона. В воротах уральцы столкнулись с красноуфимцами – первые втягивались, вторые выступали далее – на Дежневку. О Шевчуке теперь не было никаких вестей. По присоединении к уральцам остальных частей и обозов колонны полковника Александрова, белые перешли спокойно в Дежневку, где утомленные бойцы провели остаток ночи и немного соснули.

Действия 2-го отряда белоповстанцев, по показаниям чинов этого отряда, выясняются в следующем виде. Выступив из Волочаевки около 12–13 часов 5 января, части 2-го отряда через переезд, что у школы, прошли на юг от линии железной дороги, в кусты. Скоро с дороги белые сошли и по тропинке, извивающейся среди кустов, двинулись вперед, имея общим направлением движение примерно на юго-запад. Рядом с тропой тянется линия полевого телефона. По дороге добровольцы (2-го отряда) то и дело встречали отдельных встречных всадников – омцев. Наконец, выйдя на поляну, добровольцы увидели в ложбине штаб полковника Аргунова, расположившийся бивуаком. Никаких строений здесь не было, не было и импровизированных укрытий от стужи. Вправо и влево шли кусты, на запад, за кустами, поднимался лес. Добровольцы остановились. Тут же находились и омцы.

На поляне части 2-го отряда простояли продолжительное время (часа 3 – ЗУ₂). Все основательно промерзли. Но вот стало темнеть, контуры сопки («пуп»), являвшейся великолепным ориентировочным пунктом, стали терять свою ясность. В это время перестрелка в районе станции возвестила полковнику Аргунову о подходе противника к Волочаевке и начале боя. Полковник Аргунов по телефону настойчиво просил полковника Доможирова дать ему какой-нибудь ясный ориентировочный знак. В результате этого разговора поручик Эссен стал разводить костер у западной околицы деревни, о коем уже упоминалось выше.

Чины 2-го отряда услышали артиллерийскую стрельбу, продолжавшуюся очень недолго и доносившуюся откуда-то с северо-востока. Это были очереди белых батарей, снимавшихся с позиции у Волочаевки и посылавших первый и последний привет своему врагу. Примерно в это же время разъезды 2-го отряда донесли полковнику Аргунову, что со стороны Ольгохты к Волочаевке подходит значительная колонна красных, двигающихся без принятия особых мер бдительности. Полковник Аргунов, наблюдавший за наступлением красных и отходом уральцев в деревню, приготовил свой отряд к движению согласно разработанному плану, но движение красных было столь быстро, что они ворвались в деревню. Телефонная связь полковника Аргунова с Волочаевкой порвалась… Полковник Аргунов поднял свой отряд. На месте бивуака осталось несколько повозок – околоток и малочисленный обоз…

Походной колонной по кустам, потом лесом шли на запад (общее направление) добровольцы (2-го отряда). Шли не особенно быстро, но довольно долго. Во время движения изменили направление движения – повернули на север…

Описав порядочную дугу, офицерская рота Добровольческого полка вышла из леса на открытое кочковатое пространство. За ним находилась станция Волочаевка. Был ли кто справа или слева, поручик С… указать не может. В полной темноте добровольцы, развернувшиеся теперь в боевой порядок, стали продвигаться к станции. Пройдя некоторое расстояние по кочкам, офицерская рота оказалась под сильным ружейным и пулеметным огнем. Правда, потерь еще не было, но свист пуль настолько был яростен, что добровольцы приостановили дальнейшее свое продвижение. Для белых бойцов было очевидно, что враг их обнаружил, но пока, из-за трудности корректировать огонь ночью, бьет по верху. Очень скоро, однако, красные должны были обнаружить свою ошибку и тогда… В стремлении своем найти более или менее верное прикрытие, белые бойцы не только не стали продвигаться вперед, но наоборот стали оттягиваться назад, к опушке только что пройденного леса. Оттягивание началось, но очень быстро порядок нарушился и добровольцы хлынули назад… На опушке леса офицерская рота наткнулась на 2-й батальон того же полка. Смятение духа не только заглохло в отходящих бойцах, но оно передалось чинам 2-го батальона, и последний, подобно офицерской роте, стал отходить, не задерживаясь на опушке. При дальнейшем своем откате добровольцы встретили несколько групп омцев, которые также поддались моральному воздействию отступающих.

От опушки леса белые откатились уже примерно на полверсты, когда они наткнулась на двигающегося вперед, к станции, полковника Аргунова. Последний без особого труда остановил отступающих, успокоил их, устыдил и приказал идти вновь на станцию. Всегдашнее спокойствие полковника Аргунова, его выдержка произвели свое действие: приказ любимого начальника был выполнен полностью…

При вторичном движении добровольцев (2-го отряда) к станции красные не встретили их огнем. Как это произошло? Почему красные, встретившие белых в первый раз сильным огнем, при повторном движении их безмолвствовали? На этот вопрос белые получили ответ не сразу, а через некоторое время: оказывается, красные, находившиеся в районе станции, не только не открывали огня по частям 2-го отряда, не только не обнаружили их, но даже и не подозревали появления белых с этой стороны. Пули, яростно свиставшие над головами добровольцев, бесспорно принадлежали бойцам 3-го или 1-го отрядов, оборонявших деревню от красных. Возможно, что это был огонь воткинцев во время их контратаки, когда они подошли близко к станции с севера и стреляли к югу. Таким образом, если бы не замешательство добровольцев, приведшее к некоторой потере времени, удар частей 2-го отряда имел бы большое значение и заставил красных отскочить назад или к северу, подобно тому как они бросились от 3-го батальона ижевцев, показавшегося в тылу. Но следует заметить, что действия

2-го отряда не соответствовали той задаче, что была поставлена отряду полковником Ефимовым. По задаче 2-й отряд должен был расположиться к югу от железнодорожной линии в самом недалеком расстоянии от нее, развернуться заранее и нанести удар всеми силами. На самом деле 2-й отряд отошел очень далеко (версты 2–2¹/₂ от Волочаевки), вместо удара на красных пришлось вести наступление. То обстоятельство, что отряд отошел от деревни очень далеко, повело к тому, что его не могли потом разыскать, так как ночью ординарцы и разведка путались в кустах, протоптанная в снегу дорожка пересекалась другими следами, а кабель исчезал порой в снегу и кустах.

В то время как вышеописанные события протекали на разных участках фронта, 3-й батальон ижевцев под командой подполковника Багиянца прошелся по тылу красных, находившихся перед Волочаевкой, а конница 2-го отряда под командой подполковника Торопова орудовала в красном тылу между «водокачкой», что на реке Поперечная, и станцией Волочаевка. Действия этих частей остались неизвестными большинству прочих участников боя до следующего дня.

Что же разыгралось в ночной темноте в тылу красных? Что она скрыла? Вскоре после начала боя перед деревней, точнее, северной частью ее

3-й батальон ижевцев приблизился к расположению красных с тыла и, по-видимому, оказался у их левого фланга. Подполковник Багиянц решил атаковать врага и стал отдавать приказания. Видимо, стрельба в это время затихла, и его громкая команда, с характерным армянским акцентом, была услышана в ближайших красных ротах. Результат этих команд оказался двойным:

1. От ближайшей роты красных отделился солдат и бросился бегом к подполковнику Багиянцу. Подбежав к последнему, красноармеец поздоровался с подполковником. Оказалось, что этот солдат был одним из тех четырех ижевцев, что попали в плен к красным в районе Владимиро-Александровского и кого они без оружия отправили в горы за диким виноградом. От партизан они попали в хабаровскую тюрьму, а оттуда были направлены на фронт в составе арестантского батальона. Двое из них перебежали к своим в Покровке, третий заболел, а этот, последний, перебежал теперь. Перебежчик спросил у подполковника: «Сколько здесь нашей силы?» и к этому добавил, что «у красных здесь до двух тысяч». Это было немного слишком. Помня вчерашнюю неудачу и большие потери, подполковник Багиянц отменил атаку и со своим батальоном двинулся на юг, намереваясь ближайшим путем обойти красных и выйти на дорогу к своим. Подполковнику Багиянцу нельзя поставить в вину, что он, узнав о большой численности красных, отказался от атаки. Надо помнить, что только накануне красные выиграли два боя, где дело доходило до штыковых схваток, и, пользуясь своим двойным и более превосходством, били белых. Кто знает, сколько их пришлось бы на кучку ижевцев, не превосходившую 120 человек? Шансы были слишком не равны.

2. Красные, только что отбитые с фронта, услыхав команды противника у себя в тылу, вместо принятия каких-либо мер для защиты от показавшегося в тылу противника, видимо, поддались панике и двинулись с места и также на юг. Для беспорядка, для перехода последнего в панику, особенно ночью, достаточно несколько утомленных или нервных бойцов, пример которых быстро переходит к другим, если немедленно не будет потушен. Поэтому удивляться столь быстрому откату красных не приходится.

Двинувшись на юг, подполковник Багиянц встретил красную батарею. Последняя, под прикрытием Инженерного дивизиона, шла в деревню на ночлег, но после того, как выяснилось, что деревня занята еще не совсем, батарея повернула. В это время ижевцы и наткнулись на нее. Для белых это был слишком ценный приз, и подполковник Багиянц, забыв обо всем остальном, стал ловить батарею. Он хотел было перерезать ей дорогу, но батарея, заметив опасность, прибавила ходу и тем аллюром, на который были способны кони, который рысью, который галопом, ускакала в свой тыл. Вслед за орудиями помчались и прикрывавшие батарею красноармейцы Инженерного дивизиона. Все же несколько человек попало в плен к ижевцам.

После этого подполковник Багиянц собрал свой батальон и двинулся дальше на юг, пересек желдорожную линию и здесь встретил роту красных, уходившую на юго-запад. Часть красноармейцев разбежалась, остальные сдались. Имея таким образом всего до 60 пленных, подполковник Багиянц отправился на присоединение к своим. Не обнаружив в деревне белых и не получив от пленных точных указаний, где находятся их части (надо полагать, они ничего не могли ему сказать, так как сами ничего не понимали), подполковник Багиянц решил, что белые отступили и красные идут за ними вслед. Сделав большой обход деревни с юга по глубокому снегу в несколько верст и не встретив частей 2-го отряда, 3-й батальон ижевцев вышел около 3 часов 6 января в Дежневку и присоединился к частям полковника Александрова. Появление Багиянца, да еще с пленными, число которых молва немедленно преувеличила в три-четыре раза, не только успокоило натянутые нервы чинов белых частей в Дежневке, но сильно подняло их дух, внушив им мысль о якобы состоявшейся победе над красными. Чины колонны полковника Александрова приход ижевцев рисовали в следующем виде: «Шла масса пленных, и между ними изредка попадались один-два «конвоира», и шли они из района, занятого красными силами, оттуда, где не было белых частей».

Не вполне точно, по недостаточно проверенным сведениям, действия конницы 2-го белоповстанческого отряда, под командой подполковника Афанасия Ивановича Торопова, выясняются в следующем виде: подполковник Торопов получил от полковника Аргунова задачу ударить по тылу красных в районе железной дороги к западу от станции. В темноте, когда в Волочаевке уже шел бой, подполковник Торопов приблизился к «водокачке». Здесь белые обнаружили скопление большой массы красных. Тогда подполковник Торопов, не обнаруживая себя, передвинул свой отряд несколько восточнее, ближе к Волочаевке. Скрыв свой отряд в кустах, подполковник Торопов вел наблюдение за дорогой, ведущей от Ольгохты в Волочаевку, и при появлении красных ударял по ним. Таких налетов в эту ночь в промежутке между «водокачкой» и станцией Волочаевка подполковник Торопов произвел несколько. Следует отметить, что действия подполковника Торопова всегда отличались энергией и лихостью и им недаром так гордились и гордятся чины бригады полковника Аргунова. Во время одного из налетов белые наскочили на обоз красных, разогнали обозников и захватили несколько лошадей. В другой раз по сильному скрипу снега белые выяснили, что идет красная артиллерия. Подполковник Торопов спешил часть своей конницы и обстрелял красных. У красной артиллерии оказалось прикрытие с пулеметами, которое развернулось против наступавших белоповстанцев. Действия конницы подполковника Торопова (около 180–200 сабель) обеспокоили красное командование, и оно подтянуло на этот участок отряд пехоты (не 6-й ли полк?). При последнем своем налете спешенные всадники подполковника Торопова встретили уже сильный огонь красной пехоты, развернувшейся вдоль полотна железной дороги. Учитывая тот факт, что часть красной пехоты будет прикованной к участку «водокачка» – станция, подполковник Торопов счел более целесообразным отвести свою конницу на присоединение к полковнику Аргунову. Действия подполковника Торопова должно признать совершенно правильными, а отвод на присоединение к своей бригаде своевременным, так как при дальнейшем своем нахождении в районе «водокачка» – станция конница подполковника Торопова неизбежно понесла большие потери, между тем задача подполковником Тороповым была и без того выполнена без потерь в людях. В отряде подполковника Торопова было ранено только несколько лошадей.

Подводя итоги второму периоду боя, начавшегося общей атакой красных, приходится прийти к выводу, что результат боя достигнут еще не был. Части противников перемешались, по тылу у красных прошел батальон ижевцев, и работала конница 2-го отряда, в тылу частей 3-го отряда на сопке сидел батальон Особого Амурского полка. Получился «слоеный пирог», как окрестили этот бой участники. Ни красные, ни белые не знали положения ни своих частей, ни частей противника. Нет сомнения, что красные начальники потеряли связь со своими подчиненными и не могли ими руководить. В таком же почти положении был и командующий Волочаевской группой белоповстанцев: 2-й отряд он не мог разыскать, сведений о 3-м батальоне ижевцев не имел.

Такое положение долго продолжаться не могло. Задержка красных в новой атаке давала повод думать белым, что красные стремятся окружить части 3-го отряда белых со всех сторон, дабы никого не выпустить. К тому же сильный холод давал себя чувствовать, пользоваться же жильем, находившимся на расстоянии 60—100 шагов от окопов, для обогревания не приходилось, так как этого не позволяла боевая готовность. Из согревания бегом также ничего не выходило, так как оно замечалось красными с сопки, и они усиливали огонь.

Около 20 часов, то есть часа через три с начала общей атаки красных, полковник фон Вах вторично приехал к полковнику Ефимову и доложил о положении, создавшемся на его участке. Так как о полковнике Аргунове по-прежнему никаких сведений не поступало, а уральцы уже оттянулись из деревни, то полковник Ефимов приказал полковнику фон Ваху очистить деревню и собрать части отряда у железнодорожной будки.

С этого момента начался новый период боя – окончательное оставление белыми деревни и выжидание полковником Ефимовым дальнейшего.

Оставление позиции и отход к будке один из офицеров-воткинцев рисует в следующем виде: «Роты 5-го полка по занятии средней части Волочаевки повели наступление на 2-й батальон Воткинцев. Свой удар красные направляют главным образом во фланг белых, двигаясь к вершине сопки. Сначала Воткинцы отстреливались, пытаясь удержать свою позицию, но когда белые обнаружили, что они находятся в тисках и красные давят с двух сторон, то выбирать было нечего – приходилось уходить назад. Отходить стали поздно. Цепи обеих групп красных были уже глубоко в тылу белых. Прикрываясь мраком ночи, по кустам и канавам, по склону сопки, выше верхней улицы, быстро гуськом шли Воткинцы. Впереди – подполк. Болонкин. Справа и слева цепи красных. Одни поднимаются вверх, идут к вершине сопки, другие, занимавшие уже вершину сопки, спускаются теперь вниз к деревне. И те и другие ожидают встретить каждую минуту сильного врага, так упорно защищавшего позицию. Был момент, когда в темноте под полк. Болонкин чуть было не наткнулся на идущего в гору – также гуськом противника. Вовремя он опознал красных, и, быстро свернув в сторону, Воткинцы избежали неприятной встречи, разойдясь с противником всего в нескольких шагах. Быть может, красные приняли белых за своих. Но вот вершина сопки и средний выселок деревни остались далеко позади, батальон Воткинцев благополучно вышел из готовых сжаться тисков. Не встречая ни своих, ни противника, батальон отошел на восточную окраину Волочаевки. Уральцев здесь уже не было, красных также. Воткинцы остановились и выставили заставу к желдорожному мосту».

При отходе ижевцев из северной части деревни к жел. дор. будке они попали под огонь красных, при этом у них было несколько раненых, в том числе был ранен в грудь навылет капитан Архипов. Никто не видел, как он был ранен и где упал. Вероятно, он шел отдельно. Он дополз до ближайшей избы и спрятался там, иначе замерз бы в поле. Ижевцы отошли, вероятно, тем же путем, как и воткинцы.

Воткондив, находившийся на северо-запад от сопки для наблюдения и разведки, уже не мог пройти через деревню вследствие того, что огонь с сопки мог нанести большие потери. Обогнув сопку с востока, Воткондив прошел на восточную окраину Волочаевки, но там не застал 2-го батальона воткинцев, последний, подобно уральцам, успел также оттянуться к будке. При проходе под сопкой воткондивцы слышали голоса с сопки: «Наша конница», так красные приняли белых за своих. Между тем из деревни все еще доносилась стрельба. Правда, огонь был заметно слабее, чем каких-нибудь два часа тому назад, но все же стрельба ясно указывала на то, что кто-то с кем-то в Волочаевке еще дрался. Немного постояв в самых крайних хатах деревни, Воткондив оттянулся к будке.

К 21 часу 5 января в распоряжении полковника Ефимова под будкой скопилось всего до 450 бойцов – батальон воткинцев, два батальона ижевцев и Воткондив без одного эскадрона. Положение в Волочаевке оставалось неясным. Стрельба там почти совсем стихла, но ни белые, ни красные оттуда не появлялись. С теми силами, что остались в руках полковника Ефимова, предпринять что-либо серьезное он не мог. Но отойти в Дежнево, собрать там все части, разыскать полковника Аргунова и утром перейти в наступление на Волочаевку полковник Ефимов считал тоже несколько преждевременным. Темнота ночи скрывала для него какие-то тайны. На всякий случай гарнизон будки приготовился встретить врага со всех сторон: батальон ижевцев занял позицию к северу от железной дороги, батальон воткинцев – к югу от нее, а Воткондив очень скоро был возвращен назад в деревню, где занял четыре отдельных домика, находящихся между будкой и мостом, и вперед, в сторону деревни, выставил пост. К этому времени бой в Волочаевке совершенно прекратился, но высылаемая от кондива разведка каждый раз обстреливалась с сопки, откуда люди на снегу были хорошо видны.

Отсутствие отряда полковника Аргунова для старших чинов Ижевско-Воткинской бригады казалось загадкой. Помощники полковника Ефимова высказывали предположение, что полковник Аргунов, не решившись на ночные действия, ушел в Нижне-Спасское. Полковник Ефимов это мнение не разделял, так как считал, что если бы полковник Аргунов и отошел бы в Нижне-Спасское, то, во всяком случае, будучи образцовым офицером, дал бы знать полковнику Ефимову об этом. Пропажа батальона ижевцев также беспокоила полковника Ефимова. К тому же, наконец, действия красных являлись не меньшей загадкой. Почему они, захватив станцию, часть деревни, сопку, а теперь имея возможность занять всю деревню, очищенную белыми (кроме четырех отдельных домиков между мостом и железнодорожной будкой), не развивают свой успех и даже не нащупывают своего противника? Обстановка была безусловно запутанна и представляла несколько вопросов, определенно разрешить которые полковнику Ефимову не представлялось возможным.

Положение красных, ставших хозяевами деревни, было далеко не блестящим. Подполковник Багиянц, выходом своим на левый фланг красных и проходом по их тылу, заставил часть красных покинуть поле сражения. Стараясь выйти из-под ударов, как то им казалось, с двух сторон, красные стрелки бросились к югу. Насколько велика была эта паника и была ли она отчасти потушена красными командирами – выяснить не удалось. Во всяком случае, часть красных, бросив свой участок, ушла за линию железной дороги в направлении на юго-запад. Рота, попавшая в плен к подполковнику Багиянцу, видимо, принадлежала к числу частей, бросивших свои позиции. Сколько красных ушло и сколько осталось, а также какие именно части поддались панике, а какие остались выполнять свой долг – определить точно затруднительно. Действия подполковника Торопова вынудили красных послать против него пехоту. Возможно, что им пришлось для этого оттянуть какую-то часть пехоты, уже действовавшую у Волочаевки, силою, наверное, не менее батальона. Но какие именно части красных ушли, какие были оттянуты в тыл и какие остались на фронте – определить точно затруднительно.

Из дальнейших событий видно, что белоповстанцам пришлось иметь дело с 3-м батальоном Особого Амурского полка на сопке и с частями 5-го полка в деревне. По некоторым сведениям, 5-й полк остался в полном составе. Остальные же части, как то: два батальона Особого Амурского полка, артиллерия, Инженерный дивизион и проч. – под влиянием выхода подполковника Багиянца в тыл красной пехоте и налетов подполковника Торопова на дорогу в тылу красных, а возможно, также под влиянием иных причин, оставшихся невыясненными, в последнем периоде боя участия не приняли, будучи оттянуты назад или самовольно уйдя с поля сражения. Части красных, оставшихся в деревне и на сопке, видимо, не были осведомлены друг о друге.

Показаниями пленных народоармейцев, взятых белоповстанцами в плен после 5 января, устанавливается, что во время боя в Волочаевке между частями красных (5-м стрелковым и Особым Амурским полками) произошла перестрелка, продолжавшаяся якобы до полутора часов, в результате которой было будто бы до 200 человек потерь (Разведка Упр. Генкварт. от 9 января 1922). Такой большой перестрелки быть не могло, так как белые ее не наблюдали, да и при таких больших потерях красные оставили бы в районе столкновения до 50 трупов убитых и замерзших. Последнего не было. Полковник Ефимов не помнит, чтобы кто-либо называл цифру подобранных трупов в районе сопки более 10–15. Вернее всего, что красные, не разобравшись в том, что у них произошло в Волочаевке, и не зная о попавших в плен, большую часть своих потерь отнесли за счет столкновения друг с другом. В том же, что не только красные бойцы, но и сами старшие красные командиры не разобрались в сути боя 5 января, свидетельствует книга Я. Покуса, изданная в Москве в 1926 году, но об этом подробнее будет сказано ниже.

Что же касается мелких столкновений между красными частями, то, принимая во внимание темноту ночи (луны не было), трудность поддерживания связи, перепутывание частей, неоднократные контратаки белых, увеличивавших путаницу, такие столкновения были вполне возможны. Стрельба в деревне, вспыхивавшая по временам, когда там уже белых не было, указывает, что красные нервничали или перестреливались друг с другом. Насколько красные чувствовали себя неуверенно, даже по занятии деревни, указывает следующий факт: какая-то часть 5-го полка, без нажима со стороны белых, решила покинуть деревню и ушла по направлению к станции.

По сравнению с красными, положение белых надо признать более благоприятным: они расположились в двух группах, которые находились в руках их начальников и были в порядке.

Одна группа, располагавшаяся в районе железнодорожной будки, на дороге Волочаевка – Дежневка, силою в 450 бойцов, состояла в распоряжении полковника Ефимова. Последний не предпринимал никаких действий, после того как розыски 2-го отряда не привели ни к чему. Отсутствие сведений от полковника Аргунова и подполковника Багиянца заставляло его выжидать. Следует отметить, что части этой группы были истомлены боем, так как она приняла на себя главный удар красных, поэтому в дальнейшем рассчитывать на проявление большой активности частей и бойцов этой группы вряд ли приходилось. Надо также полагать, что в случае появления красных на флангах этой группы и некоторого давления по фронту группа полковника Ефимова, не имея приличной позиции, несомненно, подалась бы дальше на восток.

Вторая группа, отряд полковника Аргунова, силою в 650 штыков и 200 сабель, находился за линией железной дороги на юг от Волочаевки. Полковник Аргунов, хотя и потерял связь с полковником Ефимовым, знал о положении больше: из деревни доносилась стрельба, бой шел долго, и, ликвидировав замешательство добровольцев, полковник Аргунов торопился выйти на помощь частям, оборонявшим деревню. Но приведение частей в порядок, организация нового наступления и движение на противника – все это потребовало времени.

Атакой 2-го отряда началась последняя часть боя, решившая судьбу всего сражения. К станции и деревне части 2-го отряда белоповстанцев подошли после 22 часов. Участники так описывают действия.

Осторожно продвигаясь вперед по кочкам, офицерская рота добровольцев вышла никем не тревожимая к линии желдороги и к отдельно стоящему по южную сторону полотна домику несколько западнее станционной постройки. В этом домике красных не было. Добровольцы перебрались на другую сторону полотна и тут забрали в плен семь красноармейцев. Пройдя на запад еще несколько шагов, добровольцы захватили желдорожную будку, занимавшуюся саперной командой красных. Красные бойцы оказали слабое сопротивление белым и сдались. Между прочим, тут белые забрали два мешка с разменным серебром. В это время на поддержку офицерской роте добровольцев подошел 2-й батальон того же полка. 1-й батальон этого полка двигался несколько западнее и вышел прямо к станции. Командир полка, полковник Бахтерев, находился при 1-м батальоне. Этим временем офицерская рота и 2-й батальон также уже двигались к станции. На путях стоят пустые составы. В это время из деревни доносятся редкие, отдельные выстрелы. Потом все стихло. Когда офицерская рота приблизилась к станционному зданию, то на дороге, со стороны деревни, показалось темное пятно. Это двигалась какая-то часть. Белые остановились и залегли, застыв на месте. Когда темное пятно приблизилось, белые окрикнули: «Кто идет?» – «Свои». – «Кто свои?» – «Свои, 5-го полка». Этого было вполне достаточно. Командир 2-го батальона добровольцев полковник Лапаев закричал: «Полк, огонь!»… Затрещали винтовки, застучал пулемет прапорщика Жарова, расположенный на самом полотне желдороги. Красные не ожидали такой встречи: часть из них сдалась, часть бросилась в деревню.

Офицерская рота добровольцев вдоль самого полотна, 2-й батальон того же полка левее ее и батальон омцев еще левее продвигались на восток и вошли в деревню. Красные особого сопротивления не оказывали. В очень многих хатах белые находили полусонных красноармейцев, сдававшихся без всякого сопротивления.

Полковник Аргунов показывает, что красные, занимавшие район станции, оказали сильное сопротивление. По занятии станции, убедившись, что красные занимают деревню, полковник Аргунов свои силы разбил на несколько групп и повел наступление на Волочаевку с запада. Этот новый удар со стороны своего тыла неизвестными силами довершил дело. Красное командование и красные бойцы, видимо, потерялись окончательно. Вымотались ли окончательно красные бойцы, или были иные какие причины, но, по свидетельству чинов Добровольческого полка, белые особого сопротивления со стороны красных не встречали. Беспорядочно отстреливаясь, красные отходили на восток, в глубь деревни. Многие из них прятались в домах, по сараям, на чердаках. Белоповстанцы забирали пленных.

Офицерская рота добровольцев была направлена в северо-западный выселок. Продвижению ее сначала красные не препятствовали, но, заняв примерно до половины улицы, добровольцы попали под сильный огонь красных, находившихся на сопке. Недолго думая добровольцы перешли в наступление на сопку. Тяжело было лезть на крутую сопку. Во многом белым помогали кусты, укрывавшие их от глаз противника. Последний сначала стрелял, потом замолк. Забравшись на сопку, белые не обнаружили на ней красных, последние своевременно оставили вершину, прикрываясь кустами, по промоине спустились с сопки и оврагом ушли на север. Постояв немного на сопке, добровольцы, согласно приказанию, спустились вниз, в деревню. Она была пуста – красных в ней не было. Последние (видимо, 5-й полк) оказались под ударами 2-го отряда белоповстанцев, откатились в середину деревни, и так как при дальнейшем движении на восток им предстояло напороться на части 3-го отряда, то красные, не желая, с одной стороны, сдаваться врагу, а с другой, опасаясь принять бой со свежими частями белоповстанцев, уклоняясь от боя со свежими частями белоповстанцев, двинулись в сторону наименьшего сопротивления – через переезд железной дороги они ушли на юг от деревни. Между тем, как уже указывалось выше, красные на сопке до поры до времени остались.

Было еще темно. Части 3-го отряда втягивались в деревню…

Пройдя версты полторы-две на юго-запад от деревни, измученные и замерзшие, едва передвигающие ноги, красные решили остановиться на отдых и стали собирать ветки и разводить костры. В это время к ним подошли двое омцев и спросили, где командир бригады – полковник Аргунов. Их повели к командиру, но только к красному. Эти омцы были отправлены к полковнику Аргунову для связи и за распоряжениями от лазарета 2-го отряда, расположившегося в тылу своего отряда. Не найдя частей отряда на старом месте, омцы пошли их разыскивать. Завидев большую группу людей, они предположили, что нашли своих, но в действительности попали в плен. Красные командиры, узнав от пленных, что где-то поблизости находится большой отряд противника, могущий неожиданно ударить по ним, сразу же поднялись и пошли дальше, волоча ноги. Пройдя по целине версты две или три и дойдя примерно до района водокачки, откуда они начали свое наступление, красные совершенно обессилели, вновь остановились и стали разводить костры. Большинство красноармейцев скоро заснуло, заснули и часовые, приставленные к пленным. Осторожно переходя от костра к костру, омцы забрали у последних спящих две винтовки и вернулись к своим. Из рассказов этих двух омцев выяснились путь отступления красных и их моральное состояние.

Между прочим, этой версии о похождении двух омцев полковник Ефимов не вполне доверяет, так как, возможно, она родилась при преувеличенных передачах какого-либо истинного происшествия. Тем не менее, воспоминание об этом в полковнике Ефимове всегда вызывает сильную досаду: «Будь у нас грамотные в военном деле начальники, эти важнейшие сведения омцев должны были быть немедленно переданы по команде и использованы. Тогда, быть может, мы смогли бы застать красных на месте сонными, обезоружить их или, по крайней мере, большую часть захватить в плен».

Полковник Аргунов свидетельствует, что пулеметная команда одного из его полков при движении к станции прошла в непосредственной близости от одного из красных отрядов, причем один из разведчиков-белоповстанцев, сопровождавший эту команду, попал в плен к красным. Красные командиры, узнав от этого пленного о белых, не только отказались от захвата в плен пулеметной команды белых, но заявили: «Какой там черт в плен брать, хоть бы самим-то удрать»… Белый же разведчик, воспользовавшись суматохой у красных, бежал от них и присоединился к своим.

По некоторым иным показаниям, обоз Омского стрелкового полка, оставшийся на месте бивуака 2-го отряда после ухода полка на линию желдороги, не был захвачен отступавшими красными, прошедшими мимо этого обоза. Красные были сильно напуганы и захватили с собою только трех-четырех белых обозников, которые непредусмотрительно удалились от своих повозок.

Таким образом, деморализованная масса красных по очищении деревни проскочила удачно на запад, свободно пройдя между частями 2-го отряда и обозом этого отряда. Проскок красных своевременно не был замечен белыми. В заключение можно отметить, что подполковник Багиянц, видимо, забрал одну из отсталых рот 5-го полка. Последнее положение полковник Ефимов считает маловероятным, так как, по его расчетам, подполковник Багиянц взял в плен роту не из числа отступавших в последний период боя, а значительно раньше. Так Волочаевка вновь перешла в руки белоповстанцев, и продолжительный ночной бой под Волочаевкой 5 января закончился.

Полковник Ефимов показывает, что около 23 часов 5 января застава Воткондива у моста встретила конных 2-го отряда, кои были посланы полковником Аргуновым на поиски частей, ранее оборонявших деревню (уральцы, воткинцы, ижевцы), и для установления связи с полковником Ефимовым. Корнет Пикулев, офицер Воткондива, рассказывает: «Была еще глубокая ночь, когда постовой, выставленный на запад от хаты, занятой дивизионом, обнаружил колонну, двигающуюся по большой улице в восточном направлении (корнет Пикулев под колонной, видимо, подразумевает группу разведчиков 2-го отряда). Люди шли свободно. Переговаривались, пересмеивались и, видимо, совсем не подозревали о том, что им осталось всего несколько десятков саженей до встречи с конным отрядом белых. Кто бы это мог быть? Конечно, только красные, так думалось Воткондивцам. Они сели уже на коней, и дивизион приготовился отходить, но уходить, не выяснив того, кто подходит, было неудобно. Отчаянный подпрапорщик Юсупов с двумя солдатами выскочил навстречу колонне. Крутясь на своем коне, он стал выкрикивать: «Кто идет? Какая часть?» Идущие насторожились, но продолжали идти вперед. На вопросы конного они давали самые неопределенные ответы и сами запрашивали: «Кто такой?» Они сами хотели выяснить, с кем имеют дело. Колонна быстро надвигалась. Открывать огонь и оказывать сопротивление было бесполезно – поздно, да и неизвестно, сколько «их» там идет. Кондив намеревался смотаться, но в этот момент от колонны отделились два стрелка и побежали к Юсупову. Хотя было темно, но последний успел рассмотреть, что бегущие к нему – офицеры. «Свои». Это были добровольцы 2-го отряда. Подошедшая колонна была невелика. Как выяснилось из коротких, перекрестных вопросов и ответов, эта колонна вошла в деревню с юга и прошла деревню без труда, почти не встретив сопротивления. С другими частями у этой колонны связи никакой не было. Итак, Воткондивцы узнали, что деревня свободна от красных».

Узнав от конных, присланных полковником Аргуновым, что части 2-го отряда уже в деревне, полковник Ефимов приказал ижевцам и воткинцам также идти в деревню и сам поехал туда же. На улице полковник Ефимов встретил цепи 2-го отряда, проходившие деревню по направлению к сопке. С красными, занимавшими сопку, завязалась перестрелка, о коей уже упоминалось выше при описании действий добровольцев 2-го отряда. Через полчаса все уже было спокойно и части 2-го и 3-го отрядов разошлись по квартирам. Красные с сопки ушли на север.

В «Вестнике Штаба Повстанческих войск» № 3 от 12 января 1922 года приведен протокол старосты поселка Волочаевка, рисующий картину смерти А. Серикова: «1922 года 8 января я, староста пос. Волочаевка, Тунгусской волости, Хабаровского уезда, в присутствии моего помощника и крестьянки той же деревни Матрены Глаголевой произвели допрос об убийстве крестьянина Александра Серикова. Опрошенные посему показали нижеследующее. Отец убитого, Иван Сериков показал: Александр, сын мой, был в обозе одного белого повстанческого отряда 8-й роты. Вечером часов в 5 пришел домой ужинать. В это время началась стрельба, а через некоторое время заходят красноармейцы, которые настойчиво потребовали указать дорогу до Ольгохты. Сын мой отказался от этого. Когда командир батальона Отдельного Амурского полка сделал распоряжение взводному командиру дать встрепку. Сын мой, не дожидаясь этого, стал одеваться, надел тулуп и вышел из избы. Стрельба в это время прекратилась. Труп убитого обнаружен солдатом повстанческих войск утром часов около девяти. Труп лежал за огородом на дороге сажен 50 от избы, когда нашли, труп был опознан нашего сына Александра, который сейчас поднят и перенесен в избу. Раздели, рана обнаружена через левую руку под мышку и вышла за лопаткой спины (личность командира 3-го батальона Отдельного Амурского полка, которого могу опознать). Больше показать ничего не могу, в чем и расписуюсь. Иван Сериков. Остальные члены семьи показали то же самое. Показание и подпись свидетельствую. Староста. А. Артеменков».

В газете «Приамурский Край» № 2 от 13 января 1922 года под заголовком «Вести с фронта» вышеприведенная история освещена так: «Зверство. В бою у Волочаевки 5-го января красные ворвались в западную часть деревни, и, когда их стали вытеснять белоповстанцы, они схватили местного крестьянина Александра Серикова и заставили его указывать дорогу так, чтобы уйти от повстанцев незаметно. А. Сериков сказал, что он дороги на запад, кроме идущей рядом с полотном железной дороги, не знает. «Проучи его», – сказал командир батальона Особого Амурского полка. Красные вывели неповинного крестьянина и расстреляли в 20 саженях от родного дома».

Встретив около полуночи полковника Аргунова, полковник Ефимов приказал ему преследовать противника, так как части 2-го отряда были более свежими. Цель преследования – отбросить противника в сторону Ольгохты, чтобы обеспечить ночлег белым частям в Волочаевке. Полковнику Александрову в Дежневку полковник Ефимов послал приказ присоединиться к утру 6 января к главным силам в Волочаевке. Для очистки ближайшего тыла от партизан полковник Александров должен был выделить один полк, который северным путем, через Даниловку, должен был пройти в Волочаевку.

Полковник Ефимов ночью отправил также донесение командующему, которое повез на санях один больной офицер. Это донесение было перехвачено Шевчуком, который после полуночи вновь вышел к желдорожной линии у Опытного Поля, но вскоре скрылся на север. В своем донесении полковник Ефимов говорил о всем ходе боя и выражал уверенность, что в следующий раз красные не уйдут от белых и будут разбиты. Если это донесение достигло красных командиров, то оно могло понудить их к большей осмотрительности и осторожности в ближайшем будущем и заставить их прекратить операции по овладению Хабаровском до подхода сильных подкреплений.

О действиях Воткондива после подхода 2-го отряда корнет Пикулев показывает: по главной улице деревни, совсем пустой, шел на запад Воткондив. С сопки стали обстреливать редким огнем, но из штаба имелась инструкция: оставив в покое сопку и засевших на ней красных, спешно выяснить месторасположение других красных сил. Не обращая внимания на этот огонь, почти не причинявший вреда, Воткондив осторожно продвигался вперед. Прошли уже почти всю деревню, приближались к станционному выселку, а красных все не было. Начинало сереть. Вот и станционные здания. У одного из домов стоят привязанные кони. Несколько воткинцев быстро бросаются к хате, спешиваются, влетают в избу. Она битком набита людьми. Утомленные бойцы спят лежа вповалку. Винтовки стоят у стен. Оказалось, что здесь расположились добровольцы 2-го отряда. Воткинцы встречают здесь подпрапорщика Кудрина, ранее служившего у воткинцев и позднее перешедшего к добровольцам. От него узнают, что эта часть, также потеряв всякую связь со своими соседями, вышла на эту группу домов, никого здесь не встретила и решила остановиться. Где же красные? – встает вопрос перед воткинцами.

Некоторое представление о том, что происходило на запад от Волочаевки на заре 6 января, дает показание корнета Пикулева: «После встречи в станционном выселке с Добровольцами 2-го отряда Воткондив пошел вперед, за село, в сторону водокачки. Дорога здесь скоро входит в кусты, которые плотной стеной обступают ее справа и слева. Приподнятое, веселое настроение, охватившее Воткинцев в результате легкого возвращения всей Волочаевки, теперь с выходом в кусты несколько сдало: нервы натянулись, стали напрягать слух и шутки насчет врага и своих уже больше не слетали с языка. Кругом ничего не было видно, кроме бесконечных торчащих серых прутьев. Где красные – было неизвестно, каждую минуту можно было влипнуть в такую историю, из которой потом и не выйдешь. Пройдя по времянке до переезда по северной стороне полотна, Воткондив пересек полотно и дальше двигался вдоль южной стороны полотна. Не доходя немного до водокачки, белые опять перешли к северу от желдороги. Вот и водокачка. Уже совсем светло. За водокачкой имеется мостик, а за ним, вправо от жел. дороги, на пригорке находится две-три желдорказармы. Пусты они или нет? А если они не пусты, то кто их занимает – свои или противник? Такие мысли мелькали у белых бойцов. Этим временем головной разъезд Воткондива выскочил за мост. В тот же момент от домов открыли огонь. Белый разъезд повернул назад. Часть всадников, удирая, принуждена была проскакивать под мостом. Так Воткондив обнаружил местонахождение врага. Люди и кони были изнурены до крайности. Дивизион оттянулся назад в Волочаевку».

Днем этого числа белоповстанцы захватили несколько красноармейцев в самой деревне, которые попрятались по укромным местам еще с ночи. Так, на чердаке одной из хат воткинцы обнаружили целую партию красных – человек пять – семь.

Вечером 6 января в Волочаевке, в штабе полковника Ефимова, был устроен ужин, имевший характер банкета по случаю только что одержанной победы над красными и встречи праздника Рождества Христова. На этом ужине были все командиры частей 1, 2 и 3-го отрядов, находившиеся в данный момент в Волочаевке. Из питей на этом скромном торжестве фигурировала одна-единственная бутылка водки, принесенная полковником Тампером, который на Даниловку не ходил, но с частью уральцев и обозами возвратился в Волочаевку прямо из Дежневки.

После боя под Волочаевкой для белых создалась очень благоприятная обстановка для овладения ст. Ин. Но начать немедленное преследование противника и движение на ст. Ин утром 6 января белые не могли, так как силы их были разбросаны: в Волочаевке у полковника Ефимова налицо были лишь два полка 2-го отряда и около половины пехоты 3-го отряда, а всего до 1300 человек. Остальные части пехоты и вся артиллерия были в Дежневке. Также и запас патронов был в значительной части израсходован. Эти причины заставили полковника Ефимова не предпринимать энергичных действий против красных 6 января, и последние получили возможность сравнительно спокойно оттянуть свои потрепанные части на ст. Ин.

Ночь с 5 на 6 января была для белых самой тяжелой, критической. В 7 часов 6 января генерал Молчанов, находившийся в это время в Хабаровске, о ходе боя под Волочаевкой никаких точных сведений еще не имел. Донесение полковника Ефимова, как было сказано, перехватил Шевчук. Телеграфная линия еще не была исправлена. Между тем на поддержку частям белого фронта, измотавшимся в тяжелой борьбе с врагом, в Хабаровск прибывали крупные силы: первая часть – Иркутская батарея – прибыла 5 января и прошла в Покровку. Вечером 6-го и утром 7-го в Хабаровск должно было прибыть до 1500 свежих бойцов – 4-й Уфимский, 1-й и 2-й Пластунские полки. С прибытием их положение в Хабаровском районе должно было упрочиться. Все перечисленные части на своем пути из Южного Приморья в Хабаровск следовали по желдороге и имели только одну перегрузку у взорванного моста через реку Кия.

Не зная ничего о результатах боя, генерал Молчанов решил помочь Волочаевской группе ударом по красным с севера, произведя глубокий обход их сил, действовавших по железной дороге у Волочаевки. В 7 часов 6 января он отдал приказ № 83/оп следующего содержания: «Полковнику Ефимову, Полковнику Аргунову, Генералу Сахарову. Сведений от Полковника Ефимова не поступало, но его разъезд для связи из Волочаевки прибыл в д. Дежневка. Уфимполк прибыл на станцию Хабаровск, 3-ья бригада в Переяславке и с рассветом начинает погрузку. Я решил 5-й отряд сосредоточить в районе Даниловка – Архангельское для глубокого обхода противника. В случае успешности переброски 4-го отряда по желдороге предполагаю эту обходную колонну им усилить. Приказываю: 1) Генералу Сахарову сегодня 6-го января Волжским полком занять Даниловку, а Уфимским полком – Дежневку. По прибытии в Хабаровск головных частей 3-го отряда, Камский полк подтянуть к бригаде. 2) Полковнику Аргунову объединить командование

1-ми 2-м отрядами, 1-й кавполком и удерживать район ст. Волочаевка и Верхне-Спасское. Полковнику Ефимову идти в район Хабаровска и занять Покровку, Осиповку и Хабаровск (в последнем 2 полка). 3) Передачу этого приказа Полковнику Ефимову и Полковнику Аргунову возлагаю на Полковника Белянушкина».

Еще до прибытия частей 5-го отряда в Дежневку, утром 6-го, полковник Александров получил сведения, что партотряд Шевчука находится в деревне Даниловке, отстоящей от Дежневки на 12 верст, и, согласно распоряжению полковника Ефимова, полковник Александров двинул туда в 16 часов того же 6 января большую часть своего отряда при двух орудиях. Незначительная часть людей 1-го отряда и Добровольческий полк 3-го отряда были оставлены для прикрытия обоза и артиллерии, возвращавшихся в Волочаевку. Одновременно с выступлением 1-го отряда на Даниловку разведывательный эскадрон Добровольческого полка (красноуфимцы) вышел на Николаевку, но так как в Николаевке красных не оказалось, то к ночи эскадрон возвратился в Дежневку. 1-й отряд до Даниловки добрался без приключений. Последняя была свободна от красных, и белые по занятии ее расположились на ночлег.

Получение сведений от раненых и других лиц, прибывших с фронта, о произошедшем под Волочаевкой и на Амуре дало генералу Молчанову некоторые данные. Но точных сведений об обстановке генерал Молчанов еще не знал, так как полковник Ефимов своего донесения вторично не посылал, ибо поздно узнал о пропаже первого донесения.

Не имея точных сведений и о противнике, генерал Молчанов в 24 часа того же 6 января отдал следующий приказ белоповстанческим частям: «Генералу Сахарову, Генералу Правохенскому, Полковнику Ефимову, Полковнику Аргунову и Александрову, Полковнику Труфанову, Поручику Воронцову. 6-го янв. 1922 г. 24 час. – мин. № 95/оп г. Хабаровск. Противник, собрав все наличные силы, стремится сбить нас по желдороге и, обходя по Амуру и с севера, овладеть Хабаровском. Приказываю: 1) 5-му отряду немедленно занять Николаевку, откуда определить точное местонахождение отряда Шевчука и, если он ушел на север от Хабаровска на присоединение с Павловым-Бойко, – игнорировать его и немедленно всему отряду сосредоточиться 7-го января в Волочаевке, где подчинить себе 1-й, 2-й и 3-й отряды и разбить противника по желдороге. При продвижении вперед 3-й отряд оставить в Волочаевке в моем резерве. 2) Полковнику Ефимову немедленно подтянуть 1-й отряд и передать его в подчинение полковнику Аргунову, находясь со своим отрядом в Волочаевке в моем резерве. При надобности оказать содействие Полковнику Аргунову без моего приказания. 3) Полковнику Аргунову с 1-м и 2-м отрядами до подхода Генерала Сахарова удерживать район Волочаевки. 4) 4-му отряду с рассветом один полк выдвинуть в Самарку, где, подчинив Командиру этого полка 1-й кавполк, – разбить противника и занять Верхне-Спасское, другой полк оставить в Хабаровске для несения караульной службы, сменив 8-й Камский полк 7-го днем. 5) Камскому полку по смене полком 4-го отряда выступить в распоряжение генерала Сахарова в Волочаевку. 6) Полковнику Ефимову по приходе 8-го Камского полка оттянуть отряд 8-го января в Хабаровск для отдыха и приведения в порядок частей. 7) Частям, действующим по желдороге, пользоваться ею при перебросках. 8) Броневику всегда быть в распоряжении Начальника головной группы. Генмайор Молчанов».

Во исполнение этого приказа 4-й Уфимский стрелковый полк, прибывший на ст. Хабаровск 6 января, здесь не выгрузился, а проследовал на ст. Покровка. Здесь полк высадился и перешел в распоряжение генерала Сахарова. Полк в это время имел до 450 штыков, состоял из восьми рот, сведенных в три батальона. Команда конных разведчиков лошадей не имела и являлась как бы 9-й ротой. Обмундирование бойцов вполне прилично, но исключением являлась обувь – у всех чинов полка были ботинки, вследствие чего при первом же марше от Покровки до Волочаевки (7 января) поморозилось до 30 чинов, которые и были сразу же отправлены в тыл.

2-й Пластунский полк по прибытии в Хабаровск разгрузился и рано утром 7 января выступил походным порядком через Владимировку в Самарское. Скверное обмундирование и мороз в первый же переход из Хабаровска до Владимировки вывели из 450 чинов 25 человек обмороженными, то есть 5¹/₂% всего состава. В Самарском, куда отошел из Верхне-Спасского 1-й кавполк, пластуны заняли фронт.

1-й Пластунский полк прибыл на ст. Хабаровск утром 7 января и целые сутки простоял в эшелоне. Утром 8 января полк был выгружен из эшелона и прошел в реальное училище, где и расположился.

Переночевав в Даниловке и не собрав никаких данных о партизанах, 1-й отряд в 8 часов 7 января (первый день Рождества Христова) выступил из Даниловки по прямой дороге на Волочаевку, куда и прибыл через два часа. 5-й отряд 7 января походным порядком прошел в Волочаевку, где сменил измотавшиеся части 3-го отряда.

Воткинский кондив 6-го вечером был снят с тунгусских фанз, что к северо-западу от Волочаевки, и был отведен на опытное поле, где простоял ночь с 6-го на 7-е, встретив там Рождество. Днем 7-го

дивизион прошел в Покровку, где ночевал, а на следующий день (8-го) прибыл на разъезд Амур и приступил к охране желдорожного моста через Амур.

1-й батальон Воткинского стрелкового полка, выдвинутый днем 5 января к подожженному Шевчуком мосту, стоял на будке у этого моста все время, пока сюда не прибыл по дороге в Хабаровск 2-й батальон. Таким образом, пробывший на фронте в передовой линии беспрерывно (не считая «мирного» похода от Анучина до ст. Уссури) более семи недель (с 18 ноября по 7 января) 3-й отряд был снят с фронта и направлялся для занятия Хабаровска и некоторых других мелких пунктов, получив наконец так давно заслуженный этот относительный отдых.

В бою 5 января под Волочаевкой успех вновь оказался на стороне белых. Части Нарревармии были выброшены белоповстанцами из Волочаевки и откатились к Ольгохте. Мечты красных о скором возвращении ДВР города Хабаровска не осуществились, и хорошо разработанный план красного командования о разгроме белоповстанцев под Волочаевкой провалился. Красные отступили, понеся потери в три раза большие, нежели их противники. Все же, как то признает начальник Волочаевской группы белых, полковник Ефимов, решительного поражения красным белым не удалось нанести и красные сравнительно благополучно выбрались из подготовленной для них ловушки.

Разбирая бой 5 января, прежде всего следует отметить, что операция красных, разработанная в широких размерах, предусматривавшая нанесение удара по Волочаевке не только с запада, вдоль линии железной дороги, но также выход сильной колонны на левый фланг и тыл белых, разрушение и захват единственной коммуникационной линии белых, благодаря стечению обстоятельств не удалась. Победа оказалась на стороне белых.

Красные очистили Волочаевку в результате удара 2-го отряда, но успех белых не явился делом одного только этого отряда. Отряд полковника Аргунова решил в пользу белых лишь конечную часть боя, когда красные совершенно измотали свои силы на усилиях одолеть части 3-го и 1-го отрядов. Таким образом, вся тяжесть первой части боя, когда красные были свежи и в полном порядке, пала на уральцев, ижевцев и воткинцев. Эти полки приняли на себя все удары красных. Борьба была не легка. С их стороны была проявлена не только активность в бою, но еще больше упорство. Красные разбились и об упорство, и пострадали, перемешались, потеряли порядок и связь из-за ряда ударов белых, ударов, произведенных, к сожалению, недружно. Эти-то белые полки, хотя и расстроили красных и на время совершенно подорвали их активность, тем не менее сами принуждены были очистить свои позиции в деревне, выйдя фактически из боя и заняв выжидательное положение к востоку от деревни. Остальные силы белых, ударив с большим запозданием по красным, выкинули последних из деревни. Следует отметить, что опоздание или задержка удара 2-го отряда поставила части, оборонявшие деревню, в критическое положение, что и вынудило полковника Ефимова вывести части 3-го и 1-го отрядов из деревни. Полковник Ефимов считает, что ввиду упорства ижевцев и воткинцев своевременный удар 2-го отряда привел бы белых к более решительным результатам. Действия 2-го отряда, согласно плану полковника Ефимова, должны были быть решительными и быстрыми. Отряд, оставив место своего бивуака (засады), должен был перейти в стремительное наступление на станцию и деревню. Задерживаться где-либо на пути он не должен был, да и задерживаться было негде, так как никаких рубежей здесь не имелось. В действительности произошла задержка. Была ли она больше вольной или невольной, выяснить, к сожалению, теперь, после смерти полковника Аргунова, не представляется возможным. Полковник Аргунов в свое время рассказывал генералу Молчанову приблизительно так: «Чтобы захватить всех красных в сети, я направил свои цепи по кустам в обход, тщательно разведывая и переходя от одного рубежа к другому, медленно, но наверняка». Полковник Аргунов, видимо, не хотел разглашать о заминке, которая произошла с головными его частями, хотел выставить их в лучшем свете, навлекая на себя тень, рискуя собственной репутацией. Истина требует отдать должное постоянным энергии и распорядительности полковника Аргунова.

Вступая в решительный бой с белоповстанцами, красные, видимо, ожидали обычного скоротечного боя, характерного для гражданской войны, легкой победы. После Ина и двух Ольгохт им казалось, быть может, легким делом и разгром белых под Волочаевкой. Ночное время и разбросанная в нескольких местах деревня содействовали тому, что красные перемешались и вышли из управления своих начальников. Если красные командиры хотели уменьшить потери в своих частях и потому решились на ночную атаку, то им следовало атаковать белых перед рассветом, с тем чтобы на рассвете ориентироваться в малознакомой местности и выяснить положение своих частей и частей противника. С малоустойчивыми частями пехоты, состоящими из большого количества мобилизованных, предпринимать чисто ночной бой не было никаких оснований. Правда, красные рассчитывали на подход колонны товарища Артюховского, но последний не подошел, бойцы обеих сторон проявили большое упорство. Борьба затянулась, и так как с одного удара дело не закончилось, то приходилось выжидать результата суммы отдельных ударов. Вот к этому-то красные, видимо, и не подготовились. В разновременных и несогласованных ударах частей 3-го, 1-го и, наконец, 2-го отрядов, ударов, произведенных частями 3-го и 1-го отрядов в целях удержания занимаемых позиций или установления связи со своими соседями, красные, не только рядовые бойцы, но и их командиры, увидели искусно проводимый в жизнь план белого командования.

Следует признать, что в своей идейной части (замысел, направление ударов) план до некоторой степени сыграл важную роль: полковник Аргунов и подполковник Багиянц, потеряв связь с полковником Ефимовым, руководствуясь данными им приказом направлениями, нанесли свои удары. Правда, полковник Аргунов ударил позднее, чем следовало, а подполковник Багиянц нанес удар, уже отмененный приказом полковника Ефимова. Все же полковник Ефимов считает, что его план в точности не был проведен из-за опоздания 2-го отряда. Вследствие этого опоздания части белых переутомились настолько, что не смогли своевременно использовать плоды своей победы, дали возможность вконец истомленному врагу отойти. Другой причиной отсутствия со стороны белых преследования, исходящей из того же опоздания 2-го отряда, была утеря полковником Ефимовым руководства всеми частями Волочаевской группы, допускавшая недостаточно правильную оценку обстановки. Только после того, как ночью полковник Ефимов встретился с полковником Аргуновым, первый получил возможность ставить задачи всем частям группы. Полковник Аргунов до этого времени также не мог ставить задачи своим частям по преследованию противника в западном направлении, ибо он не мог быть уверенным в том, что на север и восток от его частей не имеется значительных сил красных, находившихся дотоле в Волочаевке и очистивших ее под его давлением. Присутствие 3-го батальона Особого Амурского полка на сопке в самой непосредственной близости с деревней, не отказавшегося от борьбы, естественно, понуждало к большой осторожности в решениях.

Все же бой 5 января – победа белоповстанцев. В смысле трофеев материальных дело было слабо – одни винтовки, но пленных было взято все же до 160 человек. В это число включены также и раненые народоармейцы. До 60 человек из общего числа 160 были взяты подполковником Багиянцем, 20 человек взяты другими частями 3-го отряда и 80 человек взяты частями 2-го отряда (50 человек взяты в плен невредимыми и 30 человек подобраны ранеными). Только бои под Аончаковом – Розенгартовкой, Ново-Троицким и Владимировкой— Покровкой окончились большим количеством пленных, нежели бой в Волочаевке. По общему же урону красных, включая обмороженных, бой 5 января бесспорно стоит из всех этих боев на первом месте. Полковник Аргунов в своем письме к генералу Смолину определяет потери красных «свыше 1000 чел.». Полковник Дивногорский, заведующий разведкой Белой армии, на основании показаний взятых в плен красноармейцев потери 5-го полка определяет до 200 человек убитыми и ранеными, а 6-го и Особого Амурского, вместе взятых, до 300 человек, то есть всего до 500 человек. Полковник Ефимов считает, что эти цифры преувеличены и, во всяком случае, в них включаются также и поморозившиеся. Цифра поморозившихся должна быть очень велика у красных, так как при своем движении на Ольгохту и далее к Волочаевке красные могли лишь в небольшом количестве обогреваться в жилых помещениях, а в большинстве лишь у костров. Многие из них около трех суток (4–6 января) провели на улице, не заходя в помещение. В общем, в боях под Ольгохтой и Волочаевкой и от холодов суровых зимних дней и ночей красные понесли потери не менее 750–800 человек. После таких потерь и неудачи 5 января они не могли скоро оправиться, и белым вновь предоставлялся случай развить свою активность и перейти в наступление.

Потери белоповстанцев в бою 5 января были небольшими: потеряли под Волочаевкой белые до 50 человек, что вместе с потерями у разъезда Ольгохта 4 января дает всего до 275 человек убитыми, ранеными, поморозившимися и пленными. Число поморозившихся при этом у белых было очень незначительно, что объясняется тем, что в бою под Волочаевкой белые бойцы пробыли на морозе 8 —10 часов, а то и меньше, кроме того, они могли отчасти обогреваться.

С тактической точки зрения бой 5 января является весьма знаменательным. Гражданская война – война наступления, война главным образом коротких ударов. Кто наступает, тот побеждает. Обороной редко можно выиграть. Оборонительные бои редко давали успех. Оборона же ночью к успеху почти никогда не приводила. И вот в бою 5 января редкий пример, когда оборонительный бой ночью был выигран. Для Хабаровского похода это единственный пример. Следует отметить, что полковник Ефимов не собирался обороняться в деревне, но ударить по красным с флангов, кроме того, все это он предполагал проделать днем. Бой превратился в оборонительный и ночной вынужденно для полковника Ефимова.

Каково же значение победы белых 5 января в стратегическом отношении? С полной определенностью на этот вопрос, к сожалению, нельзя ответить, так как ввиду отсутствия в печати точных сведений о заданиях частям Востфронта в дни последующие за 5 января этот вопрос до некоторой степени остается темным. Книга Я. Покуса не только в этом отношении содействует уразумению истины, но вследствие того, что она писалась лицом, не бывшим в эти дни на фронте, предположения красного командования перепутаны с действительностью, в результате получился туман. Поэтому, оценивая значение победы белых 5 января, приходится дать два вывода. Как во время Хабаровского похода, так и позднее, до настоящего времени, белым командованием почиталось, что после боя 5 января красные принуждены были отказаться от новых попыток овладеть городом Хабаровском до прибытия на фронт крупных свежих частей (Троицко-Савский кавполк и 1-я Читинская стрелковая бригада), а таковые части могли прибыть к красным на фронт, по расчетам белых, не ранее последних чисел января. Иными словами, белые считали, что им вновь предоставляется возможность теснить противника в течение всего этого времени. Нельзя в таком случае не признать, что принуждение противника на три-четыре недели оставаться пассивным, заставить его отказаться от постановки своим частям наступательных задач – для масштаба гражданской войны это большой результат. Данная оценка будет безусловно верна, если, конечно, красные действительно после боя 5 января отказались от своих попыток овладеть городом Хабаровском до прибытия на Ин 1-й Читинской стрелковой бригады. Но не пытались ли они еще раз перейти в наступление, разбить белых перед Хабаровском и овладеть последним? На этот вопрос белые определенно отвечали – нет. Запутанность в описании событий с 30 декабря по 18 января у Я. Покуса, ряд заблуждений и грубых ошибок, казалось, не должны были возбуждать к себе интереса и поднимать какие-то вопросы, тем паче что имеется вполне определенный ответ – нет, если бы у Я. Покуса на стр. 50 не было ссылки на директиву комвойсками Востфронта от 10 января за № 647/оп. Между тем эта директива – приказание Сводной пехотной бригаде красных овладеть разъездом Ольгохта. Далее в своей мотивировке этого приказания Я. Покус говорит о намеченной операции красных как об операции, целью которой ставился город Хабаровск. Далее, описывая «решительные действия Сводной бригады 11-го и 12-го янв.», Я. Покус излагает события ночного боя 5 января. Каждому участнику похода очевидно, что Я. Покус напутал, но – дыма без огня не бывает. Я. Покус пользовался архивом Сводной бригады… Можно не верить, сомневаться в том, что товарищ Серышев, очистив Волочаевку 5 января, через пять дней вновь поставил своим частям задачу захвата города Хабаровска, но, во всяком случае, приходится признать, что товарищ Серышев, сдав разъезд Ольгохта 9 января, через сутки двинул на нее Троицко-Савский кавалерийский полк и отдал Сводной бригаде приказание № 647/оп. Иными словами, бой 5 января ослабил силы Сводной бригады красных, заставил их откатиться на ст. Ин для приведения частей в порядок, но с прибытием первой свежей части (Троицко-Савский кавполк, прибывший, по некоторым данным, на ст. Ин 7 января) через пять дней после поражения под Волочаевкой они вновь ставили своим частям активные задания. В таком случае значение победы белых 5 января в стратегическом отношении несколько преуменьшается, но все же оно было немалое.

В заключение описания боя под Волочаевкой 5 января следует отметить, что в бою этом, как и вообще во всей обстановке на фронте, сложившейся в этот день, произошло много случайностей и шансы сторон выиграть бой все время колебались. Интересно отметить, что как распределение сил сторон, так и их действия отличались редким совпадением: 1) пехота обеих сторон дралась у Волочаевки, проявив, с одной стороны, большое упорство, с другой стороны, выявив свойственные частям гражданской войны нервность и неустойчивость; 2) артиллерия обеих сторон была направлена в свой тыл, так как оба противника не были уверены в результатах ночного боя; 3) кавалерийские отряды обеих сторон действовали южнее железной дороги, должны были столкнуться, но отскочили в свои тылы без столкновения и даже без соприкосновения друг с другом; 4) бронепоезда обеих сторон не могли принять участия в бою, так как железная дорога подверглась разрушению; 5) партизанские отряды обеих сторон жгли мосты в тылу своих противников (полковник Карлов позднее, на рассвете 7 января) и были отогнаны от желдороги бронепоездами своих противников.