Около полуночи части 3-й колонны (три стрелковых полка и одноорудийная батарея) расположились на ночлег в городе Хабаровске. В 4 часа 23 декабря полковник Ефимов получил приказ генерала Молчанова, оставив в городе для охраны порядка Ижевский стрелковый полк, двумя другими полками и батареей (одно орудие) выступить на ст. Покровка на поддержку частей генерала Сахарова.
По слухам, Покровка была сильно укреплена, и, по имевшимся у белых сведениям, красные намеревались там упорно защищаться. В действительности в Покровке в ночь на 23-е находились части 4-го и 5-го стрелковых полков с артиллерией, под общей командой товарища Кондратьева. Кроме того, в Покровке находились интендантские склады, состав железнодорожного батальона, семьи коммунистов и красноармейцев, артиллерия фронта и всего Приамурского округа и много разного инженерного и артиллерийского имущества. Полная разгрузка станции не могла быть скоро закончена, да и красные, видимо, не ожидали столь быстрого удара белых.
Около 5 часов 23 декабря из города Хабаровска выступили, под командой полковника Ефимова, Воткинский и Добровольческий стр. полки и Воткинская батарея и по Амуру двинулись по направлению к железнодорожному мосту. Следует отметить, что Красноуфимский разведывательный эскадрон Добровольческого полка в городе отдыха не имел, так как сразу же по занятии Хабаровска был выслан к разъезду Амур, который был уже оставлен красными, а потому занят был эскадроном без боя. При движении полков на Покровку разведывательный эскадрон присоединился к ним и вместе с ними совершал движение.
Не доходя до железнодорожного моста одной-полутора верст, белая колонна свернула и, взяв проводником рыбака из расположенной на берегу Амура рыбачьей хибарки, по полевой дороге пошла прямо на ст. Покровка. Дорога извивалась между озерами и рукавами реки. Впереди шел Воткинский стрелковый полк; вслед за ним, не отрываясь от головного полка, шел Добровольческий полк. Так шли полки все время одной колонной. На берег белые вышли, когда уже светлело (полковник Ефимов предполагает, что его части вылезли на берег около 7 часов, но, принимая во внимание то, что в 6 часов 10 минут во Владимировке было совсем светло, но солнце еще из-за горизонта не поднялось, можно предположить, что выход частей 3-й колонны на берег произошел несколько ранее – между 6 час. 15 мин. и 6 час. 45 мин.).
В ночь на 23 декабря Воткондив в распоряжении полковника Ефимова не состоял. В то же время он не входил в состав 5-й колонны генерала Сахарова и не двигался с последним на Владимировку. В ночь на 23-е и утром 23-го Воткинский конный дивизион действовал самостоятельно. Из района Красной Речки по Усуре, Амуру и протокам он шел к Покровке, получив, видимо, от генерала Сахарова задачу выйти на линию желдороги в районе ст. Покровка и препятствовать эвакуации станции.
Было еще полутемно, когда Воткондив по протоке подходил к Малой Покровке. Дорога здесь вьется между многочисленными островами, покрытыми высохшим тростником и густым кустарником. Совсем неожиданно перед воткинцами, выехавшими на перпендикулярно идущую к дороге протоку, вырос ряд изб. Впереди них стояло несколько орудий, направленных своими жерлами в сторону города Хабаровска. Сторожевые посты красных и караул у орудий были расположены тут же, но что они могли сделать? Воткинцы рванулись вперед к избам, орудия были уже в их руках; они брали в плен полусонных красноармейцев. Южный выселок – Малая Покровка оказалась в руках белых, но когда воткондивцы, наступая по кустам и огородам, двинулись к станции, то красные, поднятые стрельбой и криками, встретили белых перед Большой Покровкой, находящейся при станции, верстах в полутора от Малой Покровки: белые принуждены были несколько податься назад в кусты. В дальнейшем Воткондив то выдвигался вперед к линии желдороги, то, под огнем красных, вновь отходил в кусты.
Не успели красные предпринять каких-либо решительных действий против Воткинского конного дивизиона, как около 8 часов (по расчетам полковника Ефимова) к Покровке с востока подошли полки 3-й колонны. Верстах в трех к востоку от Покровки местность повышается, и чины 3-й колонны, поднявшись на пригорок, увидели деревню, станцию. На станции дымилось четыре-пять паровозов. Подойти незамеченными было нельзя, а потому полковник Ефимов решил немедленно выпустить по станции несколько снарядов, дабы посеять в рядах красных панику, заставить их бросить то, что они еще не успели погрузить, и одновременно с этим дать знать генералу Сахарову о своем приближении. По появлению Воткондива красные в Покровке поняли, что белые готовят удар по Покровке; удержать ее они не надеялись, а потому на станции раздались тревожные гудки паровозов, эшелоны задвигались, красные что-то отцепляли, перецепляли, прицепляли. Теперь же, после первых белых снарядов, на станции поднялся полный переполох и красные броневики и поезда стали спешно уходить со станции на запад.
Подойдя на 1 версту к Покровке, полковник Ефимов направил Воткинский полк в наступление на южную часть деревни, а Добровольческий полк на станцию. Красные были выбиты, опрокинуты. Они бросились на запад по линии. Красные успели угнать со станции все паровозы, но два эшелона беженцев, несколько воинских, были брошены. Следует отметить среди массы непогруженного и погруженного имущества эшелон огнеприпасов (до полутора миллиона патронов к русской трехлинейной винтовке) и несколько погруженных на платформы орудий. Другие орудия были захвачены на станции непогруженными; наконец, третья часть (до 10 орудий) в деревне, стоящими в парке (артиллерийское выражение). Одни орудия были в собранном виде, другие – в разобранном. Всего на ст. Покровка было захвачено 28 орудий.
Захват станции Добровольческим полком рисуется в следующем виде: полк, приблизившись к линии желдороги, развернулся: на правом фланге – 3-й батальон (батарея в пешем строю); в центре – 1-й батальон; на левом – 2-й батальон. Стремительным движением на часть поселка, прилегающего к линии, белые сразу же опрокинули красных и выбили их из домов. Красные отскочили на зады, где в кустах и огородах сорганизовались было и минут двадцать удерживали левый фланг добровольцев на месте; затем, ввиду появления в тылу воткинцев, красные стали отходить. 3-й батальон, при своем продвижении на запад, по северную сторону линии желдороги особого сопротивления не встречал, и белые бойцы, идя вдоль эшелонов, не заметили, как прошли станцию. Прошли версты две, эшелоны кончились; белые приближались к переезду. До сих пор батарейцы забрали до 50 красных; их брали пачками, сопротивления красные не оказывали. Неразбериха в это время у красных была такова, что многие из красных сдались потому, что, принимая батарейцев за своих, выходили на них для присоединения к ним, как к крепкому и устойчивому целому.
Стремительно продвигаясь на север из Владимировки, по дороге на Покровку, белые заметили вправо, на островах, верстах в двух, две группы, точнее, цепочки. Кто это мог быть? Надо полагать, что это был противник, бежавший из Владимировки на восток, в сторону Хабаровска, приведшийся на островах в порядок и двинувшийся теперь в контрнаступление. По нему немедленно был открыт артиллерийский огонь, и на него направлена часть стрелков. Под огнем белых эти две группы очень скоро стали как бы рассеиваться. Впоследствии в 1-й стрелковой бригаде говорили даже, что это были якобы свои – воткинцы; этот слух основывался на том, что воткинцы пострадали немного от обстрела артиллерии генерала Сахарова, но пострадали они под самой Покровкой, а не на островах. Во всяком случае, двум этим партиям командование 5-й колонной особого внимания не придало и очень скоро все внимание частей 5-й колонны сосредоточилось на бегущих к Покровке. О занятии Покровки частями полковника Ефимова чины 5-й колонны еще не знали, кроме того, артиллеристы-глудкинцы, дорвавшись до орудий в первый раз, вошли в азарт; все это повело к тому, что около 11 часов орудия Уссурийской группы белых открыли огонь по самому селу Покровка, и воткинцы, занимавшие южную часть Покровки, потеряли нескольких бойцов ранеными, убитых не было. Кто стрелял и почему стрелял – воткинцам в первое время, конечно, не было известно. Чины 3-й колонны, конечно, знали, что со стороны Владимировки должен подойти генерал Сахаров, но они не могли быть уверенными в том, что в данное время красные из Владимировки бегут, а артиллерийский огонь по ним открыт по ошибке своими – ведь за исход боя во Владимировке никто поручиться не мог.
Исп. должность начштаба 1-й стрелковой поручик Эссен при приближении головных частей 5-й колонны к Покровке отделился от своих и поскакал вперед, дабы установить связь с частями 3-й колонны и тем самым предотвратить возможность столкновения между своими частями. Поручик Эссен удачно проскочил по дороге в Малую Покровку, где вошел в связь с воткинцами. Прошло немного времени; поручик Эссен с группой воткинцев-офицеров стоял на улице близ южной окраины и разговаривал. Вдруг со стороны Владимировки, совсем близко, появилась пехотная группа, приблизительно до 200 человек. Поручик Эссен и воткинцы приняли было их за подходящих уральцев. Поручик Эссен особенно настаивал на этом. Но подходящие, заметив белых, стали принимать к западу, намереваясь обойти деревню. Поручик Эссен считал все это недоразумением, но воткинцы уже открыли огонь по продвигавшимся, и те также отвечали на выстрелы. Эта группа двигалась к Покровке не по самой дороге, но выходила откуда-то слева (если смотреть от Покровки к Владимировке). От белых она двигалась не более как саженях в ста. Теперь простым глазом можно было хорошо рассмотреть чинов этой группы, и поручик Эссен уверился, что перед ним были не свои, а чужие. Воткинцы между тем открыли убийственный огонь, красных били, что называется, на выбор, был не бой, а бойня. Под огнем белых красные приняли несколько далее в кусты и ускорили свое продвижение. Красные пробежали, прошло немного времени, и по дороге показались идущие быстрым шагом части 5-й колонны.
Подъехав почти к самой околице, орудия 5-й колонны стали на открытую позицию на дороге и открыли прямой наводкой огонь по красным, бегущим по кустам и обтекающим станцию с юга, но вот в кустах появились всадники 1-го кавполка, который от самой Владимировки все время шел по кустам, не позволяя тем самым отскочить красной пехоте на запад. Выйдя в район Покровки, 1-й кавполк продолжал свое движение по кустам прямо к станции и переезду, гоня перед собою врага.
Как видно из вышеизложенного, красные части в Покровке не выдержали удара белых по ним. В результате одна часть красных бойцов попала в плен, другая удрала на поездах, а третья была выброшена белыми из деревни. Конец боя в районе линии желдороги рисуется так: продвигаясь на запад по занятии станции, 3-й батальон Добровольческого полка приблизился к переезду. В это время из Большой Покровки вышла одна длинная и густая цепь и пошла прямо к линии желдороги. Приблизившись к полотну, красная цепь повернула и пошла к переезду, перешла через последний и вскоре скрылась в роще. Эта цепь была большая, захватить ее добровольцы-батарейцы не могли – не хватало духу горсти бойцов броситься на много сильнейшего количественно врага; между тем противники сошлись всего на каких-нибудь шагов двадцать. Их разделяло только полотно да маленький мостик, но отступающие красные также не решились смять попавшуюся им на дороге слабую часть противника, а предпочитали уйти подобру-поздорову. Красные не стреляли и шли молча. Белые кричали им: «Сдавайтесь, товарищи, ничего не будет». У красных произошло замешательство; видимо, они были не прочь сдаться, но не решались на этот шаг без давления. Возможно, если бы добровольцы бросились к красным и стали бы отбирать у них винтовки, то красные сдались бы, но добровольцы только кричали, а сами шага вперед не делали. Чем бы закончился этот случай, сказать трудно, но в это время в красную цепь на белом коне въехал какой-то красный начальник или комиссар. На чем свет стоит стал он крыть своих товарищей. Нехотя красноармейцы брались за винтовки и под понукания коммуниста открыли огонь по белым. На огонь добровольцы ответили огнем. Красный всадник на белом коне все время разъезжал по цепи, но наконец он был подстрелен белыми и упал. Лишившись сильного волей командира, красные поспешили отойти.
После отхода первой цепи красных из поселка к переезду на рысях пошел какой-то всадник тоже на белой лошади. Заметив добровольцев, он направился к ним; подъехав почти вплотную, он окликнул их: «Какой части?» Получив ответ, всадник повернул коня и хотел было удрать, но был подбит из пулемета. В это время из Большой Покровки выходила уже вторая цепь. Эта цепь пошла не прямо к линии желдороги, но двигалась по окраине кустиков, параллельно линии желдороги. Поравнявшись с переездом, цепь круто повернула и, подобно первой цепи, благополучно прошла через него. Подстреленный всадник был этой цепью подобран.
Кроме этих двух цепей, в поле зрения добровольцев проходили отдельные бойцы и небольшие группы. Одна из таких групп ударила было по выдвинувшимся чересчур вперед добровольцам (до 30 бойцов) и принудила белых податься в сторону эшелонов, саженей на сто. Отойдя назад, добровольцы 3-го батальона все перебрались на северную сторону полотна желдороги. Был еще один случай, когда один из красных смельчаков незаметно подполз к самому полотну дороги и стал через него бросать гранаты в белых. У белых было ранено четыре человека, смельчак же за это поплатился жизнью.
По показаниям одного из чинов 2-го батальона Добровольческого полка, белые следовали за отступающими красными саженях в двухстах. После того как все красные отошли за переезд, части Добровольческого полка отошли на станцию и в Большую Покровку.
Имеется сведение, но оно недостаточно проверено, о том, что сорганизовавшиеся за деревней красные в 11 часов 30 минут якобы попытались было перейти в контрнаступление, но в это самое время на их правый фланг обрушились деморализованные группы владимировских бегунов, что вынудило красных к полному отступлению. Возможно, что в данном случае было не контрнаступление бойцов группы товарища Кондратьева, а прорыв к полотну или, точнее, движение к полотну владимировских беглецов; белые же бойцы, не знавшие ничего о движении этой группы, приняли обходящих деревню красных за наступающих.
В своей книге Я. Покус пишет: «Прибыв на Покровку, остатки бывшего гарнизона Владимировки создали невероятное замешательство, а раздавшиеся несколько выстрелов за Покровской настолько усугубили панику, что все в полнейшем беспорядке бросилось из Покровки на Дежневку и далее к Волочаевке». К этому красочному и правдивому описанию следует прибавить, что сначала произошли выстрелы за Покровкой, красные обозы и эшелоны в панике, а красная пехота, не оказывая сопротивления, вымотали из деревни, и только после этого по кустам, в обход Покровки, прошли части Владимировского гарнизона, присоединились к частям Покровского гарнизона и в дальнейшем способствовали, конечно, разложению бойцов Покровского гарнизона.
Около 13 часов 23 декабря оба орудия 1-й стрелковой бригады были уже на квартирах в Покровке. Пехота и конница 3-й и 5-й колонн также разошлись по квартирам. Чины 3-й колонны пробыли на лютом морозе около 7–8 часов, чины 5-й колонны – около 10–11. Части 3-й колонны проделали около 20 верст с боем, части 5-й – более 30 верст. Людям по этим причинам требовался отдых, и белое командование сочло необходимым его дать им. После отхода красных за переезд белые их не преследовали. Белые бойцы, разойдясь по квартирам, не раздевались, так как с минуты на минуту ожидали приказания о выступлении для дальнейшего преследования опрокинутого врага. Прошло немного времени, и скоро все белые бойцы уже знали, что на станции захвачена богатая добыча. Так как чины белоповстанческих войск весьма нуждались во многом, что подводится под рубрику первой необходимости, то ничего удивительного не было в том, что командиры частей отправили на станции своих завхозов и других хозяйственных чинов пошуровать на станции и в эшелонах. Хозяйственные чины поехали, но за ними потянулись и чины нехозяйственные, а строевые. Как известно, обмундирование у многих чинов белых войск страдало; у многих не было даже подходящих головных уборов, а об обуви не приходится и говорить. Знаменитые американские галоши у очень многих пехотинцев за время движения от Имана до Покровки успели основательно порваться. Ждать, пока все нужное придет из интендантства, было бы очень долго, и вот к станции потянулись белые бойцы. Караулов в это время у захваченного имущества еще не было выставлено. Воинские чины рыскали, растворяли, раскрывали все, что их интересовало, брали, что им нужно, но очень скоро стали брать и то, что им совсем не нужно, но что попадалось на глаза. Началось расхищение захваченного имущества – грабеж. В этом деле принимали участие солдаты и офицеры всех частей, находившихся в данное время в Покровке. Грабеж с трудом удалось остановить, и отчасти этому помогли крики «красные наступают». Говорят, что это было «военной хитростью» высланного к эшелонам караула, который без этого никак не мог остановить движения массы людей. Отсутствие оружия у многих самочинствующих и весть о приближении красных вызвали панику среди грабивших – они побежали к деревне. Это дало возможность собрать части, восстановить порядок, выставить караулы к имуществу, выставить охранение и разместить все части в порядке для отдыха. Крик о подходе врага оказался ложным, но, тем не менее, все части были приведены в боевую готовность. Некоторые части были даже выведены за деревню для встречи врага. Выдвигались они на одну-две версты, и так как противника совсем не оказалось, то вскоре части вернулись назад (1-й кавполк высылал за деревню только один эскадрон).
Около 16 часов 23-го в Покровку прибыл Отдельный сводный конный дивизион 1-й стрелковой бригады (подполковник Степанов) из-под Самарки и присоединился к своей бригаде.
Было уже темно. Высшие белые начальники решили заночевать в Покровке. Так закончился день, в который белоповстанцы захватили вышеуказанные 30 орудий, эшелон с огнеприпасами, обмундированием, амуницией, продовольствием, инженерным и артиллерийским имуществом. Белые взяли в плен одного старшего красного начальника (товарищ Нельсон-Гирст), значительное количество пленных. Восстановить более или менее точно число пленных не представляется возможным. Как указано выше, Я. Покус потери под Владимировкой 6-го полка определяет до 200 красноармейцев. По некоторым сведениям, общее число пленных под Покровкой, взятых белыми, значительно превышает показанную Я. Покусом цифру.
Потери белых под Покровкой были совсем незначительными – убитых и раненых всего несколько человек. Между прочим, в Покровке воткинцами был захвачен один боткинский мальчик. Его судьба была такова: на Сучане этот мальчик и другой (брат ротмистра Бобылева) ушли по ягоды и домой не вернулись. Оказывается, их захватили партизаны. Они были отправлены в Хабаровск, где брат ротмистра Бобылева был посажен в тюрьму, а другой (меньший) мальчик был отдан в одну из рот 5-го полка.
Части 2-й колонны ночь с 22-го на 23-е провели в деревне Ильинке. На рассвете они выступили на Хабаровск и в город вошли утром. Проходя по улицам Хабаровска, белые части приветствовались жителями освобожденного Хабаровска. Часть Омского полка немедленно была выдвинута за Хабаровск на разъезд Амур. Проходя по берегу реки, омичи слышали и даже видели бой под Покровкой.
В то время как белоповстанцы занимались расхищением захваченного имущества, отступившие и бежавшие красные части прибыли в деревню Дежневку. Я. Покус свидетельствует, что эти «отступившие и бежавшие части фронта настолько перемешались, что не было никакой возможности разобраться, кто какой части принадлежит». Хаос был полный. Никакого начальства у красных в эти часы не существовало, было одно – толпа напуганных людей. Я. Покус не пишет, в котором часу, но надо полагать, что к ночи 23-го в Дежневку подошел из Самарского в полном порядке Особый Амурский полк. Таким образом, в ночь на 24-е в Дежневке собрались все силы красного фронта, общей численностью до 3500 человек (Я. Покус).
Приступая к оценке действий белоповстанческих частей в день 23 декабря, прежде всего следует отметить, что в этот день белые колонны нагнали врага и ударили по красным частям во время стоянок их в населенных пунктах в то время, как у красных отсутствовало общее руководство, а сами красные бойцы потеряли окончательно свой дух. Завязка боя во Владимировке была крайне неблагоприятна для красных, и она решила судьбу 6-го полка. Под Покровкой того камня, о который споткнулся 6-й полк во Владимировке, не было, и, тем не менее, красные не заметили подхода белых к селу – значит, причина основная как для Владимировки, так и для Покровки была одна и та же. Говорить о том, что Особый Амурский полк в ряду других частей Наревармии был исключением, особых данных к тому нет, и весьма возможно, что, появись на заре 23-го части 5-й колонны не во Владимировке, а перед Самарским, с Особым Амурским произошло бы то же самое, что и с красными в Покровке.
При переходе через Амур части 5-й колонны не знали о переходе Особого Амурского из Владимировки в Самарское, но, если бы генерал Сахаров об этом узнал, должен был бы он разделить свои части и атаковать одновременно обе деревни? Ни в коем случае, ибо, хотя во Владимировке в нанесении решительного удара принимало участие всего до 250 штыков из общего числа 1300 штыков и 200 сабель, то все же эти 250 человек знали, что за ними идет более тысячи «своих». При ударе по той же Владимировке одною бригадою действия белых начальников и белых бойцов были бы, безусловно, более вялыми, а потому и успеха в том размере, в каком он был достигнут, не было бы получено. Действия под Покровкой Воткондива и даже двух полков 3-й колонны тому пример. Из этого явствует, что в случае расположения красных на заре 23-го в двух пунктах (Покровка и Владимировка) белые могли бы опрокинуть все силы красного фронта и, при известном стечении обстоятельств, умении и напряжении, белые могли бы использовать до конца свой успех. Бить же по трем пунктам (Покровка, Владимировка, Самарское) одновременно белые не могли, так как в случае благоприятного даже исхода столкновений во всех трех пунктах успех не был бы значительным – произошел бы, вероятно, только отход красных.
В счастливом уходе со ст. Покровка паровозов и некоторых эшелонов отчасти повинен Воткондив, если можно, конечно, судить его за то, что у чинов дивизиона не было необходимых инструментов для разрушения полотна желдороги, а также и инструкторов по этой части. Какую именно задачу получил дивизион при высылке своей в район Покровки, неизвестно. Надо полагать, что на него было возложено, по мере возможности, выполнение первого пункта приказа № 0263/ оп, гласившего: «Генералу Сахарову с конным отрядом выйти во что бы то ни стало на жел. дорогу в район Волочаевка – ст. Ин для порчи пути и уничтожения эшелонов». Если это было так, то дивизион не выполнил всецело своего задания: увлекшись боем с живою силой красных, он упустил главное – паровозы и эшелоны. Кроме того, дивизион зачем-то жался к населенному пункту, в то время как должен был бы отойти подальше от него и там не спеша, втихомолку разобрать путь и уничтожить мосты.
Весьма примечательны показания добровольцев-артиллеристов (3-й батальон). Они блестяще рисуют обстановку на правом фланге развернувшихся двух полков 3-й колонны (всего до 700 штыков) и те возможности, которые открывались белым. Эти возможности не были использованы белыми прежде всего потому, что в тот момент на правом фланге белых, у переезда, не оказалось бесстрашного молодца, который смог бы увлечь за собой находившихся там белых бойцов. Но если личность на линии желдороги могла сыграть столь видную роль, то в деле упущения «владимирских бегунов» сыграла не личность человека, а конь – 1-й кавполк почти весь путь от Владимировки до ст. Покровка совершал шагом и не нагнал ни одного красного. Если трудно учитывать моральные и физические силы людей, то еще труднее учесть силы лошадей, но все же, кажется, командир полка мог бы выкинуть вперед на рысях сводный эскадрон, состоящий из лучших коней.
По прибытии частей 5-й колонны на ст. и в деревню Покровку в этом пункте оказалось до 2000 штыков и 380 сабель. Почему же не в 13, не в 14 часов 23-го хотя бы часть этих сил не выступила для дальнейшего преследования отходящего противника? После того как 1) на заре со станции были выпущены паровозы, 2) 1-й кавполк не оказался способным обогнать красных при их беге от Владимировки к Покровке и 3) отступающие красные были пропущены через переезд, к чему повело бы немедленное преследование противника? Надо полагать, к одной излишней трате сил людей и лошадей. При этом перед белыми могли вырастать большие возможности (но дело идет только о фронтальном преследовании), но из-за тех же причин, по которым не удался захват материальной части и полная ликвидация частей врага под Покровкой, все эти возможности вряд ли осуществились бы.
О действиях под Самарским говорить нечего – подполковник Степанов большего, чем сделал, сделать не мог.
Еще раз возвращаясь к действиям белой конницы, а в частности к 1-му кавполку, приходится указать на тот промах, который был совершен в Нижне-Спасском 20 декабря белыми: с рассвета 21-го по рассвет 23-го 1-й кавполк проделал до 85 верст. Между тем Нижне-Спасское по Амуру удалено от Владимировки всего на 30 верст; иными словами, останься конный отряд на Амуре, он мог бы иметь отдых, равный переходу в 55 верст. Действия белой конницы в этом случае, днем 23-го, были бы более живы, но знать заранее, что будет, человеку не дано.