Мы едем по узкой, окруженной деревьями тропинке, бок о бок друг с другом, и я наслаждаюсь нашей близостью и уединением. Сабин здесь полностью в своей стихии. Удивительно видеть его таким счастливым и расслабленным. В большинстве случаев наше общение напряженное и агрессивное, поэтому я не вполне понимаю, как вести себя с этой разговорчивой и уютной версией обычно сурового парня.

– У тебя талант, – говорит он. – Ты быстро все схватываешь.

– Ну, ты хороший учитель, а еще играет свою роль то, что, стоит мне что-нибудь увидеть, как я могу это повторить. Вот такая у меня странная магия.

Он наклоняется, приподнимая свисающие на пути ветки. Я подныриваю под его вытянутую руку, и моя нога касается его, когда мы с Дарси равняемся с ним. Мое тело начинает покалывать от нахлынувшего желания.

Сабин отпускает ветки, и одна из них случайно стегает по крупу Дарси. Он летит вперед, и я взвизгиваю. Мимо меня проносятся деревья, и я стараюсь не свалиться. В голове пролетает все, чему я успела научиться в загоне, но этого слишком мало.

Черт, какой же быстрый этот конь!

Стискиваю бедра, прижимаясь к бокам Дарси, и приподнимаюсь в стременах. Понятия не имею, поможет это или, наоборот, ускорит падение, но пробую удерживать задницу в седле. Совпасть с ритмом взыгравшего скакуна, боюсь, у меня не получится.

Мимо проносятся Сабин и Беннет. Сабин подрезает Дарси, и Беннет помогает ему, замедляя бег. Я изо всех сил натягиваю поводья, и все вместе это срабатывает: Дарси потихоньку сбрасывает темп и наконец останавливается. Сабин объезжает нас, потом стаскивает меня со спины Дарси и пересаживает к себе на колени. Он начинает ощупывать меня, чтобы убедиться, в порядке ли я.

Я тяжело дышу: по венам течет пропитанная адреналином кровь. Теперь, когда мне больше не грозит опасность свалиться на полной скорости, улыбка сама расползается на моем лице.

Начинаю смеяться, и Сабин, широко распахнув глаза, смотрит на меня, как на ненормальную.

– Ты в порядке? – спрашивает он, обхватывая мои щеки ладонями.

– Это было охрененно! Твою мать, вот это скорость! Давай повторим, только сперва научи меня управляться с этим чудом, а не просто удерживаться в седле в надежде не окочуриться.

Смех переходит в хихиканье, и это хихиканье на десять процентов состоит из подступающей истерики, но девяносто – это все же чистейший восторг. Следующее, что я помню, – губы Сабина на моих. Он медленно и нерешительно ласкает их, уговаривая ответить ему. Я колеблюсь всего несколько секунд, и затем, конечно же, отвечаю.

Овладеваю его ртом так же, как он овладевает моим, и меня пронзают жар и желание. Сабин притягивает меня еще ближе, одной рукой обвивая за талию, а вторую запуская в волосы. Целует он умело, доводя до беспамятства.

Для человека, который, как я была убеждена, игнорирует меня, поцелуй невероятно эротичен и полон страсти. Каждая клеточка моего тела горит, и в голове не остается ни единой мысли, кроме желания получить еще больше.

Неожиданно в мое бедро утыкается чуть влажный лошадиный нос, заставляя от удивления пискнуть и возвращая в реальность.

Упираюсь в крепкую грудь Сабина, и он неохотно меня отпускает. Затем я спрыгиваю с его коленей на землю. Мои ноги глухо ударяются о тропинку, и я, задыхаясь, смотрю куда угодно, только не на Сабина и его умопомрачительные губы. Касаюсь своих горящих губ, оборачиваюсь и обнаруживаю, что Дарси за нами наблюдает. Извращенец.

– Неудивительно, что Капитану Облому все обломал его конь, – бормочу я, не до конца понимая, благодарна я за это вмешательство или раздражена.

– Я никогда не избавлюсь от этого долбаного прозвища, да? – спрашивает Сабин и делает вздох, который по итогу превращается в смешок.

Я еще не слышала, чтобы Сабин так часто смеялся, как сегодня, но хоть мне и нравится его смех, беззаботность, с какой он звучит, настораживает.

– Ну, до событий последних тридцати секунд ты носил его заслуженно. Не знала, что ты способен на такое, Капитан.

«Может, я действительно упала и ударилась головой, а все это – причудливая фантазия, которую я вижу во время комы?» – невзначай мелькнула мысль. Беру Дарси за поводья и поглаживаю по шее. Сабин спрыгивает на землю и осматривает ноги Дарси – нет ли травм.

– Я испугался, что ты упадешь и разобьешься. Но ты абсолютно правильно все сделала.

Парень смотрит на меня с явным облегчением, и есть в его взгляде еще что-то, что мне не удается разгадать. Мы стоим на месте и пялимся друг на друга, не понимая, что, черт возьми, делать дальше.

– Ну так и что это, черт подери, было? – откровенно выпаливаю я.

Он потирает шею и мгновение смотрит в землю, после чего отвечает:

– Ну, мы, кастеры, обычно называем это поцелуем.

Я закатываю глаза в ответ на его шутку, но от меня не ускользает легкий румянец, проступивший на шее и щеках с ямочками.

– В тебя кто-то вселился? – наобум спрашиваю я, драматично делая шаг назад.

Сабин смеется и качает головой.

– Нет, никто ни в кого не вселялся. Хотя, если бы и вселился, вряд ли я в этом признался.

Фыркаю в ответ на его несокрушимую логику. Он еще несколько секунд рассматривает меня, затем делает глубокий вдох.

– Я не планировал тебя целовать. Я просто хотел поговорить с тобой, узнать получше. Это и есть единственная цель всего этого. – Он показывает на лошадей. – Но я жутко обрадовался, что ты не пострадала. А затем ты начала улыбаться, смеяться… такая чертовски красивая. И я больше не захотел останавливаться. Не захотел сдерживаться. Прости.

Откровенное признание Сабина поражает меня. Я фокусируюсь на его темно-зеленых глазах и не знаю, что думать или говорить.

– Вален был прав, когда сказал, что мне пора перестать бояться. Я думал, что поступаю умно и защищаю себя, держа дистанцию, но на самом деле я просто боялся и боролся с тем, что, как теперь понимаю, было неизбежным.

– Сабин, я ведь тебе даже не нравлюсь, – в замешательстве говорю я.

– Винна, это не так. Меня тянуло к тебе с первой минуты нашей встречи, и это до смерти пугало. Ты так органично вписалась в нашу жизнь, что я убедил себя, будто это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я знаю, что облажался, и оттолкнул тебя. Я ненавижу себя за этот поступок. И ненавижу себя за то, что ранил тебя. Я понял, как сильно ошибался, в ту ночь, когда появились руны.

Сабин проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.

– Я тоже чувствовал правильность, о которой вы говорили. Я чувствовал, как откликается моя магия в ответ на твою, как подпитывается ею. Магия в своей основе чиста, и моя магия хочет быть связана с твоей. Это развеяло все мои сомнения и опасения. Это заставило меня прийти в себя и увидеть тебя такой, какая ты есть.

– И какая же я? – тихо спрашиваю я.

– Наша.

Взгляд Сабина полон такой откровенной страсти, что я отворачиваюсь, не в силах одновременно выдерживать этот взгляд и осмысливать ранее сказанные слова. Прощение – не моя сильная сторона, и я не уверена, к чему нас все это приведет. Я понимаю, что, когда мы договорились дать этим отношениям шанс, Сабин был включен в сценарий. Я просто никогда не задумывалась, как это будет – если он перестанет быть говнюком.

– Мне кажется, у Дарси могла ослабнуть подкова. Будет лучше сейчас на нем не ездить. Можем вместе сесть на Беннет и вернуться.

Сабин привязывает Дарси к седлу Беннет и запрыгивает на свою лошадь. Затем он протягивает мне руку, и я хватаюсь за нее. Я думала, что он посадит меня за спину, но вместо этого он сажает меня перед собой. Его седло отличается от моего. На нем нет рожка, и я, испытывая легкую неловкость, стараюсь сесть на самый край.

Он щелкает языком, и мы потихоньку движемся к конюшням. Прикосновение Сабина к моей спине успокаивает и радует. Крышесносного поцелуя мне оказалось достаточно, чтобы отбросить неприязнь. Наша магия и правда ясно дает понять, как поступать. Меня влекло к этим парням еще до того, как я смогла это осмыслить, и Сабин – не исключение.

– Сабин, могу ли я тебе верить? – искренне спрашиваю я спустя какое-то время езды в тягостной тишине.

– Я не жду, что ты все забудешь или сразу же полностью доверишься мне после сегодняшнего. Просто позволь заслужить твое доверие. Дай мне шанс. Позволь показать тебе другие мои стороны. Я больше, чем просто Капитан Облом.

У меня не получается сдержать срывающийся с губ смешок, и я слышу, что Сабин тоже смеется.

С одной стороны, мне хочется высказать ему все, что я думаю о нашем поцелуе. С другой – сейчас я не могу этого сделать. Да, отстойно, что раньше все случилось так, как случилось. Но как сказал Бастьен, если мы хотим наладить отношения, то должны признать собственные провалы, решить все проблемы и двигаться дальше. К тому же не стану врать, поцелуи с Сабином – отдельное удовольствие, и я серьезно могу к ним пристраститься.

Я со смирением фыркаю и нерешительно произношу:

– Ладно, ты сдерживаешь свои замашки папочки, а я, как взрослая девочка, оставляю все случившееся в прошлом.

– С этим я как-нибудь справлюсь, – соглашается он, и я снова слышу улыбку в его голосе.

Он оставляет нежный поцелуй на моем плече, и в то же мгновение, как его губы касаются рун, меня охватывает дрожь.

– Ваши прикосновения к моим рунам что-то делают с моей магией. Каждый раз у меня словно буря в груди поднимается. Не уверена, что это значит, но если только ты не хочешь выяснить это прямо сейчас, будет лучше не подкармливать торнадо, – говорю я.

Чувствую дрожь его смеха, и от этого становится тепло и легко на душе.

– Хорошо, пока не буду готов к бою, постараюсь держаться подальше от твоих рун.

Киваю в знак согласия и рассеянно разглядываю его шикарную татуировку. В какой-то момент Сабин обхватил меня руками, и я наконец-то достаточно близко, чтобы рассмотреть все детали. Нахожу силуэт оленя, притаившегося среди деревьев, а звезды оказываются столь реалистичными, что мне почти хочется загадать желание при виде той, которая падает вниз. Мне кажется, что я смотрю на невероятную картину, а не на чернила на коже.

– Как-нибудь свожу тебя туда, – говорит Сабин, заметив мое пристальное внимание к его татуировке.

– Где это?

– Здесь, в Утешении. Я люблю туда ходить, когда хочется просто сесть и все обдумать. Ты, возможно, не знаешь, но иногда я могу быть излишне серьезным и чересчур много думать. В этом месте я могу просто посидеть и разобраться со всеми мыслями.

Я усмехаюсь и откидываюсь назад, прислоняясь к груди Сабина. Мы оба расслабляемся и погружаемся в молчаливое единение.