Сабин хватает меня за запястье, когда я пытаюсь пронестись мимо него.

– Мы позовем паладинов, они знают, что делать, – говорит он, а кто-то другой спрашивает:

– Кто пытается прорваться?

Сабин раздраженно рычит, когда я ловко вырываю руку из его хватки. Райкер и Нокс становятся перед дверью в мою спальню, блокируя единственный, как им кажется, выход из комнаты. Вот они расстроятся, когда узнают, что я иду вовсе не к этой двери.

Перепрыгиваю через кровать и распахиваю французские двери, ведущие на балкон. Не раздумывая, запрыгиваю на каменные перила и активирую руны на ногах и стопах, после чего устремляюсь в прохладную темноту ночи. Призываю короткие мечи с помощью рун на ребрах и крепко обхватываю рукоятки.

Легко приземляюсь на постриженный газон перед фасадом. С балкона над моей головой доносятся крики и ругательства, но я сосредоточиваюсь на том, что ощущаю за пределами барьера. Видимо, магия, которую я влила в барьер, когда впервые пересекла его в ночь встречи Лахланом и его ковеном, усилила мои способности. Я чувствую каждое движение, направленное извне, и кожа моя горит от этого.

Нечто долбится со стороны, пытаясь пробить брешь. Это нечто барьер пока что сдерживает. Однако я ощущаю злонамеренность и холод нападений. Барьер окружает всепоглощающая тьма, от враждебности которой все мое тело предупреждающе покрывается мурашками. В ответ магия внутри меня накаляется, и я испытываю жуткое чувство собственничества: не дам прорваться через то, что принадлежит лично мне. Я издаю дикий рев, бросая вызов каждому, кто намерен со мной потягаться.

Вау, а это еще что такое было?

Как и всегда, позволяя магии вести меня за собой, я накапливаю ее в себе – столько, сколько могу вместить. Когда я чувствую, что вот-вот взорвусь, я приседаю и вонзаю мечи в покрытую травой землю. Держась за рукояти магического оружия, выплескиваю магию через клинки в сторону барьера.

Защитный купол, ограждающий нас от угрозы, вспыхивает розово-оранжевым светом, становясь чем-то бо`льшим, чем просто защитной силой: он превращается в оружие. Барьер обрушивается на всё и вся, что пытается сквозь него прорваться, и в награду мне раздаются крики и рев боли.

Я продолжаю напитывать барьер магией, как вдруг угроза исчезает. Слышу быстрые приглушенные травой шаги и оборачиваюсь, выставляя клинок. Сильва… Он резко замирает: его горло оказывается в сантиметрах от острия моего меча. Чародей сглатывает, и я поспешно опускаю руку и успокаиваю магию. Он делает шаг назад, и к нам подходят все остальные мужчины из ковена Лахлана.

Я смотрю им за спины в поисках ребят, но нигде их не нахожу.

– Они внутри. Мы приказали парням охранять дом, – говорит Лахлан в ответ на так и не озвученный вопрос.

– Что это за «Зена – Королева воинов»? – спрашивает Эврин, окидывая взглядом мою стойку и короткие мечи в каждой руке.

Убираю мечи, магию которых впитывают в себя руны на ребрах, и выпрямляюсь. Я едва не пошатываюсь, потому что мои внезапно уставшие мышцы отказываются слушаться, но прячу эту слабость.

– Кто-то или что-то атаковало барьер. Сейчас они вроде как ушли – по крайней мере, я больше их не чувствую, – объясняю я.

Оборачиваюсь, снова вглядываясь в темноту и пытаясь увидеть или почувствовать угрозу или хоть какой-то след того, кто только что там был. Сильва пялится на меня, но перестает, когда Лахлан отправляет их всех прочесывать территорию и искать подсказки; меня Лахлан останавливает, когда я пытаюсь к ним присоединиться.

– Ты в нижнем белье. Оденься, пока мы выясняем, какого черта здесь происходит.

Я игнорирую его раздраженный тон, оглядываюсь вокруг, киваю и ухожу к входной двери. Осторожно закрываю ее за собой, обессиленная только что использованной магией, но не успеваю сделать и шага, как на меня набрасываются парни. Они кричат все и сразу, и я различаю несколько «какого хера», парочку «ты до смерти меня напугала» и целую кучу «никогда больше так не делай».

Райкер притягивает меня к себе и начинает изучать мое тело в поисках ран. Меня осеняет, что, пожалуй, стоит их успокоить, но вместо этого я сосредоточиваюсь на Райкере и его блуждающих руках. Тише, тигр.

– Ты вдруг наполнилась магией и сиганула с балкона, как Селин в «Другом мире». Я жутко испугался и завелся одновременно!

Мою жажду Райкера и его волшебных рук прерывает признание Нокса, и я поднимаю на него взгляд. Он смотрит на меня с опасением и похотью, и я усмехаюсь.

– Ах, значит, ты смеешься надо мной, Зажигалочка… понятно.

Нокс приседает и закидывает меня на плечо. Я удивленно взвизгиваю и начинаю смеяться еще сильнее. Он игриво шлепает меня по попе, а затем поглаживает по ней, прогоняя жжение, и тихо бормочет, что «мне следует преподать урок, чтобы я больше не думала бежать навстречу опасностям».

Мулат доносит меня до комнаты, где я рассказываю всем о том, что произошло. Я не сопротивляюсь тому, что со мной обращаются как с немощной, потому что на самом деле жутко устала. С трудом натягиваю на себя легинсы и худи поверх майки. Затем пробую пальцами расчесать несколько колтунов в волосах, но сдаюсь и использую магию, чтобы расправиться с этим образовавшимся от ветра гнездом.

Мы вместе спускаемся вниз и ждем в гостиной паладинов. Пытаюсь проглотить зевок, но он все равно вырывается, обнажая моего внутреннего Чубакку. Жду, что меня начнут поддразнивать, но вместо этого парни и сами начинают зевать. Я прижимаюсь к Бастьену, а Нокс закидывает мои ноги к себе на колени. В моем теле больше нет ни следа от адреналина, и я остаюсь беззащитной перед изнеможением.

* * *

Я недовольно морщусь, закрывая старую книгу толщиной где-то сантиметров пятнадцать.

– В этой ничего нет, – объявляю присутствующим.

Парни собрались вокруг меня в кабинете Лахлана, и каждый изучает какой-нибудь томик. Лахлан, сидящий за столом, отрывает взгляд от ноутбука и записывает название книги.

– Я вычеркну ее из списка.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как я магически пометила ребят, а барьер, окружающий дом паладинов, подвергся атаке. Мы пришли к выводу, что проломиться внутрь пыталась группа от десяти до пятнадцати сущностей, но никто так и не понял, каких именно.

Я ставлю на ламий, но следы, найденные вокруг барьера, не помогли определить, кто их оставил. Возможно, ламии, или же кастеры, или оборотни… одни только звезды знают, кто еще. Мы очень долго обсуждали, кто или что это могло быть, и неуверенность, витающая теперь по дому, вселяет тревогу.

В ту ночь я полностью отключилась и проспала как пить дать неловкий разговор с Лахланом и остальным ковеном о новых рунах, подаренных мною ребятам. Буквально через несколько секунд после того, как я проснулась в луже слюней на плече у Бастьена, Лахлан заставил нас прочесывать цифровые архивы кастеров и его собственную библиотеку в поисках ответов, которые прояснили бы, что я, черт возьми, с ними сделала.

Что до меня, я бы лучше попыталась решить загадку о том, кто пытался ворваться к нам ночью. Тем более что занудное изучение книг в поисках ответов не дало ровным счетом ни черта, но – по словам Лахлана – моя иная помощь им не нужна.

– На сегодня всё, – объявляю я, возвращая чертовски тяжелую книгу, с которой только что покончила, обратно на полку и отряхивая от пыли ноги.

Раздраженно выхожу из кабинета. Ни в одном из источников Лахлана мы не нашли подходящих рун. Ни одного упоминания о том, чтобы у кастеров на теле были руны, и целое огромное ничего о нашей с парнями приобретенной связи.

Моя магия лишь поднимает мой показатель чудаковатости, и мне кажется, что паладины наблюдают за мной в ожидании, какое следующее безумство я отчебучу. Я постоянно чувствую зуд от их пристальных взглядов и из-за этого хожу с плохим настроением.

По пути на кухню касаюсь рун за ухом, усиливая слух. Айдин затеял игру, в которой пытается внезапно на меня напасть. Не знаю, в чем цель, но за последние несколько дней это стало моим главным развлечением.

Прислушиваться, чтобы его найти, потихоньку становится привычкой, поэтому я не удивляюсь, когда он поджидает меня за каким-нибудь углом или в одном из многочисленных слепых мест этого дома. Достаю из холодильника попить, и Берди едва заметно указывает в сторону кладовки.

Я не говорю ей, что и без того уже слышу его дыхание и мерное стаккато бьющегося сердца, и просто с благодарностью улыбаюсь.

– Айдин, я знаю, что ты в кладовке, – объявляю я и делаю глоток холодной содовой.

– Как ты это сделала? – дуется он, выползая из-за двери.

– Тебя сдала Берди.

Я покачиваю бутылкой, словно бы чокаясь с ней. Она смеется и старается выглядеть как можно невиннее, когда Айдин крадучись движется в ее сторону.

– Берди, я дольше тебя знаю: ты должна помогать мне.

– Я помогаю тебе, дорогой: помогаю избежать избиения. – Она треплет его по щеке и смеется.

– Хочешь, устроим спарринг? – сквозь хихиканье спрашиваю я и подмигиваю Берди.

– Не могу. Кажется, у нас новое дело. Какая-то необычная активность со стороны ламий, нужно с этим разобраться.

– Это как-то связано с тем, что случилось той ночью? – спрашиваю я.

– Сомневаюсь.

Он уходит, прежде чем я успеваю расспросить подробнее, но по моему позвоночнику проползает легкое подозрение.

Бастьен касается моей спины, отгоняя это жутковатое ощущение. Я машинально прижимаюсь к нему, и его руки обхватывают меня сзади. Он крадет у меня содовую и громко делает большой глоток, после чего возвращает бутылку. Ах ты, грязный вор. В комнату потихоньку стекаются остальные парни, по всей видимости, также поставившие крест на очередном утомительном дне, посвященном изучению старых, пыльных и бесполезных книг.

Берди запускает нам по стойке тарелку домашнего печенья с шоколадной крошкой, и нас тут же охватывает ажиотаж. Мы отчаянно боремся за печенье, как будто его не хватит на всех и нет никакой надежды на то, что его снова когда-нибудь испекут. Жутко смешно и нелепо.

Бастьен подносит ко рту руку с печеньем, но я перехватываю ее и откусываю половину вкусняшки. Выражение его лица, когда он смотрит на оставшееся, буквально кричит о том, что его предали.

Заметив пророчащий пытки блеск в его глазах, вырываюсь из его объятий и отбегаю.

– Как ты могла так со мной поступить, Боксерша?

– Так, значит, ты можешь только брать, но не давать? – укоряю его я.

– Я могу давать, Боксерша. Перестань убегать и посмотри, что у меня для тебя есть, – похабно намекает он.

Я смеюсь, пока мы наматываем круги вокруг кухонного островка. В середине этих нелепых, но забавных «кошек-мышек» входит Сабин, и в попытке не дать Бастьену меня схватить я в него врезаюсь. Сабин обхватывает меня за талию, чтобы удержать на ногах, и смотрит на нас, пытаясь понять, что происходит.

Я невинно выставляю руки.

– Это он начал, Капитан, – заявляю я и салютую ему.

Сабин закатывает глаза.

– Я здесь не в качестве дежурного. – Он потирает затылок. – Вообще-то я хотел спросить, не сходишь ли ты со мной кое-куда? – загадочно спрашивает он.

Я оглядываюсь в ожидании ответа того, к кому он обратился, но все пялятся на меня. Поднимаю взгляд на Сабина и понимаю, что это меня он просит куда-то с ним сходить. В недоумении тяну с ответом, и из-за моего молчания Сабин нервно переступает с ноги на ногу.

– Эм-м, да, конечно, – наконец-то удается выда– вить мне.

Он расслабляется и одаривает меня коварной улыбкой, которая являет миру его игривые ямочки. Я тут же вспоминаю, что изначально нарекла его сердцеедом, а не жестким Капитаном Обломом, с которым познакомилась позже.

– Надень джинсы и ботинки, – инструктирует он и, взяв печенье, выходит из кухни.

Я оглядываюсь на парней, пытаясь понять, так же они удивлены этим поворотом событий, как и я, но ребята просто пожимают плечами.

Быстрая, словно молния, хватаю с тарелки последнее печенье и убегаю в свою комнату. Там натягиваю узкие джинсы, зашнуровываю черные армейские ботинки и оставляю уже надетую темно-зеленую мешковатую майку.

Вылетаю из комнаты и с удивлением натыкаюсь на Сабина, прислонившегося к стене рядом с моей дверью. На нем хорошо сидящие джинсы и пепельного цвета футболка – супер. Вот бы еще он не был таким мудаком. Каштановые волосы выглядят так, будто он растрепал их рукой, и вообще парень кажется более брутальным и гораздо менее правильным.

Светло-серая футболка подчеркивает его татуировку. Ниже локтя изображено отражение деревьев и ночного неба в воде. Выше – детально прорисованная линия деревьев, устремляющаяся в усыпанное звездами небо с полной луной, расположившейся на плече. Татуировка великолепна, и мне хочется сесть и рассмотреть обилие прекрасных деталей, которые я точно отыщу, если подойду поближе.

– Куда мы идем? – спрашиваю я, пытаясь обуздать мысленное восхищение мудаком, который до жути сбивает меня с толку.

– Увидишь.