Это случилось за день до съёмок четвёртой серии.

Ещё не поднес трубку к уху, а уже услышал ор какого-то сумасшедшего, и кричать он там начал, похоже, ещё до подключения связи.

Абсолютно не помню, чем был занят в то утро; вряд ли спал, но запомнилось одно неприятное ощущение: меня разбудили.

Телефонная трубка отяжелела в руке (кто помнит предмет, он действительно походил на гантель). Я ошеломлённо молчал, ещё не веря в то, что узнал голос; я так и не проронил ни слова, я слушал взбесившегося глухаря (отнюдь не павлина). Не помня себя, взахлёб, глотая окончания слов, он меня обвинял, сколько можно было понять, в предательстве и вероломстве. А перед тем, как бросить трубку, обозвал кукушонком и клещом.

Ёкарный бабай, умереть не встать, и что это было? Не ударило ли его по тыкве доской разделочной? Не укусил ли его бешеный боксёр – в смысле собака; да хотя бы и человек?.. А точно ли это он? Ведь не представился. И мне ли звонил? Мог ли Кирилл промахнуться номером телефона?

Больше всего меня поразило, что я кукушонок. Оскорбление «кукушонок» из Кирюшиных уст посильнее звучало, чем «клещ».

А впрочем, в одну цену.

Убедительнее было бы, если бы что-нибудь одно выбрал.

Но всё равно, получалось, с какого ни подойди края, – на меня будто вылили ковш дерьма. Но за что? За какие заслуги?

Воздадим и мне по достоинству: вовремя подставил зонтик.

Лучше так: просто отступил в сторону.

Иными словами – не подчинил рассудок афронту.

А какие могут быть обиды, когда у человека крышу снесло? Кирилл Петрович, ты здоров?

Набрал его номер – он не взял трубку.

Придурок. Надеюсь, не выпрыгнул из окна.

Ну и что это было? Что за спектакль?

Снова лёг на диван (sic! – всё-таки спал, но если так, то в одежде), стал газету читать (тогда читали газеты); читаю и не понимаю читаемого – представляю, как мог бы ответить ему, но без аргументов и слов, а только удивлённым мычанием. Когда выбивают из седла, самое то – помычать. Хорошо, ничем не занимался дельным, а то бы пропал весь труд. Некоторые про меня говорят, что у меня скверный характер, а где же скверный, когда я не отвечаю злобой на злобу? Только отвечаю желанием человека понять.

Кстати, где Рина была?

Вспоминаю. Не вспомнить.

Зазвонило. В смысле: звонок.

В дверь.

Пошёл открывать. Мне роль принесли. Прямо так физически – чтобы вручить в руки. Всё по-взрослому. Таков порядок: за день до съёмок разносят актёрам распечатки их эпизодов – прямо по домам, если можно такое представить. Вот и я удостоился высокой чести. Мерси.

Курьер ушёл, а я с листочком в руках к окну подхожу.

Моё. Моего того продолжение, чем со мной закончилась третья серия. Это чтобы к завтраму в роль вошёл, знал слова.

Учить, в общем-то, нечего. Диалога – на полстраницы. Ожидал большего.

Удивился, конечно. Стал читать. Ну и зачем же я приходил… в квартиру Хунглингера?.. Вижу, что разговор наш с Марьяной не был впустую – по сценарию я пожаловал в тот дом действительно с колбасой.

В прошлой серии – непонятно зачем приходил, а сейчас, когда серия начинается с того, чем прошлая закончилась, понятно зачем. Я им принёс колбасу.

Прихожая. Настя. Глядит на меня вопросительно. Сообщаю о месте работы (на колбасном предприятии, но без названия). Хвалю полукопчёную, предлагаю купить. Михаил Тихонович (а это всё начало четвёртой серии) выходит из комнаты, он согласен взять килограмм («Дело хорошее»), а Настя, дочь его, задаёт мне вопрос – прямо в лоб: «Когда своровали?» Отвечаю с ремаркой (уклончиво): «Время не спит». Потом говорю – с ремаркой (в пространство): «Кажется, я здесь когда-то бывал». – «Вам это только кажется». Получив деньги, ухожу, перед этим сказав: «Будем встречаться».

Всё.

Один-единственный эпизод. А где остальное? И главное – где главное? Где кончина героя?

Решил, что курьер не всё принес. Передал не тому, забыл где-нибудь… Надо звонить автору.

И вот ещё удивительная деталь: в те годы номера телефонов записывались в телефонные книжки! Я всё говорю: телефон, телефон – а понятно ли, что телефон проводной? Правда, уже кнопочный, без циферблата. В общем, я ей позвонил.

– Марьяна, это Никита. Мне эпизод принесли, но, во-первых, только один, а во-вторых, очень короткий. Не затерялось ли что?

– Всё правильно, – отвечала Марьяна довольно сурово. – А вы как хотите? Герой ваш не прост. С двойным дном. Сами так предложили. Думаете, это легко? Я не двужильная. Я как белка в колесе. Вас много, а я одна.

– Марьяна, – сказал я как можно ласковее, – я всего лишь к тому, что со мной собирались радикально расправиться…

– Смотрите. – (Хотя было бы уместнее «слушайте».) – Вот вы пришли, фиксируем. – (Словно рисовала мелом на доске.) – Уже стоите в прихожей. Пришли, ушли. Новая ситуация. Тем, кто остался, надо её отыграть. Допустимо ли покупать ворованное?.. Спор, конфликт… Моральный аспект… Семья… На большую тему выходим… Вы не один, понимаете?

– Понимаю. Не понимаю, надо ли ещё учить что-нибудь. Это роль? Одну страницу всего принесли… Текста чуть-чуть.

– Учите, что есть. Это роль. А со вторым дном и прикрытием будем потом разбираться… Я пятую серию начинаю.

Духом воспрянул:

– Так вы меня не грохнули? Я не умер?

– А вам хотелось?

– Готовился.

– Нет, вы не умерли.

– Марьяна, спасибо!

– Умер Кирилл, если вам интересно.

– О господи… Кирилл Барсуков? Вы пошутили.

– С этим не шутят.

Вот это поворот!.. Всем поворотам поворот. Так вот почему он взъелся на меня!..

Ледяным голосом, с характерной для неё хрипотцой, Марьяна молвила:

– Мы обсудили с Буткевичем ситуацию, и я приняла решение.

Был потрясён, так и сказал:

– Потрясён… Кирилл… Слава небесная… Так вот оно что… Теперь ясно… Вы бы слышали, как он орал на меня. Он только что звонил.

– Главное, себя не вините. Я вас отлично понимаю, Никита. Он же вас привёл в сериал. Но так получилось… Мне тоже звонил. И тоже орал.

– Так и вас он привёл.

– Куда?

– В сериал.

– Нет, это я его привела.

Ну и как такого жалеть?

– А мне говорил, что это он вас нашёл… – И я добавил: – Где-то.

– Ну-ну. «Нашёл…» Нисколько не удивлена. Когда Буткевич на меня всё повесил, я придумала Кирке роль, второстепенную, но с перспективой. Потом сама пожалела. И Буткевич пожалел, что взял. Кира – псих. И урод. Сейчас на меня такого вывалил!..

– И на меня, Марьяна!.. Честно, не ожидал от Кирилла…

– Вы просто его не знаете.

– Это я не знаю?.. А вы-то давно с ним знакомы?

– С рождения.

Реплика по очерёдности должна была быть моей, такова динамика диалога, но у меня челюсть отпала. Окаменел. Она легко воспользовалась этим, для неё совершенно очевидным, состоянием моей окаменелости, сказала: «Подождите секунду» – и ушла за сигаретами. Через минуту вернулась:

– Мы брат и сестра. Я Дева, он Скорпион. Знаете, Никита, я ему ничем не обязана. Мы совершенно разные люди. Девочки, когда растут, им в старшем брате хочется увидеть защитника, что-то такое. Тут другой случай. Он отламывал руки моим куклам. Воровал мои карманные деньги. Ябедничал – только это не то слово. Слепите статую с него и напишите: «Зависть» – лучшей аллегории не придумать… А какие он закатывал истерики!.. Как спекулировал своим синдромом дефицита внимания!.. Вы не представляете, сколько раз он мне подкладывал свинью. За ним такое числится, что в принципе не прощается… Извините, сейчас заведусь… А как вы с братом? У вас один? В Иностранном легионе который? И всё? А сестры нет?

– Только этот, – сказал я, удивляясь логике разговора. – Больше нет никого… Мы с ним… ничего общего. Во всём отличаемся.

– Вот!.. А жаль! Жаль, что ничего общего… Зато между нами много общего. Это сарказм, – пояснила Марьяна. – А насчёт Иностранного легиона, здесь есть вопросы. Буткевич тоже таких решений не принимает, он хотел у Феликса спросить, что тот скажет, всё-таки дела международные, не всё просто. Но идея прикрытия нам очень нравится. Только без политики. И без шпионов. Колбаса колбасой, а что-то у вас там своё на уме… Может, квартиру оттяпать хотите?.. Или Настю во что-нибудь вовлечь?.. В тоталитарную секту, нет?.. Хорошо, буду думать над этим. От мелкотемья уйдём, не переживайте.

– Марьяна, объясните загадку: зачем умирать персонажам?

– Ох, как мне это не нравится… Если по-честному, мне всё не нравится… А вот это больше всего не нравится. А вы не знали разве? Кира не говорил?.. Феликс завязан на фармацевтику, у него компания своя. Вроде бы они там что-то разработали прорывное… или это им от военных досталось… Но с этим – к Буткевичу.

– А умирать-то зачем?

– Затем, чтобы зрители получили квалифицированные рекомендации. Великий замысел Феликса. Зрители будут взволнованы уходом полюбившихся им героев, а тут им и рекомендации готовы. После каждой серии выступит специалист.

– Он так собирается продвигать свои…

Не дала закончить:

– К Буткевичу.

Пресекла, и мне понравилось – как.

Голос у неё выразительный, без хрипотцы и глубокий, да и хрипотца, когда появлялась, придавала своего рода шарм. Хорошо получилось: «К Буткевичу»!

Тихий ангел пролетел, иначе сказать

пауза.

Почему я не пишу пьес? У меня бы наверняка получилось.

Курит. Молчит. Вместо пепельницы представляю крышечку от какао. Разговор не прекращён, и мне даровано право сменить тему.

– Скажите, Марьяна, а написать пьесу – это трудно?

Пауза.

– Хорошую – да. Очень хорошую – почти невозможно.

Оба молчат.

– Что труднее – пьесу или роман?

– Хорошую пьесу труднее, чем хороший роман. Но я не писала романов.

– А по-моему, очень легко.

– Что вы! Это только так кажется. Там своя технология, её надо чувствовать, не только знать. Пьеса просто так не получится. Пьеса не пустой разговор. Это не то, что у нас с вами сейчас. Великие пьесы мы можем пересчитать на пальцах.

Оба молчат.

– «Кругом лежит и стынет прах убитых». Вам, Марьяна, больше нравится перевод Пастернака, не сомневаюсь. А скажите, как вы относитесь к Фортинбрасу?

Пауза.

– Никак.

Оба молчат.

– Совсем никак?.. А вот ещё хотел спросить. У вас разные фамилии. Огарь – это по мужу?

– Южнорусская.

– Или украинская?

– Как вам ближе. Да, от мужа осталась.

– Огарёв, – вспомнил я Огарёва.

– Почти. Только Огарь.

Звук лопнувшей струны, замирающий и печальный.

Она сказала:

– Никита, вы Фирса играли, помните, учебный спектакль на четвёртом курсе, я к вам приходила на «Вишнёвый сад», ещё подумал: какой молодой – и Фирса играет!.. Меня Кира позвал, у него роль была… этого… как его… И ещё до этого, когда Кира всю группу у себя собирал, я тогда тоже вначале была. Вы не помните, конечно. С длинными волосами была. Шестнадцать лет, девятый класс.

Не помнил. Но решил сыграть.

– Чёрт! Марьяна!.. Ну конечно, длинные волосы!.. А веснушки?.. Куда дели веснушки?

– Никуда не дела. Они и сейчас. Неужели вы помните?

– Конечно, помню! Столько было веснушек!

Поговорили о её веснушках. Она действительно обладает некоторым числом пигментных пятнышек на лице, небольшим, однако заметным для внимательного терцелота (а я внимателен). Я сказал, что веснушки ей чертовски идут. Она повеселела и рассказала мне содержание своей пьесы.

Ну да, пьеса.

Я, кажется, тоже повеселел. Впрочем, у меня и так настроение было радостным. Мы ещё поговорили о разных вещах, но давай, наш Никита, свой отчёт на этом закончим. Ей надо было к врачу, к ортопеду (не знаю зачем). Мы попрощались.

Лёжа на диване, вспоминал диалог наш в деталях.

Она мне сказала спасибо! Вот так: спасибо за наш разговор – что-то ей стало понятнее в характере моего героя. Да и развлёк.

Кирюшу я не жалел – после «кукушонка» ему не снискать моего сочувствия.

Жалел, что промолчал о Фирсе; осталась какая-то недоговорённость. Наверняка думает, что своим воспоминанием доставила мне актёрскую радость; это не так.

Я не то чтобы не люблю эту роль – у меня сложное отношение к Фирсу.

Фирс, Фортинбрас…

Формальное сходство отрицать невозможно, но только формальное!

Да, и тот и другой завершают спектакли; оба подводят черту. Но как они не похожи! По существу, антиподы. Фортинбрас – Владелец Судьбы. Фирса самого потеряли.

Я больше скажу. Фирс – пародия на Фортинбраса. Имя Фирс образовано из имени Фортинбрас путём вычёркивания лишних букв. Это моё открытие. Хорошо бы написать искусствоведческую статью, да вряд ли соберусь когда-нибудь.

А что до Кирилла, братец Марьяны закономерно играл у нас Гаева. Идеальное попадание. «Дорогой, многоуважаемый шкаф!» – он родился для этого.

Внезапно подумал, что мы с ней теперь повязаны его убийством. Тут же успокоил себя: вся вина лежит на Марьяне, моё участие косвенное. Наши герои даже не пересеклись.

Правда, оставалась одна возможность… И она сильно мне не понравилась.

Пищевое отравление напрашивалось в сюжет.

Не надеясь застать дома, опять позвонил; она ещё не ушла. Я спросил прямо: не отравила ли она Кирилла моей колбасой?

– Был такой замысел, – призналась Марьяна. – Не вышло. Слишком вы поздно у нас появились. Поберегу ботулизм для другого случая.

– И всё-таки он – от чего?

– По первоначальному плану, – сказала Марьяна. – Инфаркт миокарда вследствие спазма артерии…

«На фоне стенокардии», – вспомнил я.

И вздохнул всей грудью.