Первая встреча с Феликсом: часто её вспоминал и сейчас вспоминаю, – тогда вошёл Буткевич в комнату, и они перекинулись двумя фразами о моей скрытности. Нашли достоинство. У меня есть достоинства, и, полагаю, оных немало, но вот уж никогда бы не подумал, что к их числу можно отнести скрытность. Примерно так им и ответил. А действительно, что мне скрывать? В чём моя скрытность? Всегда считал себя человеком открытым, я экстраверт. Это братец мой скрытен. Себе на уме.

В общем, задумался.

И по некоторому размышлению понял, что Феликс прав. Ты скрытен, конечно, но сам того не замечаешь. Скрытность твоя рефлекторна.

А как не быть скрытным, когда тебя готовы принять за умалишённого – скажи только, что думаешь о мироустройстве?

Я чувствую кожей: вся моя жизнь – это спектакль. И в макромасштабе, и в измерении повседневности. Вопрос такой: для кого я играю? Кто зритель мой? И как тут скрытным не будешь, если ответ: мой зритель – Вселенная.

Или никто.

Сам себе я не так интересен.

«Театр для себя» – это всё не моё.

Нет никого – значит нет никого. Никто – это не зритель. Никто – отсутствие зрителя как такового.

Кто же видит мою игру? Кто же мог бы единственно её оценить? А попробуй выскажи вслух, что это Вселенная!

Не надо думать, что я молюсь на Вселенную. Я нисколько не идеализирую мироздание наше. Вселенная мне не представляется совершенством.

Трагедия моя в том, что игру мою она понять не способна.

По-моему, это великая глупость – неудержимо расширяться, да ещё с ускорением!

Ладно. Вселенной я не судья.

Но кроме неё нет никого, кому предназначен мой спектакль.

Иногда мне кажется, что она сама для меня выступает, я зритель её.

Мне не нравится её представление.

А как ей моё?

Наверное, никогда не узнаю. Но другого зрителя у меня, по существу, нет.

Вселенная несовершенна – Вселенная неблагодарна.

Это не значит, что я хотел бы от неё какого-то особого признания. Мне не нужны вселенские аплодисменты. Цветов от Вселенной не надо. Не надо знаков внимания. Не надо ни «браво», ни «бис». Второго спектакля не будет.

Даже если попросит.

А я бы сыграл. Но ей всё равно. В том-то и дело, что ей всё равно. Но хотя бы тепла. Не холода, но тепла. И ничего больше.

Тепла чуть-чуть. Самую чуточку.

Вселенная! Если моё сознание, как и любого из мне подобных, лучшее, что есть у тебя, если оно итог тринадцати миллиардам лет твоей эволюции, почему ты не ценишь его, почему пренебрегаешь им?

Вселенная глупая. Она ничего не понимает. Ничего не знает ни о пространстве своём, ни о том, что такое есть время. Ей некому объяснить. Она меня просит: Кит, расскажи мне о времени – что это такое? Единица времени – чья-то жизнь?