Написать брату письмо. Да, мне часто хотелось.

(Написать брату письмо хочется часто.)

Попросить прощения – за всё. Прости, брат, что я тебя бил иногда, я был старше, сильнее. Доставалось тебе от меня, плохо это. Ты дразнил меня, выводил из себя. Я не сдерживался. Нехорошо.

Мама мне всегда говорила, что старший брат должен быть защитником младшего. А что, я не играл роль защитника, когда требовала ситуация? Но ты зачем-то дразнился. Отрицал очевидное, говорил, например, что мой рост самый обычный, что я среднего роста. Тогда как я был больше тебя и сильнее. И старше.

Или, противореча сам себе, говорил, что у нас в роду таких крупных нет и никогда не было и что меня подменили в роддоме.

И даже когда мы выросли, ты продолжал в том же духе. Всем рассказывал, что меня не взяли в армию, потому что я симулировал гигантизм. Симулировать гигантизм – это бред сивой кобылы. В армии нет ограничений по высокому росту. По низкому – есть, а по высокому – нет. Совершенно естественно, что меня направили на обследование гипофиза. Допустим, это действительно открывало возможности. Но, во-первых, братишка, ты сам отрицал мой актёрский талант. А во-вторых, всё то же: это не симуляция гигантизма. Симулировать гигантизм невозможно. Неужели это следует объяснять?

И что в Театральный я поступил, потому что подружка моя была дочь декана, это неправда. Не из-за этого я поступил в Театральный. А ещё бы тебе понравился мой Фирс, когда ты не забыл мои прежние роли – палача, когда я тебе выкручивал руки, надсмотрщика, когда запирал в чулане! Просто ты злопамятный, вот и всё.

Ты даже к имени моему придирался, говорил, что «кит» – это по-гречески «морское чудовище», хотя Кит – всего лишь сокращение от моего полного имени. Между прочим, «победитель» – так с греческого Никита. И никому, кроме тебя, не приходила мысль, что Кит – это чудовище. Просто я родился крупным ребёнком, а кит-рыба в нашей традиции – это добряк, а никакое не чудовище, это основа основ, земля на таких держится.

А сколько раз ты говорил, что у тебя нет брата, что я не брат тебе… Может, ты прав был? Может, тебя нет, брат? Нет и не было? А кто был?

Гражданин Французской Республики… Свобода. Равенство. Братство. Поди, дорожишь победами Бонапарта?