Мы сидели как-то утром, играли в преферанс, и вдруг над нашей крышей разорвался неприятельский снаряд. Все выскочили по своим местам и вдруг увидели, как по белоснежному полю движутся цепи или, вернее, лава конных частей. Двигались они очень густо. Мы открыли огонь, и было очень хорошо видно, как падали лошади и люди. Но в это время пришел приказ от нашего начальника боевого участка, что мы должны немедленно перейти в наступление и двигаться в направлении какой-то деревни, название которой не помню. И вот мы с этой крайней точки приближения к Москве двинулись обратно на юг. Как потом мы узнали, это были передовые части конной армии Буденного, который и разгромил, в сущности говоря, Белую армию.

Пройдя около двадцати верст по лютому морозу и совершенно обледенев, мы пришли в какую-то деревню, где уже расположились наши отступающие части. Так в конце октября началось наше отступление на юг, потому что, оказывается, дальше мы бороться со вновь сформированными частями Красной армии были совершенно не в состоянии.

Должен опровергнуть распространенное среди некоторых умов мнение, что были какие-то «оккупанты» (интервенты). Я три года провел на фронте в Добровольческой армии и не видел ни одного француза, ни одного англичанина, ни какого-либо другого солдата чужестранной армии. Все это вздор. Если и были представители англичан, греков и прочее, то все они околачивались в глубоком тылу, а на фронте ни одного солдата не было видно.

Мы шли и отступали все время по снегу, по сильному морозу, давали изредка арьергардные бои, но навалившейся массе красноармейцев наши поредевшие ряды сопротивляться не могли. Особенно активна была конница Буденного, которой командовали бывшие офицеры русской кавалерии.

Нужно отдать должное Англии, – она снабжала нас оружием, провиантом и одеждой. Мы все были одеты в английскую форму, но по нашим русским морозам английские высокие ботинки со шнурками оказались совершенно непригодными, так как нога замерзала в стремени. И гораздо лучше служили нам наши российские валенки, которые, правда, в оттепель никуда не годились, потому что промокали и сейчас же примерзали к ноге.

Таким образом, мы, кажется, на Рождество 1919 года докатились до Ростова-на-Дону и продолжали дальше отступление за Дон. Остановилась наша дивизия около города Батайска, это уже в Донской области. Красные держались тоже довольно пассивно, и боев больших во время этой стоянки около Батайска не было.

Кажется, в феврале 1920 года началось сильное давление на Юг со стороны красных. Несметные полчища конницы и пехоты начали атаковать наши позиции, и ввиду слабости наших сил и очень ограниченного количества бойцов нам пришлось отступать дальше – на Новороссийск, к Черному морю. Что нас ждало впереди – мы совершенно не знали. Мы – это строевые офицеры и строевые солдаты. Около начала марта мы отступили за Екатеринодар и, наконец, достигли порта Новороссийск, откуда уже шла полным ходом эвакуация гражданских лиц и тяжело раненных воинов. Так, на английском миноносце уехал и мой отец. Покинул Россию и отправился через Константинополь в Сербию, в Белград, где уже жили моя мать и Катя с детьми.