По оставлении города Ростова фронт образовался по линии реки Дон, где предполагалось, переформировавшись, дать отпор врагу. Отдельный Добровольческий корпус генерала Кутепова состоял из дивизий: Корниловской, Марковской, Дроздовской и Алексеевской, по-прежнему сильных духом и стремлением к дальнейшей тяжелой борьбе. Наша бригада{211} к 1 января имела 282 офицера и солдата при 11 орудиях: 3-я батарея – одно орудие образца 1902 года; 4-я капитана Тишевского – четыре английские легкие пушки; 7-я гаубичная – четыре английские гаубицы и 8-я гаубичная – два орудия образца 1902 года. 14 января прибыла 4-я батарея полковника Изенбека в составе пяти орудий образца 1902 года, с 8 пулеметами, 33 офицерами, 150 солдатами и 120 лошадьми, которая влила в себя самую старшую после генерала Маркова батареи батарею капитана Тишевского.

Началась лихорадочная работа по воссозданию батарей и приведению в порядок всего их имущества. Восстановлены: 1-я генерала Маркова батарея из четырех английских пушек; 2-я из двух образца 1902 года; 3-я – двух орудий 1902 года; 4-я – из четырех образца 1902 года; 5-я и 6-я батареи расформировались; 7-я и 8-я гаубичные по две английские гаубицы, то есть всего 16 орудий. На пополнение бригады пошел состав 9-й артиллерийской бригады.

Обстановка в станице Уманской со стороны казаков была нам враждебная: отказ от борьбы, агитация против нашей армии и добровольцев. 16 января генерал Деникин предъявил казачьему кругу требования: единого командования, единой власти, немедленного выступления Кубанских частей на фронт, напряжения всех сил тыла, прекращения агитации членов Кубанской рады, в заключение подчеркнув, что мы служим России и если казачество по этому пути не пойдет, то наша армия уйдет с Кубани. В итоге соглашение Верховного круга с главнокомандующим состоялось, но неприязненное отношение осталось, ко всему Рада была уже не в состоянии влиять на свои массы, развращенные пропагандой и дезертирством.

Наш корпус окреп, дивизия состояла уже из трех полков, небольшого состава, но, к сожалению, ее начальник, генерал Тимановский, умер от тифа, и дивизию принял доблестный генерал Канцеров, герой Великой войны и кавалер ордена Св. Георгия III и IV степеней, но совершенно не знакомый с особыми условиями войны гражданской. Помощником его назначался доблестный и всем известный полковник Блейш.

Красные, со своей стороны, тоже перегруппировались, по льду Азовского залива перешли небольшой группой из Таганрога и при поддержке местного населения захватили город Ейск. Для подавления восстания и ликвидации красных был двинут отряд полковника Блейша в составе 1-го генерала Маркова полка с четырьмя орудиями 4-й батареи и другой отряд полковника Докукина 2-го полка с двумя орудиями 2-й, для занятия Ейского укрепления и порта Катон. Дивизия сосредоточилась в ст. Староминской, оставив в Уманской больных и имущество.

26 января город атакой был захвачен и противник опрокинут на лед, где частью погиб, а частью вернулся и сдался. Еще утром, когда взвод 4-й проходил рысью мимо тюрьмы, то из нее выбежало до 50 человек офицеров и солдат с криком: «Ура! Марковцы, давайте нам скорее винтовки». Среди них – генерала Маркова батареи поручик Фишер{212} и несколько наших солдат, командированных в город Ейск по делам службы и захваченных в момент восстания в плен. Местные жители радушно встретили отряд, отказывались было брать деньги, как и изменилось отношение казачьего населения в станицах. Батареи и полки пополнились пленными, но это пополнение сыграло роковую роль в бою под Ольгинской. Опять началась эпидемия тифа; наступила суровая зима, и морозы доходили до минус 30 градусов.