23 декабря дивизия получила приказ выступить в резерв главнокомандующего в Уманскую станицу. Итак – снова на Кубань. Почти ровно год назад марковцы оставили ее и вышли на «широкую Московскую дорогу», и вот теперь… назад! «Эх, Кубань, ты наша родина…» Побежали по госпиталям за своими и кого можно было, кто хотел, брали с собой. Немало осталось тяжелобольных.

Ростов оставляли не особенно грустя. Да и сам он, казалось, целиком оставлялся жителями. Колонны полков перемешивались с вереницами подвод, карет с беженцами. Ночевка в канун Рождества на станции Батайск и Ново-Батайске. Затем дальше в путь. Жители выражали и радушие, и холодное отношение к непрошеным гостям. Умершего бойца отказались похоронить оба священника, и пришлось похоронить его самим: прочитали молитвы, пропели «вечную память» и засыпали могилу.

Полил дождь, тяжелее стал путь. И как раз это совпало с переходом из Донской области в Кубанскую. В первой кубанской станице, Кущевской, дивизия задержалась два дня. Но погода не изменилась, совершенно раскисла черноземная земля. Тяжело встретила Кубань. Переменилось отношение. Стало определенно враждебным. Даже в дома впускали неохотно.

– В чем дело? Почему не входите в дом?

– Казак говорит – войдете только через мой труп.

– Перейти через его труп!

Тяжелые неприятные разговоры о соломе, о воде, о посуде, об еде… На обостренные разговоры марковцы не шли, не до этого было, но припугивали: «Позови-ка своего мужа!» Станица была полна покинувшими фронт кубанцами.

Так начался для марковцев, как они говорили, «Третий поход на Кубань». По колена в грязи шли они дальше. Шли без строя. Было сказано: добираться до Уманской. Вечером 30-го, весь день 31 декабря и даже 1 января подтягивались они и кое-как располагались по отведенным районам. Узнали – оставлен Ростов и армия отошла за Дон.

Для марковцев основные моменты их борьбы за Родину почти точно совпадают с гранями лет. Конец 1917 года – начало вооруженной борьбы; конец 1918-го – конец борьбы на Северном Кавказе и выход на широкую Московскую дорогу; конец 1919-го – снова на Кубани и подготовка к новой борьбе. С душой, полной скорби и тревог, память перебирает имена ушедших. Их много. Очень много…

Капитан Образцов Дмитрий Васильевич. Студентом 3-го курса, минуя военную школу, идет добровольцем на фронт Великой войны в 14-й пехотный Олонецкий полк. Сразу же выявляет себя отличным солдатом и быстро награждается Георгиевскими крестами всех четырех степеней, а в начале 1915 года за боевые отличия производится в офицеры. Боевая школа, высокий культурный уровень сделали из него отличного офицера. Он награждается всеми боевыми наградами до Владимира IV степени включительно, и в 1917 году он уже командует батальоном. В конце 1917 года штабс-капитан Образцов в Добровольческой армии – рядовым, затем адъютант Офицерского полка, командир Офицерской роты, командир батальона, заместитель командира 2-го Офицерского генерала Маркова полка и, наконец, командир этого полка. В боях у Касторной капитан Образцов гибнет; его тело, исколотое штыками, в течение нескольких дней оставалось лежать на улице. К наградам, полученным в Великую войну, прибавились: знак отличия 1-го Кубанского похода, посмертное производство в чин полковника и… вечная о нем память, как о достойном Сыне Родины и Офицере.

Полковник Морозов Алексей Аполлонович, л.-гв. Павловского полка. На фронт Великой войны выступил в чине штабс-капитана, а с января 1917 года командует полком. В конце этого года он в Добрармии. Командует Офицерской ротой, приданной отряду Чернецова. В 1-м походе он при генерале Маркове, но всегда, как рядовой чин, на первой линии. В 1918 году назначается вместо убитого командира Св. – Гвардейского полка, полковника Дорошевича{189}, командиром полка, но вскоре оставляет этот пост и вместе с генералом Тимановским едет в Одессу и там назначается командиром 15-го стрелкового полка. После оставления Одессы вместе с генералом возвращается в ряды первых добровольцев и командует отрядами. Затем назначается командиром 2-го Офицерского генерала Маркова полка. 13 октября был ранен и только 15-го, вследствие осложнения ранения, оставил полк. В ноябре полковник Морозов заболел тифом и 21-го скончался. Погребен в усыпальнице Кубанского Войскового собора. Ранен был четыре раза; награжден всеми боевыми орденами до Георгиевского оружия включительно и, в заключение, высшей наградой, знаком отличия 1-го Кубанского полка.

Генерал Тимановский Николай Степанович гимназистом 6-го класса пошел добровольцем в Русско-японскую войну; получил два Георгиевских креста и тяжелое ранение. Лечился в Петербурге. При посещении лазарета Государь спросил его:

– Когда поправишься, что намерен делать?

– Служить Вашему Величеству, – был ответ.

Сдав офицерский экзамен, подпоручик Тимановский взял вакансию в 13-й полк 4-й стрелковой дивизии. Великая война. В дивизии все знают о поручике, а потом – полковнике Тимановском. Он один из самых доблестных солдат Русской Армии, отмеченный всеми боевыми наградами. Вернувшись в строй по выздоровлении от последнего тяжелого ранения, он назначается командиром Георгиевского батальона при Ставке.

Революция. Развал армии коснулся и его батальона. В конце 1917 года полковник Тимановский в Добрармии. Заместитель генерала Маркова в Офицерском полку; его командир; бригадный генерал; командир бригады в Одессе; начальник 1-й пехотной дивизии, затем Марковской. 18 декабря 1918 года – его смерть. Высшая награда генералу Тимановскому – терновый венец с мечом на георгиевской ленте – знак 1-го похода.

Слава и вечный покой генералу Тимановскому и его марковцам, душу положивший за Веру и Родину, за народ свой.