Ночь. Сильный мороз. 3-й полк на хуторе в лощине. Видимость, по покрытой снегом земле, до 1000 шагов. У марковцев обычная смена караулов и сон. Спят как мертвые. Еще бы! Минувшую ночь провели в лощине в тяжелом движении. Но не до сна лицам ответственным.

– Ты не спишь? – спросил вошедший в дом офицер своего соратника, при слабом свете лампы что-то записывающего в дневник. – После запишешь!

– Когда потом? Видишь, удобный случай. Да и есть что записать! – ответил тот.

– Да-а-а, – протянул вошедший и затем сказал: – Зашел к тебе потому, что вспомнились мне март и апрель этого года. Помнишь? Тяжело было: вперед, назад, а в общем – ни с места. Как это пели тогда в шутку? Красные нажмут, а мы врассыпную драпаем на Рассыпную. А с Рассыпной не было пути иного, драпали на Чистякове. Но с Чистякове всегда лишь на «Ура!», вперед на Никишины хутора… Теперь как-то не до шуток… Ну, пойду!

Наконец прибыл ординарец из штаба дивизии, и в 4 часа полк выступает на Чистякове. Сборы коротки, и полк «длинной и тонкой змеей» вытянулся по дороге. Колонна шла спокойно, без шума, без единого слова. Хрустел лишь снег под ногами. Темное звездное небо не далее как в 1000 шагах сливалось с землею, покрытой снегом; далее начиналась неизвестность.

Около 5 часов, когда полк пришел на станцию, там выстраивались части дивизии, а 1-й полк уже ушел.

– Командира 3-го батальона к командиру полка! – передали по колонне.

– Ваш батальон остается на станции в арьергарде дивизии, – торопясь и сухо говорил капитан Савельев. – Немедленно смените охранение 2-го полка на северной и северо-западной окраинах. Задача: оставаться до тех пор, пока полк не войдет в село Алексеево-Леоново. Вся дивизия идет через это село. Затем догоняйте полк.

1-й полк должен был начать атаку села еще в темноте, но задержался и начал ее с рассветом. С потерей 15 человек село было взято. Аевый фланг полка обеспечивала команда разведчиков.

«Мы быстро, чуть стало светать, заняли нашу позицию возле мельницы. Сначала наша артиллерия сильно била и мы видели, как конница Буденного была выбита из села и наша дивизия с многочисленным обозом втягивалась в него».

Алексеево-Леоново – большое село, растянувшееся с севера на юг по обе стороны лощины. Западная сторона его, на которую велась атака, низменная, восточная – возвышенная. Обе эти стороны в южной части села соединялись единственным мостом.

«Было 10 часов. Противник начал обстреливать нашу команду арт. огнем, и приблизительно в то же время последние части 3-го полка входили в село. Настроение у нас было прекрасное, и все думали, что все идет хорошо, так как дивизия заняла село».

Действительно, головной батальон 1-го полка занял возвышенную часть села и вышел на его северную окраину. Остальные батальоны его шли через мост и должны выйти – один за головным батальоном, другой на северо-восточную окраину села. Произошла задержка на подъеме: обледеневшую дорогу не могли взять пулеметные двуколки; лошади скользили, падали; им стали помогать проходившие роты.

– Не задерживаться! Вперед!

Головной батальон на северной окраине ждет подхода и батальонов, и своих пулеметов. Он не может пойти вперед, если не обеспечен правый фланг. (Левый упирался в лощину, за которой стояла команда разведчиков.) Впереди какие-то здания, и оттуда стреляют красные пулеметы. Выдвижение одной из рот стоило 20 человек потерь из 60. Наконец подъехали пулеметы, но пока разогревали воду в их кожухах.

К командиру батальона, капитану Папкову{180}, подскакивает командир полка, полковник Слоновский.

– Немедленно в атаку! Взять рудники! Вперед! – кричит он.

Капитан Папков, всегда хладнокровный, спокойный, всегда оценивающий обстановку, а действующий смело и решительно, возражает.

– В атаку! – вне себя кричит полковник Слоновский.

– Батальон. Вперед! – командует капитан Папков.

А между тем на подъеме улицы шла тяжелая, тревожная «осада» пулеметными двуколками, подводами с патронами, батареей, приданной 1-му полку. Много времени уходило на то, чтобы двумя уносами вытянуть одно орудие, затем другое, зарядные ящики… Крики, шум…

1-й батальон быстро идет вперед под пулеметным огнем. Сзади разворачивается другой батальон. Третий разворачивается на северо-восточной окраине, против которой уже лавы кавалерии. Атакующему батальону остается 300–400 шагов; вот, вот он ринется в атаку. Но внезапно из-за рудников вылетают густые лавы. Момент – и цепи батальона смяты. Лавы не задерживаются, летят к селу и сминают другой батальон. С первым кончают следующие волны лав. Красные перешли в атаку всем своим фронтом, обтекая село с востока.

Эту картину видела команда разведчиков на другой стороне лощины. «Слева показались тучи кавалерии. Я видел, как рубили первый батальон – высокая фигура капитана Папкова в белой «маньчжурской» папахе, по которой молотили шашки, останется у меня в памяти до смерти. Мы хотели броситься на помощь, но грозный оклик: «Стой! Назад!»

Правее – такое же и с сопротивляющейся группой капитана Цветкова. Передняя лава красных, подскакав к селу, спешивается и ведет наступление по нему, где в панике скачут подводы. Лавы, охватывающие село, отбрасываются; но их фланг обтекает село глубже по всей восточной окраине. Два орудия, первые поднявшиеся на гору, вылетают на окраину и успевают дать только два выстрела. Из села вылетают в атаку сотни штаба дивизии и 1-го полка. Красные отскакивают перед ними, но атакуют их во фланг. Сотни отлетают к югу и окончательно выходят из боя.

Бой в селе. 1-й полк совершенно расстроен. Еще держится батальон на восточной окраине, но за ним в селе красные. 2-й полк еще в селе, вдоль улицы через мост. Он расстроен всем, что происходит на подъеме. Руководства им нет. 3-й полк на западной окраине отбил атаку кавалерии, но уж наступает пехота. На улице, на площади затор – батареи, пулеметы, подводы. Командир батареи видит наступающих красных, ставит как-то одно орудие на позицию, и… выстрел. Произошло что-то невероятное: лошади рванулись в стороны, все смешалось.

«Начальник команды быстрыми шагами шел к нам; как только приблизился, приказал немедленно построиться и следовать за ним. Спустившись в село, мы увидели роту 3-го полка, с колена залпами отбивающую атаку конницы. Миновав обозы и выйдя на западную окраину села, мы увидели, что прямо на нас несется с двух сторон конница. Начальник приказал остановиться, и мы из-за плетней залпами, на расстоянии ста шагов отбили атаку и двинулись в направлении ручья» (поручик Майборода{181}).

Поручик Незнамов{182} дает некоторые подробности: «Обозы, в которые врезалась кавалерия, помчались вперед. Одно орудие проскочило мостик, но сломало его; второе застряло на нем. Обозы кучей… Когда на нас налетала кавалерия, мы в упор отбили ее, посбивав многих».

Капитан Шевченко увидел ясно, что сопротивляться больше невозможно, и стал выводить свою команду.

Но что с арьергардным батальоном? Он оставлен на станции. Светает. Показалась колонна кавалерии, идущей вдоль полотна по обе его стороны. Под пулеметным огнем она быстро спустилась в лощину и скрылась в ней. Перед батальоном она может появиться в 600–800 шагах. Это не страшно. Но показался бронепоезд. Он вошел в выемку. Показались и цепи пехоты красных. Батальон уже чувствует свое полное бессилие: с ним не оставлено ни одного орудия. Бронепоезд приближается к станции.

Из лощины на левый фланг батальона вышла лава, но под обстрелом скрылась обратно. Начал огонь бронепоезд, целясь по стреляющим пулеметам. Безнадежно оставаться здесь батальону, хотя еще виден хвост колонны дивизии. Батальон начал отходить. Едва он вышел из поселка, как кавалерия атаковала его, но неудачно. Отойдя еще немного, он оказался под обстрелом бронепоезда справа. Батальон принимает несколько влево, но не может не только обороняться, но и, самое главное, обеспечить тыл дивизии. Выход один – перейти небольшую лощину и занять позицию на противоположном высоком ее краю. Там он видит на западной окраине 3-й полк, до левого фланга которого нет и полуверсты. Позиция отличная, фланкирующая подступы к селу.

Внезапно слева на него налетает дивизион кавалерии, который отбит. Однако батальон уже не может оставаться на этой позиции; он должен был отойти за другую небольшую лощину. В момент перехода он снова подвергся атаке и снова отбился, потеряв 16 человек. За следующей лощиной батальон оказался лишь зрителем агонии дивизии в Алексеево-Леоново, поставив себе задачу не допустить противника обойти и вторую лощину и отрезать путь отхода выбиравшимся из села по большой лощине, шедшей из него.