Я подождал полчаса и несколько раз безуспешно попытался вызвать «Скарлину» на связь. Быстро темнело, и я попросил «Пегаса» сделать вечернюю съемку, пока еще было видно хоть что-то. Кроме того, что там все покрытом трупами, мы ничего не увидели. По всей позиции было разбросано несколько десятков наших и украинских солдат. Окоп, в котором был «Скарлина», был завален, и я не смог разглядеть, жив он или нет. Движения со стороны противника тоже не было видно. Нужно было торопиться и принимать решение.

— «Крапива» — «Констеблю»?

— На связи.

— Связь с позицией потеряна. Я собираю группу и иду туда сам. Ставлю тебя в курс.

В это время «Бас» стал подавать мне сигналы, что тоже хочет пойти в бой отбивать эту позицию.

— Командир, тут «Бас» тоже хочет со мной пойти…

— Нет! — жестко отрезал он. — Пусть занимается своей работой.

«Бас» надулся и погрустнел. В ответ на это я пожал плечами и выключил рацию.

— Ну ты сам все слышал.

Мне нечего было добавить к сказанному командиром.

Я перебежал к «Пивбару» и встретил там Леху «Магазина», который слушал весь день наши переговоры по рации.

— «Констебль», я с тобой пойду, — сказал он как отрезал. — С командиром я все решу. Он вышел на связь и как-то легко договорился с «Крапивой». Леха оставил старшим «Деда», и мы пошли дальше.

— Короче, план такой, — стал я предлагать вариант, — по-тихому подползаем, смотрим, что там. Если что, просто забросаем их гранатами.

— Как скажешь, — просто сказал Леха.

— Если не сейчас, то завтра они опять там окопаются, и все наши старания и потери впустую.

Мне было привычно страшно идти в накат, но этот страх не обезоруживал, а мобилизовывал. Добравшись до центрального Жениного блиндажа, я забрал группу из пяти человек, которой руководил «Миннеаполис».

— О! Здорово командир-однодневка!

К этому моменту «Миннеаполис» имел уже три ранения. Как только он становился командиром группы, в первом же штурме его легко трехсотило, и он уезжал в госпиталь.

— Я же не виноват, — надулся «Миннеаполис».

— Да, я шучу!

Я хлопнул его по плечу.

— Короче, мужики. Вот четыре теплака.

Я раздал бойцам приборы ночного видения.

— Сейчас подползаем к позиции и смотрим, есть там хохлы или нет. А дальше по обстоятельствам.

— Может утром, командир? Темно очень, — от лица всех стал спрашивать один из бойцов.

— Поверь, мне тоже очень страшно. Но сейчас есть хоть один процент, что их там нет. А утром этого процента не будет. Утром придется штурмовать по новой. Смерть и ранения тех, кто «стерся» сегодня, окажутся напрасными, — спокойно объяснил я им.

Мы подползли к позициям максимально близко, и два бойца первыми запрыгнули в траншею. Я лежал и пытался в «ночник» рассмотреть тепловые сигнатуры, которые исходят от живых людей. Не было ни одного блика. Мертвые не отсвечивают.

— «Констебль» — «Миннеаполису»? Никого нет. Только темно очень.

— Хорошо, — обрадовался я.

Мы с Лехой и остальными перебежали «открытку» и запрыгнули к ним. «Скарлину» мы так и не обнаружили, и я боялся, что его рация осталась у украинцев. Он лежал дальше в одиночном окопе, который был завален трупами.

Мы нашли много оружия и взяли первый трофейный М-240 — американский штурмовой пулемет. Это был верх оружейного искусства. Если сравнивать его с машинами, то это был прекрасный спорткар. Сбоку у него был выгравирован лазером QR-код, при наведении на который ты попадал на сайт с подробной информацией о месте и фирме изготовителе.

Пулемет был практически нулевый, и именно он долго не давал нам покоя.

— Задолбали они нас этим пулеметом!

— Теперь он будет стрелять в другую сторону, — сказал Леха и, будучи любителем красивого оружия, нежно погладил его.

— Короче, мужики, отползите метров на двадцать, на край леса, и там окопайтесь, — сказал я.

Я понимал, что ставлю им тяжелую задачу: окопаться в январе месяце, в промерзшей земле, было очень сложно.

— Не спите и копайте. Потому что утром они вернутся.

Бойцы понимающе кивали.

— Сегодня нам повезло, что обошлось без боя.

— Как говориться, — продолжил Леха, — лучший бой — это бой, который не состоялся!

— Как рассветет и вас не будет видно в теплаки, нужно найти «Скарлину» и его рацию.

Группа отползла окапываться, чтобы не сидеть на пристреленных позициях, и взяла под контроль пересечение трех дорог. Оставив им пулемет, я вернулся в расположение. Мы решили подождать до утра и не перепрошивать наши станции.

Мы шли по позициям к «Пивбару» и бойцы, которые следили за ситуацией, встречали нас уважительными взглядами.

— Блин, «Констебль», красавчик! Уважуха, «Магазин», за смелость!

Для них было важно, что командир, как и они, ходит в бой и не прячется за их спинами. Мне было неловко слышать похвалу, так как особо мы ничего не сделали.

По дороге назад я сделал доклад командиру, что опорник наш.

— Принял, — сухо ответил «Крапива».

Но я знал, что он доволен работой ребят.

«Меня опять пронесло. Я жив. Интересно, сколько раз мне еще повезет? И когда это везение закончиться?», — размышлял я на ходу о себе и превратностях судьбы на передке.

Последняя неделя была изматывающей и адской, но мы по-прежнему здесь и даже продвигаемся вперед.