Мартовское наступление было первым испытанием для ижевцев в новых боевых условиях. Перед наступлением был получен приказ командующего Западной армией генерала Ханжина, специально обращенный к ним. Не доверяя ижевцам и сомневаясь в их желании сражаться против красных, генерал Ханжин решил поднять их боевое настроение и указывал в приказе, что наступление приведет к освобождению Ижевска и они будут туда немедленно отпущены. Этим приказом генерал Ханжин исключал ижевцев из числа добровольцев, обязанных служить до конца. Ижевцы попадали в положение каких-то временно обязанных, которым разрешалось принять участие в военных действиях, но от которых было желательно избавиться. Неосторожное и ненужное обещание генерала Ханжина ижевцы крепко запомнили.
Несмотря на донесения полковника Молчанова, что настроение у ижевцев превосходное и они с нетерпением ждут приказа о наступлении, генерал Ханжин продолжал сомневаться до последнего дня. Накануне наступления он приказал полковнику Молчанову прислать ему краткую условную телеграмму: «пойдут» или «не пойдут». Хорошо уже изучивший своих подчиненных и вполне уверенный в них, полковник Молчанов без колебаний ответил: «Пойдут».
6 марта 3-й Уральский корпус, которому была придана Ижевская бригада, начал наступление из пункта сосредоточения на юг, в направлении на город Уфу. Ижевцы рвались в бой. В первые же дни они разгромили красных, бывших перед ними, и начали неотступное преследование. Враг не выдерживал ни одного удара. Если он был силен с фронта, обход с фланга или в тыл, обычно по глубокому снегу, решал участь боя. Во время атаки одной деревни батальон бросился в незамерзшую горную речку и, по горло в ледяной воде, атаковал противника. Только выбив врага из деревни, они пошли в избы сушить свою одежду, обратившуюся в ледяную кору. Пленные красноармейцы говорили, что не могут понять, как белые способны так быстро атаковать по глубокому снегу. У них прошел слух, что их противник движется на паровых лыжах. «Не успеваю следить за орлиным полетом молодецкой бригады», – начинает свой приказ командир Уральского корпуса генерал Голицын.
Ежедневно было три-четыре боя. Наступавшие рядом соседи начали отставать. Через семь дней бригада подошла на полперехода к городу Уфе. Здесь, на фронте деревень Подымалово – Красный Яр, произошли последние бои перед захватом Уфы. 13 марта 1-й Ижевский полк получил задачу выбить красных из деревни Подымалово, а 2-й – из села Красный Яр. 2-й полк встретил упорное сопротивление у села Красный Яр, но после двухчасового боя выбил красных из этого села. Бой 1-го полка у деревни Подымалово был проведен быстро и очень удачно и посеял большую панику у красных в городе Уфе, которые поспешно оставили город.
Подробности этого боя заслуживают того, чтобы на них остановиться. Деревню Подымалово, находившуюся в 12 верстах от Уфы, занимал 229-й стрелковый полк 26-й красной дивизии. Полк был совершенно свежий, державшийся в резерве для отпора противника у самой Уфы. Он насчитывал более 1500 бойцов и укрепился около деревни. Красные были так уверены, что им удастся отбить наступление белых, что весь обоз держали в самой деревне. Утром 13 марта 1-й полк, ночевавший в деревне Камышонке, начал наступление двумя батальонами: 2-м с фронта и 3-м в обход правого фланга противника, угрожая отрезать его от Уфы. 1-й батальон был в резерве. Полку был придан один эскадрон Конного дивизиона и батарея из четырех трехдюймовых орудий. Когда 2-й батальон развернулся и начал наступление цепями, подойдя на 1 версту к противнику, из деревни Камышонки прискакал ординарец и доложил командиру полка, что эту деревню, где были оставлены хозяйственная часть и обоз полка, захватил коммунистический отряд, появившийся со стороны села Красный Яр. Командир полка решает сначала выполнить задачу и разбить противника в деревне Подымалово, а потом действовать против врага, появившегося в его тылу. Но нужно ускорить выполнение задачи. Батарее отдается приказ выдвинуться в цепи пехоты на открытую позицию и открыть усиленный огонь; 1-й батальон усиливает цепи 2-го батальона; эскадрону и конной разведке приказано приготовиться к атаке. Ижевцы, увидев пушки в своих цепях, не дожидаясь команды, побежали вперед с криками «Ура!». Командир полка во главе конных бросился вдоль дороги в атаку.
Участник боя вспоминает: «Что получилось – трудно описать. У ижевцев неописуемый подъем. Воля противника подавлена. Красные бегут на Уфу. Снаряды точно ложатся на дорогу и бьют бегущих. Конные доскакали до красных и остановились на момент – огонь своей же артиллерии преградил дорогу. Артиллерия прекращает огонь и мчится в Подымалово. Противника преследуют на 5 верст в сторону Уфы. Красноармейцы с поднятыми руками возвращаются обратно и толпами сдаются».
У Подымалова было взято в плен 1280 человек, в том числе командиры всех трех батальонов, несколько комиссаров, захвачено 16 пулеметов и весь обоз 229-го полка с большим количеством патронов, запасов обмундирования и обуви, продуктов и фуража. Успел бежать в Уфу командир полка с небольшой горстью своих бойцов. Разгром красных произошел очень быстро и с небольшими потерями в
1-м Ижевском полку. Когда наш успех был налицо, командир полка послал две роты на деревню Камышонку, которые выбили оттуда отряд коммунистов и освободили наших пленных.
Отличные действия всего состава 1-го полка и приданных ему артиллерии и конницы в бою у Подымалова не являются исключением. Они выказывались ижевцами не раз в течение операции в эти дни мартовского наступления. Но здесь также обращает на себя внимание мужественное решение командира полка – сначала всеми силами разгромить главные силы врага и выполнить поставленную задачу, а потом уже заняться противником, прорвавшимся в тыл и захватившим полковой обоз. Решение, доступное военачальнику высокого класса, обладающему верным глазомером и твердой волей.
В то время как шли бои у Подымалова и села Красный Яр, конный разъезд ижевцев проник к железной дороге западнее Уфы и включил телефон в провода, по которым красные в городе вели разговоры со своим тылом. Выяснилась полная паника в рядах красных и растерянность среди их командного состава. Полковник Молчанов донес об этом генералу Голицыну и просил разрешения атаковать Уфу с запада. Уфа не входила в полосу наступления Ижевской бригады, но паника у противника и успешное движение бригады впереди остальных частей корпуса давали возможность использовать положение и захватить город ранее намеченного срока. Но честь захвата Уфы должна была принадлежать, по заранее разработанному плану, шефскому Уральскому полку, наступавшему левее ижевцев. Генерал Голицын отказал полковнику Молчанову в его просьбе, а вместе с тем просил и молил не атаковать Уфы.
Уфа была захвачена позднее, чем это было возможно. Но 25-й Уральский полк, вошедший в город с севера, должен был разделить свои лавры с частями 11-й Уральской дивизии, наступавшими с востока и вошедшими в город одновременно с северной колонной.
Первые боевые действия ижевцев в составе Западной армии, под блестящим руководством полковника Молчанова, показали превосходное качество бригады и получили общее признание. Также вполне оправдалось желание начальника бригады не торопиться с заменой молодых и, как предполагалось, неопытных начальников в малых чинах более опытными офицерами с авторитетом прошлых заслуг. Гражданская война имеет свои особенности и, в том числе, предъявляет свои требования к командному составу. Борьба идет не для защиты Родины от нападения внешнего врага, а, в коротких словах, за установившиеся государственные и общественные порядки против новых, обычно разрушительных идей. Настроение борющихся масс меняется, и «перелеты» из одного лагеря в другой – обычное явление. Начальнику мало иметь авторитет, хотя бы и вполне заслуженный. Необходимо получить полное доверие от своих подчиненных, и тогда моральная устойчивость будет сильна. Не только при временных неудачах, но даже и при крушении всей борьбы рядовой состав армии идет до конца за начальником, заслужившим доверие, и готов на предельные подвиги и самопожертвование.
Молодые командиры ижевских частей выдвинулись на свои посты ходом событий – «война родит героев». Для выяснения вопроса об их «неопытности» полковник Молчанов дал им возможность показать свои способности управлять боем. Он действовал здесь очень осторожно и осмотрительно и не ошибся. Поэтому, хотя командир 1-го полка и получил предупреждение, что он может быть заменен, – теперь, когда он блестяще выдержал экзамен, в этом отпадала необходимость. Поручик Михайлов с большим искусством командовал своим полком и прошел с ним весь Сибирский поход до Забайкалья. Командир 2-го полка поручик Ляпунов хорошо руководил боевыми действиями своего полка и был вполне на своем месте. Он был тяжело ранен в октябре на реке Тоболе и умер через несколько дней. Командир артиллерийского дивизиона поручик Кузнецов оказался выдающимся артиллеристом. Его любили в бригаде за своевременную поддержку в бою и ценили необыкновенную способность точно и быстро определять расстояние до целей. Он часто открывал огонь на поражение без пристрелки.
Единственным начальником, оказавшимся не вполне на своем месте, был командир Конного дивизиона. Он был заменен командиром эскадрона прапорщиком Багиянцем. По происхождению турецкий армянин, он прибыл на завод для закупки винтовок, но события в России и восстание на заводе лишили его возможности вернуться на родину. Он быстро овладел русским языком, принял горячее участие в восстании и отличался большой смелостью, хотя и не всегда разбирался правильно в обстановке. С ижевцами он провел все походы и с ними же отступил в Китай. При нападении хунхузов на ресторан, где он работал, Багиянц уложил из револьвера несколько грабителей. Когда он был ими убит, разъяренные хунхузы распороли его живот и обмотали убитого его же кишками.