Гришу Кострова посадили вместе с неряхой Саней Куницыным. С Куницыным за месяц уже посидели двое, и обоих он сделал неряхами. Теперь посадили Гришу.

Куницын постоянно шмыгал носом. У Куницына были постоянно грязные руки. Утром его приводила бабушка, и он был чистым. Его проверяли санитары и ставили в списке плюс.

Но к последнему уроку он успевал наставить кляксы на руки, а иногда и на щёки. Ещё он находил где-то разную грязь. Локти пачкал мелом, перемазывался в смоле. Однажды, когда его решили оставить на перемену в классе, он и в классе нашёл ржавое место у труб и перемазался в этой ржавчине.

Гриша отсидел с Саней Куницыным первый урок. На первом уроке Куницын был чистым.

Но потом, когда все писали букву «л», две строчки, Куницын в середине листа сделал большую кляксу. Он не промокнул её, а захлопнул тетрадь и провёл по обложке кулаком.

Потом снова раскрыл и показал Грише, какая интересная получилась на листе фигура. Как жук. Толстый жук отпечатался на обеих страницах.

Тогда Гриша отвинтил колпачок у ручки и тоже поставил две кляксы. Как Куницын, он так же захлопнул тетрадь и нажал кулаком на обложку. Получился не жук, а бабочка. Бабочка с усиками.

За эту бабочку Гриша получил двойку. Двойка тоже была почему-то с усиками.

— Саня Куницын — он всегда нечаянно ставит кляксы, и ему поэтому три с двумя минусами, — сказала Маргарита Львовна, учительница, — а тебе, Гриша, два. Серёжа, твой брат, никогда не рисовал специальных клякс.

Она любила вспоминать про Серёжу, потому что учила его когда-то целых четыре года.