Джим Коулмен и Полли Нельсон, новобранцы в юридической фирме «Уилмер и Катлер», взялись защищать Теда Банди бесплатно. Первое, что они сделали, – обратились к психологу, доктору Арту Норману, с запросом на психологическое освидетельствование осужденного. Их целью было спасти Банди жизнь, опротестовав приговор, вынесенный ему по делу Кимберли Лич. Адвокаты собирались заявить о невменяемости подсудимого, и вердикт доктора Нормана их ошеломил.

Норман – как доктор Эл Карлайл за десять лет до него – заключил, что Тед психически здоров. Ему просто нравится убивать. Он как охотник на оленей – преследует добычу, убивает и грузит в кузов своего пикапа. Вот только его добыча куда более ценная и труднодоступная: красивые молодые девушки.

Нельсон и Коулмен запретили Теду переписку с Кеппелом и Хэгмайером, догадавшись, что тех интересуют совершенные им преступления, а не психология серийных убийц вообще. Тед был сильно разочарован, поскольку привык считать себя экспертом на службе полиции и ФБР.

В начале мая 1987 года «Ассошиэйтед Пресс» опубликовало статью Рональда М. Холмса из Колорадо, преподавателя криминального права в Университете Луисвилля. Он утверждал, что беседовал с Тедом и тот рассказал ему в третьем лице, что, когда ему было одиннадцать лет, он изнасиловал и убил девочку, а труп выкинул в канаву возле ее дома. Также Холмс упоминал на своих семинарах, что количество жертв Теда исчисляется не десятками, а сотнями.

Этот материал привлек большое внимание на Северо-Западе, где до сих пор не могли найти похитителя и убийцу восьмилетней Энн-Мари Берр из Такомы. Берры жили по соседству от Банди, и Тед развозил в этом районе газеты. После ареста Банди в Юте в августе 1975 года он стал главным подозреваемым по этому делу. Но Тед категорически отрицал любое участие в исчезновении Энн-Мари. По его словам, он тогда был нормальным, здоровым подростком, и даже мысль о том, чтобы причинить боль человеческому существу, была ему чужда и отвратительна.

В декабре 1987-го окружной судья Дж. Кендалл Шарп отверг ходатайство Нельсон и Кулмена о новом процессе по делу Лич. По его мнению, «никто в зале суда всерьез не допускал мысли о том, что Банди может быть невменяемым».

Время поджимало, и Тед, проконсультировавшись с еще одним своим адвокатом, Дайан Вейнер, решил, что настал момент всерьез задуматься о чистосердечном признании – с единственной целью отсрочить казнь. На предварительном слушании Тед заявил, что процесс интервью займет не менее года, и еще два года он просит в качестве награды за откровенность. Кроме того, он снова пригласил на разговор Роберта Кеппела.

Адвокаты запретили Теду переписку с профайлерами, догадавшись, что тех интересуют совершенные им пре– ступления, а не психология серийных убийц. Тед был сильно разочарован.

Тед хотел поговорить об изучении серийных убийц, которым занимался Отдел поведенческих исследований.

– Не каждый осужденный по такому делу согласится говорить с агентами, – подмигнул он.

Намек был понятен.

– И даже если согласится, – продолжал Тед, – неизвестно, будет ли он полностью откровенен.

Наставляя Кеппела, словно своего студента, Тед начал излагать ему собственные взгляды на изучение серийных убийц. Он много рассуждал о «морали убийства», эмпатии к преступнику, необходимой для того, чтобы вызвать его на откровенность, о принципах ведения беседы. В конце он предложил Кеппелу выступить на его стороне на слушаниях об отсрочке исполнения приговора. Кеппел ясно дал понять, что участвовать в этом не собирается.

Весной 1988 года на выборах губернатора во Флориде победил республиканец Боб Мартинес. Однако на участь Теда это никак не повлияло. Мартинес, как и его предшественник, был решительно настроен предать Банди казни. Тед написал письмо своему адвокату Полли Нельсон, требуя, чтобы она подала новое ходатайство об отсрочке исполнения в обмен на полное признание. Нельсон прилетела из Вашингтона к нему во Флориду, чтобы «послушать, как это признание будет звучать».

Банди начал с того, что отказался обсуждать преступления, совершенные им во Флориде, – якобы ради людей, убежденных в его невиновности. Речь шла о жене Банди, Кэрол Энн Бун. Он не хотел разочаровывать ее и давать ей понять, насколько сильно она обманута. Кэрол Энн регулярно навещала его в камере смертников (и даже проносила наркотики – их приходилось прятать во влагалище, а Тед уносил их к себе в камеру в прямой кишке) – и занималась с ним сексом. Это было возможно, если заплатить охраннику двадцать пять долларов. Все обитатели отделения смертников скидывались по пять баксов, а потом бросали монетку, и тот, кто выигрывал, получал возможность «взрослого» свидания прямо в коридоре. Именно так была зачата их с Банди дочь.

Нельсон спросила Банди, правда ли то, что на его счету не десятки, а сотни жертв. Тед, помявшись, сказал, что их было тридцать пять. Про девушку-автостопщицу в Айдахо он помнил, что дважды бил ее по голове монтировкой, поскольку тогда еще не овладел своим «фирменным» ударом, и после первого она пришла в себя. Он высадил ее на обочине в глухом месте, заставил раздеться и встать на четвереньки. После этого Банди сфотографировал ее на «Полароид».

– Где же эти фотографии? – поинтересовалась Нельсон, и Банди поведал ей шокирующую правду.

Сразу после первого ареста в Юте, когда его, сфотографировав и оформив, отпустили домой из участка, он уничтожил всю свою коллекцию полароидных снимков жертв. Коллекция была большая, и Теду было очень жаль лишиться ее, но он чувствовал, что земля горит у него под ногами.

Он задушил девушку, насилуя ее анально. Перед этим он обещал, что отпустит ее, но быстро сообразил, что жертва сможет впоследствии его опознать. Труп он оттащил в заросли, а на следующий день вернулся на то же место, чтобы сделать еще фотографии и расчленить тело.

Нельсон была потрясена яростной мизогинией Банди. Он не испытывал никакого сочувствия к той жертве. При этом Тед вовсе не хотел шокировать своего адвоката. Он лишь получал садистское наслаждение от того, что наконец-то имеет возможность рассказать эту историю во всех деталях. Убийства были достижением всей его жизни. А воспоминания о них – свидетельством его мастерства, ловкости и удачливости.

В июле суд одиннадцатого округа подтвердил решение судьи Шарпа. В ноябре Нельсон и Коулмен подали ходатайство в Верховный суд США. Это была последняя надежда Банди. Но и она пошла прахом, когда 17 января 1989 года Верховный суд отказал в отсрочке – лишив адвокатов возможности дальнейших маневров. В полдень того же дня губернатор Мартинес подписал последнее распоряжение о смертной казни для Теда Банди. Ему оставалось жить всего неделю.

Дайан Вейнер, представлявшая интересы Банди по гражданским делам, позвонила Кеппелу в Сиэтл спросить, согласится ли он прилететь и выслушать «последние признания» Теда. Свидание было назначено на 20 января.

За сохранение Банди жизни взялись бороться психологи и психиатры, в том числе консультант и друг Кеппела доктор Либерт. Он даже выступил по телевидению с предложением перевести Банди в Вашингтон, в тюрьму Вала-Вала, где его будут изучать и обследовать. Если бы Банди десять лет назад согласился на досудебную сделку, которую предлагал ему прокурор по делу «Хи Омега» Ларри Симпсон, такой исследовательский проект был бы вполне возможен, а Теду не грозило бы скорое свидание со «Стариной Спарки», то есть электрическим стулом.

Помимо возмущения общественности, жаждавшей казни Банди, было еще два обстоятельства, препятствовавших его планам. После стольких лет лжи и уверток кредит доверия к Теду был исчерпан. Понимая это, он обещал указать, где находятся останки его жертв. Те, что уже были обнаружены близ Иссакуа и Тейлор-Маунтин, автоматически исключались. Но за прошедшие пятнадцать лет почвы наверняка сместились, кости могли истлеть или уйти глубоко под поверхность земли. Следовало учесть и сезон: в январе лесистая местность, в которой Банди предпочитал избавляться от трупов, наверняка была покрыта снегом и льдом. Никакой поисковой группе не удалось бы найти останки с вечера пятницы 20 января, когда Банди начал говорить, до утра вторника 24 января, на которое была назначена казнь.

Кеппел ехал на встречу без особых ожиданий. В отличие от спокойных бесед, которые проходили между ними в 1988-м, на этот раз в допросной царила обстановка сильного стресса. Банди настоял, чтобы Дайан Вейнер присутствовала при разговоре, и она сидела рядом с Кеппелом и Биллом Хэгмайером, а Банди с охранниками – по другую сторону плексигласовой перегородки.

Времени на то, чтобы постепенно попытаться разговорить Теда, у Кеппела не было. Как и аудитории, замершей в ожидании его невероятных признаний. По прошествии стольких лет и родные жертв, и выжившие после его нападений уже не интересовались тем, что Банди может сказать. Кеппелу важно было выслушать его только из профессиональных соображений.

Поэтому, когда Тед прошептал имя Джорджанны Хоукинс, Кеппел напрягся всем телом и подался вперед, к прозрачному барьеру. Тед попросил листок бумаги и нарисовал на нем какую-то схему. Так же тихо, показывая листок Кеппелу, он сказал:

– Я отрезал ей голову. Оставил ярдах в пятидесяти от дороги и закопал. Там, где камни.

– А остальное? – спросил Кеппел дрогнувшим голосом.

– Там же, где другие.

Под «другими» имелись в виду Дженис Отт и Дениз Насланд. Впервые Тед подтвердил, что убил всех троих. Больше он не мог считаться осужденным по косвенным уликам – Тед сделал признание. Сразу три «глухаря», висевших на Роберте Кеппеле, были раскрыты одновременно. Кеппел попросил рассказать, как была убита Джорджанна Хоукинс.

– Хорошо, – кивнул Банди. – Давайте двигаться пошагово.

Он закрыл глаза и не открывал их, пока не закончил свою историю. Он рассказал, как воспользовался уловкой с костылями и чемоданом. Как попросил Джорджанну помочь донести чемодан до машины, припаркованной в темном тупике. Как ударил ее по голове припасенной заранее монтировкой, сковал наручниками и затолкал в машину. Он повез девушку в сторону Иссакуа, свернув на I‐90 на восток. По пути жертва, истекающая кровью, пришла в себя и стала бормотать что-то про экзамен по испанскому.

Добравшись до места, Тед снова ударил ее монтировкой, потом задушил и прикопал тело в неглубокой ложбинке за деревьями. Затем, по его словам, стало светать, и он уехал. Получалось, что в своем рассказе Банди пропустил почти шесть часов, и Кеппел спросил его об этом. Говорить вслух о том, что он делал с телом Джорджанны Хоукинс, Тед в присутствии охраны не собирался, понимая, что в таком случае у него не останется ни единого шанса избежать казни. Зато он сообщил, как вернулся на место похищения, чтобы забрать оттуда белую лаковую балетку, которая свалилась с ноги Джорджанны от удара, и белые серьги-кольца, которые были у нее в ушах в момент нападения. Все это он проделал практически на глазах у полицейских, дежуривших возле общежития.

Не скрыл он и того, что дважды возвращался на холм близ Иссакуа к трупу девушки.

– Возвращались, чтобы заняться сексом?

– Ну, я не хотел бы сейчас об этом гово– рить.

В третий раз он приехал на холм спустя две недели после убийства.

– Зачем? – спросил Кеппел.

– Просто посмотреть, что да как. Знаете ли, много всякого происходит в голове в такие моменты. Это так сразу не объяснишь, тут нужно время. Я потому и говорил, что надо следить за местом, где оставлен труп. Тут и очарование смерти, и некрофилия, разное такое. Но, конечно, в июне, спустя пару недель, от тела почти ничего не осталось. Природа!

На вопрос о том, как была убита Донна Мэнсон, Тед отвечать отказался. Сказал только, что выбросил ее тело в горах. По словам Банди, общее количество его жертв в штате Вашингтон составляло одиннадцать, включая Кэти Паркс. Однако следствию было известно только восемь. Имен Банди назвать не мог, но сообщил, что всех их закопал, поэтому детективы о них и не знали. Эти трое жертв так и остались безымянными. Их останки не найдены по сей день.

Банди упомянул, что начал убивать в 1972-м, но потом быстро поправился, сказав, что это случилось в 1974-м. Кеппел уточнил, были ли его жертвами Кэти Девайн и Энн-Мари Берр, но Банди свою причастность отрицал. Точно так же он заявил, что не имеет отношения к нападению на двоих стюардесс в Сиэтле.

Больше всего его интересовало, заявит ли Кеппел о своем желании больше выяснить об убийствах, что означало отсрочку казни. Кеппел объяснил, что отсрочка не в его власти. В глазах у Теда стояли слезы.

– Я не прошу о снисхождении. Я могу точно обозначить сроки. Нам понадобится месяца два-три, чтобы пройтись по всем жертвам, с начала до конца. Чтобы я все рассказал. Потом можете использовать это, как сочтете нужным.

Он почти умолял.

– Вы же понимаете, что до меня все равно доберутся. Но вы работали над этим делом пятнадцать лет, Боб. Что решит пара месяцев?

В воскресенье у Банди состоялась встреча с детективом из офиса шерифа Солт-Лейк-Сити Деннисом Каучем. До этой встречи было известно о трех его жертвах в Юте: Мелиссе Смит, Дебре Кент и Лоре Эйм. Теперь Банди признался, что убил шестнадцатилетнюю Нэнси Уилкокс и пятнадцатилетнюю Сьюзан Кёртис. Имена еще трех жертв он не знал.

Из департамента полиции Вейл к Теду приехал детектив Мэтт Линдвалл, чтобы поговорить об исчезновении Джули Каннингем. Линдвалл был знаком с жертвой лично. Банди рассказал, что с помощью трюка с костылями заманил Каннингем к себе в «Фолькваген». Как обычно, пассажирское сиденье в машине было снято. Он ударил ее монтировкой по голове, сковал наручниками и повез на запад. Каннингем, как многие другие жертвы Банди, по дороге пришла в себя. Банди не запомнил, что она говорила, потому что был пьян.

Кеппел объяснил, что отсрочка казни не в его власти. В глазах у Теда стояли слезы.

Он отвез Каннингем за девяносто миль от места похищения, в небольшую общину Райфл, Колорадо, где нашел подходящий проселок, чтобы съехать с дороги.

– Что было, когда вы остановили машину?

Тед сделал паузу.

– Она попросила ослабить наручники. Я так и сделал. Потом вылез из машины оглядеться. Отошел немного, а она, похоже, сняла наручники и попыталась вылезти тоже. Конечно, она не знала, где мы, как и я. Вряд ли после таких ударов она могла бежать. В общем, я увидел, как она выбирается из машины. Дальше все как в тумане. Помню, была потасовка, и я снова ударил ее, так что она лишилась чувств.

– А потом? Когда она потеряла сознание? – спросил Линдвалл.

Банди внимательно посмотрел ему в лицо:

– У меня такое чувство, что вы с ней были знакомы.

– Да, я ее знал. Мы одно время жили по соседству.

– Я это почувствовал, – прошептал Тед.

– Так она пережила второй удар?

– Думаю, да. Но точно не могу сказать.

– И что дальше?

– Я ее задушил. Веревкой.

– Она лежала на земле?

– Да.

– Вверх лицом или вниз?

– Там было темно. Понимаете, я не все четко помню… Давайте вернемся к этому позже.

Но и в этом случае Тед так и не закончил свой рассказ. Добавил только, что оставил ее раздетую на земле, а одежду и личные вещи Джули увез с собой, чтобы позднее выкинуть в мусорный контейнер в Солт-Лейк-Сити. Он вернулся к ее телу примерно шесть недель спустя, чтобы его закопать. Ушло почти полдня, чтобы найти труп. Он почти мумифицировался в сухом морозном воздухе, и животные его не тронули.

– Вы что-то делали с телом, прежде чем похоронить его?

– Ничего.

Могилу Банди завалил ветками и камнями и больше туда не возвращался.

Следующим в те выходные Банди посетил в тюрьме следователь из Айдахо Расс Рено. Тед сам попросил Кеппела вызвать его. Рено понятия не имел, что Тед наследил и в его штате тоже. Банди сообщил ему о двух убийствах. Первой была белая девушка-автостопщица, которую он убил и сбросил в реку. Ее имени он не знал. Второй – девочка, которую он подсадил к себе в машину возле школы в Покателло в мае 1975-го. Банди привез ее к себе в мотель, где утопил в ванне, а спустя некоторое время вывез труп из города и бросил в реку. Рено стало ясно, что речь идет о двенадцатилетней Линетт Калвер.

Тед упомянул и о том, как перед похищением Калвер забрел в общежитие, где его остановил охранник и попросил документы, заставив спешно ретироваться.

В субботу, 22 января, Кеппелу предоставили еще полчаса на разговор с Банди. Это была их последняя встреча. Если в предыдущие дни Банди казался возбужденным и нервозным, то теперь был измотан до предела. Однако через сутки с небольшим ему предстояло погрузиться в вечный сон, и тратить время на отдых Тед не собирался, пытаясь выжимать максимум из каждой минуты.

Он думал совершить самоубийство. Думал разыграть сумасшествие, чтобы адвокаты заявили о его невменяемости, – к невменяемым смертная казнь не применялась. В конце концов он утратил всякую надежду.

Кеппел собирался расспросить Теда про Тейлор-Маунтин.

– Вы можете сказать, где находятся тела тех, чьи головы мы нашли?

– Не могу. Честно, я не могу этого сказать.

– Но вы похоронили их там же, на горе?

– Возможно. И, может, их останки растащили животные.

К тому времени Тед уже рассказал Биллу Хэгмайеру, что хранил головы жертв у себя – как трофеи.

– А где Донна Мэнсон? – спросил Кеппел.

– Тело на Тейлор-Маунтин. А головы нет.

– В каком смысле нет? Где она?

– Нигде.

– Как это нигде?

– Я ничего не скрываю. Ее просто нет. – Тед помолчал и добавил: – Представляю, какие заголовки будут в газетах.

– Я хочу знать, – настаивал Кеппел.

– Я ее сжег, – признался Банди наконец. – Это было исключение, одно-единственное.

– Сожгли где?

– О! – выдохнул Тед и усмехнулся.

– Ну же, партнер! – с такой же усмешкой обратился к нему Кеппел. – Что еще я о вас не знаю?

– Видите ли, я поклялся себе никогда об этом не рассказывать, потому что из всего, что я сделал этой женщине, этот мой поступок она уж точно не простит. Бедняжка Лиз.

– Ну так где?

– У нее в камине.

– Сожгли дотла?

– Дотла, – подтвердил Тед. – А потом еще и собрал пепел пылесосом.

За дверью уже дожидался Майк Фишер, которому предстояло узнать подробности похищения и убийства Карин Кэмпбелл, поэтому Кеппелу пришлось попрощаться с Тедом. В последнюю минуту он попытался выяснить кое-что еще:

– Где и когда вы совершили свое первое убийство?

– Ну, – ответил Тед, прищурившись с хитрецой, – это мы сможем обсудить при нашей следующей встрече. Если, конечно, вы позаботитесь, чтобы она состоялась.

После того как Фишер завершил допрос Банди, Хэгмайер прошелся с ним по списку жертв и юрисдикций, в которых Тед совершал преступления. В Вашингтоне у него было одиннадцать жертв (три из них анонимные), в Юте – восемь (также три анонимные), в Колорадо – три, в Орегоне – две (обе анонимные), в Айдахо – две (одна анонимная), в Калифорнии – одна (анонимная), во Флориде – три. Однако никто в правоохранительных органах не принял показания Банди за чистую монету, потому что ранее он говорил и о тридцати пяти, и о трехстах пятидесяти жертвах, намекал, что их счет идет на сотни, но официально количество жертв равнялось тридцати, десять из которых остались неопознан– ными.

После окончания допросов, вечером 23 января, Тед позвонил матери. Он несколько раз повторил, что очень сожалеет по поводу того, что натворил.

– Но ты должна знать, – обратился он к ней проникновенным тоном, – что Тед, которого ты знала, тоже существует.

– Ты навсегда останешься моим любимым сыном, – ответила Луиза тихо. – Мы хотим, чтобы ты знал: мы тебя любим и всегда будем любить.

Последние четыре часа жизни Тед провел в разговорах и молитвах с тюремным священником. К нему пришел тюремный врач и предложил сделать укол успокоительного, чтобы приговоренный мог с достоинством пройти процедуру подготовки к казни. От последней трапезы Тед отказался, поскольку полностью лишился аппетита.

Под утро его отвели в подготовительный блок, где побрили запястья, чтобы обнажить кожу, а также правую ногу и голову в тех местах, куда должны были крепиться электроды. Теду выдали чистую одежду: синие брюки и голубую рубашку.

Всю ночь перед тюрьмой толпы людей жгли костры, пили пиво и праздновали предстоящую казнь знаменитого маньяка-убийцы. Они кричали хором: «Сожгите Банди!», «Гори в аду!» и «Мы его поджарим».

Ровно в семь утра в «комнату смерти», где стоял электрический стул, главный надзиратель тюрьмы Том Бартон ввел Теда Банди. Заключенный был в наручниках; его посадили на сиденье и пристегнули ремнями, после чего начали крепить электроды. За плексигласовой перегородкой сидели двенадцать наблюдателей, среди которых были и знакомые Теда: детективы и адвокаты. Тед обвел их безучастным взглядом остекленевших глаз, а потом сказал:

– Я бы хотел, чтобы вы передали моей семье и друзьям, что я очень их люблю.

Оставалось последнее, что предстояло сделать Бартону. В комнате был установлен специальный телефон с прямой линией к губернатору Мартинесу. Бартон взял трубку, выслушал распоряжение губернатора и кивнул палачу, стоявшему у пульта управления в черном колпаке на голове.

В 7:10 утра 24 января 1989 года ток силой в две тысячи вольт трижды прошел по телу Теда Банди. В 7:15 была констатирована его смерть.

Когда стало известно, что Тед завещал развеять свой прах в Каскадных горах в штате Вашингтон, это вызвало гневные протесты. Место его упокоения так и осталось неизвестным.

Многие из тех, кто участвовал в расследованиях совершенных Банди убийств, его адвокаты и прокуроры, даже просто знакомые, включая коллегу по центру психологической помощи Энн Рул, написали о нем книги. Примечательно, что Кэрол Энн Бун, единственная официальная жена Банди, книгу не издала. В последние месяцы перед казнью она отдалилась от Теда, поняв, очевидно, как беззастенчиво он воспользовался ею.

А вот Лиз Кендалл опубликовала свои воспоминания о Банди, о чем потом неоднократно жалела. В результате публикации стало известно ее настоящее имя и фамилия: Элизабет Клепфер. А Молли, к тому времени уже выросшая, призналась матери, что однажды, когда они с Тедом играли в прятки, он нырнул под одеяло, и Молли, потянув за край, увидела, что Тед голый.

– Почему на тебе нет одежды? – изумилась она.

– Потому что я умею становиться невидимым. А одежда – нет, и она мне мешает.

Молли увидела, что у Теда была эрекция. Долгие годы она боялась рассказать Лиз об этом эпизоде. Ей не хотелось расстраивать мать, которая была искренне влюблена.

Журналисты Стивен Мишо и Хью Эйнсуорт, проводившие интервью с Банди в тюрьме, издали его подробную транскрипцию, на основе которой впоследствии стриминговая платформа Netflix выпустила сериал. В основном Тед рассуждал с журналистами о причинах своей тяги к насилию, делая основной упор на увлечение порнографией. Он считал, что «мягкое порно», картинки эротического содержания и широкодоступные во времена его детства «журналы для холостяков» стали причиной возникновения у него сексуальных фантазий, которые постепенно приняли насильственный садистический характер.

На волне интереса к личности Теда Банди вышел кинофильм «Красивый, плохой, злой» с Заком Эфроном, а до того Тед послужил частичным прототипом Баффало Билла в знаменитом «Молчании ягнят». По сути, Банди стал для американцев символом серийного убийства – как Джек-Потрошитель для англичан.

Роберт Кеппел, расследовавший преступления Банди в штате Вашингтон, прославился как эксперт по серийным убийствам. Он написал несколько книг и в качестве приглашенного профессора читает в Вашингтонском университете курс с простым названием «Убийство». Курс пользуется невероятной популярностью.

Лиз Кендалл вышла замуж, а в 2020 году участвовала в съемках сериала по своей книге воспоминаний. В одной из серий она признается, что до сих пор любит Теда. Молли говорит, что прекрасно ладила с ним и видела в Банди своего отца.

Дочь, которую родила от Банди Кэрол Энн Бун, своей личности не раскрывает, предпочитая держаться в тени.

Когда был изобретен и испытан анализ ДНК, детективы полиции Такомы обнаружили, что в базе данных ФБР ДНК-профиля Банди нет – никто не позаботился о том, чтобы сохранить его в какой-либо форме. И лишь в одной юрисдикции была обнаружена старая пробирка с образцом крови Теда, десятилетиями хранившаяся в архиве. Хотя образец был испорчен, нескольких высохших пятнышек крови у горлышка пробирки хватило, чтобы извлечь ДНК и получить профиль, который затем был внесен в базу данных CODIS и стал доступен правоохранительным органам по всей стране. Однако с тех пор ни одного нового раскрытого дела, связанного с Банди, не появилось. Он хорошо умел заметать следы.

Наверняка Банди, останься он жив, порадовался бы своей неугасающей популярности. Ему понравилось бы, что о нем снимают фильмы и пишут книги – даже спустя тридцать пять лет после его смерти. Но почему он столько времени остается в памяти людей и почему считается главным серийным убийцей в Америке?

Конечно, во многом это объясняется его непохожестью на остальных серийных преступников. Банди был красивым, обаятельным и красноречивым. Благодаря своему имиджу – выпускник колледжа, участник политической сцены, собиравшийся со временем стать губернатором штата Вашингтон, студент юридической школы, – он ловко уходил от преследований полиции. Его внешний фасад был безупречен.

Убийства, которые он совершал, также были необычными: например, двойное похищение на озере Саммамиш в присутствии многотысячной толпы. Или в школе Вьюмонт в Баунтифуле, откуда он увел девушку в разгар музыкального представления. Все это заставляет людей задаваться вопросом: как столь дерзкий и опасный преступник мог так долго оставаться на свободе? Неудивительно, что интерес к Теду Банди не угасает.

Имя Банди занимает особое место в анналах истории серийных убийств, и его всегда будут изучать и обсуждать, читать о нем и смотреть фильмы. Мы до сих пор не понимаем, как он мог совершить то, что совершил. Вероятно, в этом – в немыслимости его преступлений – и заключается секрет.