Счастливо жили египтяне. Бог Шу пригонял им дождевые тучи, богиня Тефнут поливала пашни, щедрый Хапи удобрял поля, а великий Ра согревал землю своими лучами. Люди не переставали благодарить богов за неслыханно богатые урожаи. Они распевали гимны в храмах, украшали статуи богов цветами, поливали жертвенники пальмовым вином и благовонными маслами. Всем казалось, что жизнь всегда будет радостной и сытой. Откуда людям было знать, что уже в недалеком будущем на них обрушатся величайшие бедствия — засуха и мор?

И причиной этому послужила ссора, неожиданно вспыхнувшая между Тефнут и Ра.

Гордая богиня дождя принимала от людей жертвенные дары и слушала сладкозвучные хвалебные песнопения в свою честь. Но вдруг на холме Бен-Бен, в храме солнца, зазвучала музыка. Это земледельцы благодарили лучезарного Ра за свет и тепло, которые он дарит Черной Земле.

И лицо богини сразу помрачнело. Ей показалось, что, хотя египтяне и поют ей каждый день о своей любви, все-таки гораздо больше почестей достается солнечному богу.

— Как же так? — нахмурилась она. — Солнце иссушает почву, и, если бы не мои дожди, ни одно зерно, брошенное под соху, не проросло бы.

— Ты не права, — рассудительно возразил ей бог солнца, случайно услыхав ее слова. — Посмотри на землю: по всей реке люди построили дамбы, плотины и оросительные каналы. Они сами питают поля водой, если нет дождя. Но что бы они делали без моих лучей?

— Ах, так? — вскричала оскорбленная богиня. — Ладно! Раз мои дожди никому не нужны, я навсегда покидаю Та-Кемет!

Она превратилась в львицу и бросилась бежать, грозно сверкая раскаленными, как угли, глазами и оглашая горы лютым рычанием.

— Остановись! — закричал ей вслед солнечный бог.

Но Тефнут не слушала его. Она неслась, едва касаясь земли, и вскоре скрылась из виду.

Поняв, что взывать к строптивой богине бесполезно, Ра замолчал. «Что же делать? — в ужасе подумал он, встревоженным взглядом окидывая побережье Нила. — Ведь с ее уходом на землю обрушится смертоносная засуха, которая погубит всех людей, а ведь они ничем не провинились!.. Надо во что бы то ни стало вернуть эту своенравную гордячку».

— Тефнут! — крикнул он в последний раз, но в ответ услышал лишь собственное эхо — оно зловеще прохохотало в ущелье, и горы погрузились в безмолвие, такое же мрачное, какое миллионы лет назад царило в океане Нуне.

Солнце между тем палило все сильней, и вскоре жара сделалась уже совершенно невыносимой. К вечеру земля на побережье ссохлась, стала твердой, как камень, пожухла трава на заливных лугах, заметно обмелели колодцы. А ночью налетел огнедышащий ветер-суховей и обрушил на города тучи раскаленного песка, принесенного из пустыни. Только к утру песчаная буря наконец утихла, и люди смогли выйти из домов. Многим пришлось вылезать через окно и отгребать песок от дверей — иначе их было не открыть. Густой слой песка покрывал сады, огороды, крыши, а плодовые деревья, еще вчера зеленые и свежие, были теперь как мумии с сухими, скрюченными руками-сучьями.

Час спустя в городе Иуну, на рыночной площади, собралась огромная толпа. Люди возбужденно переговаривались. То один, то другой украдкой кидал взгляд на небо: не покажется ли из-за гор хоть маленькая дождевая тучка? Но небо сияло бездонной, безнадежной голубизной, а солнечные лучи жгли все сильней, так что невозможно уже было оставаться на открытом месте. Вскоре толпу облетела страшная весть: пересох Нил.

— О великая Тефнут! Чем мы прогневали тебя?! — в отчаянии воскликнули люди.

И они двинулись всей толпой к храму, надеясь умилостивить богиню влаги щедрыми дарами и песнопениями.

Между тем Ра пришел в Золотой чертог — земной дворец богов.

Золотой чертог был так великолепен, что с ним не могло сравниться ни одно здание, построенное людьми. Даже храм Мемфиса с громадными статуями богов и жертвенниками показался бы рядом с чертогом ветхой лачугой бедняка. Сам бог Птах, покровитель ремесел, зодчества и живописи, воздвиг этот чертог. И это поистине было творение, достойное великого бога! Все здание окружали исполинские колонны в виде связок папируса и бутонов лотоса, снизу доверху изукрашенные резными надписями, прославляющими могущество Ра. У входа высились два обелиска, врезавшиеся в самое небо верхушками с золотыми пирамидками. Эти пирамидки отражали солнечные лучи, рассыпая вокруг дворца сияющие искры зайчиков. Тут же стояли сфинксы, увенчанные красно-белыми царскими коронами. Их постаменты были обвиты гирляндами живых цветов.

Главной и самой большой комнатой в чертоге был тронный зал. Туда и прошел Ра. Он сел на свой золотой трон, взял в руки жезл и бич о трех плетях — символы власти, принял царственную позу и стукнул жезлом о пол, призывая слуг.

Еще не замерло эхо в гулких сводах чертога, а уж слуги появились и пали к ногам божества.

— Что тебе угодно, владыка? — с молитвенно воздетыми руками вопрошали они.

— Приведите ко мне лунного бога Тота! — властно сказал Ра. — У него воистину мудрое сердце! [3]

Слуги низко поклонились и ушли. Через несколько минут перед троном солнечного бога предстал Тот. Это был высокий, хотя и немного сутулый мужчина с бронзово-смуглым телом; только голова у него была не человеческая, а птичья — голова ибиса: изогнутый длинный клюв и блестящие глаза, похожие на виноградины. Он был в одной набедренной повязке, да голые плечи прикрывал полосатый праздничный платок.

— Здравствуй, Тот! — сказал Ра. — Нужно ли тебе рассказывать, что произошло?

— Мне все уже известно, — ответил Тот с почтительным поклоном.

Ра кивнул. Он знал, что от мудрого сердца Тота не укроется ничего, даже тайные помыслы богов. Недаром Тот считался покровителем знаний, мудрости, медицины и колдовства, недаром ему известны все волшебные слова и чудодейственные заклинания. Ни один египетский писец, ни один школьник не приступит к работе, не помолившись Тоту.

— Ты хочешь, чтобы я привел Тефнут из Нубии? Ибо она убежала в Нубийскую пустыню, — сказал Тот, задумчиво вертя в руках пальмовую ветку — символ владычества над временем.

— Да, — сказал Ра. — Но учти: богиня эта очень самолюбива и могущественна. Она приняла облик лютой львицы. Силой ее назад не привести. Одолеть ее гнев можно только умом и хитростью. Поэтому я и обратился за помощью к тебе.

— Хорошо, — поклонился Тот. — Я исполню твой приказ и верну беглянку.

Сказав это, он превратился в маленького павиана и вышел из чертога.

…Долго бродил по Нубийской пустыне Тот, очень долго, но наконец ему удалось найти Тефнут. В облике львицы богиня дождя охотилась на антилоп. Приблизившись к ней, Тот поклонился и сказал:

— Здравствуй, могучая львица! Ра и все боги пребывают в великой печали, ибо ты покинула Та-Кемет. Внемли же моему совету: не таи в сердце гнев, забудь свою обиду и вернись домой.

— Убирайся прочь, маленький ничтожный павиан! — зарычала свирепая Тефнут. — Я не желаю тебя слушать. Уходи, или я растерзаю тебя в кровавые клочья!

Тот понял, что против ярости Тефнут все разумные доводы будут бесполезны. Поэтому он решил прибегнуть к лести. «Кто очень силен, обычно бывает и очень глуп, — подумал он, усмехаясь про себя. — А глупый охотно верит в любую льстивую ложь!.. Однако надо быть осторожным. Нельзя докучать ей настойчивыми уговорами. Вон какие у нее острые клыки!»

— Не трогай меня, львица! — произнес он вкрадчиво и как бы виновато. — Я знаю, что ты самая прекрасная и самая могущественная из богинь!.. Но объясни мне: почему ты, такая сильная, боишься меня — маленькую, слабую обезьянку? Почему ты испугалась? Я этого не понимаю.

— Я?! Тебя?! Боюсь?! — опешила львица и села с вытаращенными глазами и широко открытым ртом.

— А разве не так? — Тот в свою очередь изобразил на лице недоумение. — Но, богиня, рассуди сама! Если в дом человека заползет скорпион, человек сразу его убьет: прихлопнет сандалией, как только заметит. А почему? А потому что человек, хоть он и сильней скорпиона, все-таки боится его. Боится, что скорпион его ужалит… Или змея… она боится, что ей причинят зло, и из страха нападает на всех, кто подойдет близко, даже на безобидных коров и лошадей. А большая корова боится маленького слепня и убивает слепня хвостом, едва он сядет ей на спину… И только владыка зверей лев — вот кто действительно могуч! Если к его логову случайно приблизится шакал или обезьяна, он даже не взглянет на них; а если он дремлет, то даже и не подумает проснуться, услышав шум. Потому что он не знает страха. Ему не нужно убивать, чтобы доказать свое могущество. Убивает лишь тот, кто не уверен в своей силе и потому боится.

Тефнут стало очень стыдно.

— Так знай же: я не боюсь тебя, слабая, тщедушная обезьяна! — с налитыми кровью глазами взревела она, стараясь под этой свирепостью скрыть свое смущение. — Клянусь, я не трону тебя, потому что я самая могущественная из богинь, и ты нисколько мне не страшен!

Довольный первым успехом, Тот подавил хитрую улыбку и, придав своему лицу выражение безысходной грусти, сказал со вздохом:

— Великая и прекрасная богиня! Твой супруг Шу очень тоскует по тебе. А земля Та-Кемет погрузилась в безмолвие, какого еще не было со времен сотворения мира! — Печально закатив полные слез глаза, Тот многозначительно помолчал. — В твоих храмах больше не устраивают торжества, богиня. Твои жрецы облачились в траурные голубые одежды, твои алтари пусты, твои музыканты касаются струн, но струны не звенят под их пальцами.

Тот недаром считался непревзойденным мастером красноречия: свирепая богиня мало-помалу разжалобилась. Чем вдохновенней Тот описывал ей бедствия, терзающие ее родину, тем больше хмурилось ее лицо и тем сильнее сжималось сердце от сострадания к людям, с которыми она, ослепленная беспричинным гневом, так жестоко расправилась. Богиня сама не заметила, как на глаза ее навернулись слезы. Это не укрылось от проницательного Тота. Однако хитрый бог ничем не выдал своего торжества. Наоборот, придав лицу еще более скорбное выражение, он воскликнул:

— Но если ты забудешь свою обиду и вернешься в Та-Кемет, то вновь станет полноводным Нил, [4] зазеленеют поля, заколосятся злаки! Ведь ты самая прекрасная богиня. Только благодаря твоей милости существует жизнь на земле. Никто отныне не посмеет оспаривать у тебя право называться величайшей из богинь. Люди и боги вовеки не забудут, как ужасен твой гнев. Вернись в Та-Кемет. Люди уже достаточно наказаны. Ведь, если ты не вернешься, они все умрут, — продолжал павиан Тот, видя, с каким нескрываемым удовольствием Тефнут слушает его льстивые речи. — А если не останется людей, кто же будет тебя хвалить, услаждать твой слух музыкой и пением, украшать цветами твои статуи в храмах? Кто будет славить тебя, называя самой великой, самой прекрасной, самой могущественной из богинь? Кто превознесет твою несравненную мудрость?.. Между прочим, о восхитительная владычица дождя, ты явила людям свое могущество, но ты пока ничем не доказала своей мудрости. Так докажи ее, и тебя будут славить еще больше!

— Как же мне это сделать? — озабоченно спросила львица.

— Нет ничего проще, — ответил павиан. — Самым мудрым считается тот, кто умеет подчинять свои чувства велению рассудка. Разгневаться может и глупец, и мудрец, но глупец, ослепленный гневом, становится рабом своего гнева. В пылу бешенства он сам не ведает, что творит, и все его поступки ему же оборачиваются во зло. Так глупый путник, когда заупрямится его осел, в ярости осыпает животное бранью, потом принимается нещадно хлестать его сыромятной плеткой и забивает до смерти, после чего ему приходится плестись пешком и вдобавок нести на себе поклажу, взвалив ее на плечи. Как видишь, богиня, гнев его самого превратил в осла. Можно также сказать, что гнев превратил его в раба, ибо переноска тяжестей — это занятие рабов. Изнемогая от жары, изрыгая брань и проклятия, глупец тащит тяжесть подобно длинноухому вьючному животному. В конце концов, когда идти становится невмоготу, он бросает свое добро под куст и из последних сил добирается до города. Наутро он нанимает погонщика и приводит его в то место, где был спрятан груз, но все уже растащили воры. Глупец лишился своего осла, своих покупок, за которыми он ездил в другое селение, и надо еще платить погонщику за напрасное беспокойство. Мудрый же, в отличие от глупца, не раб своих чувств, но их господин. Когда его осел заупрямится, мудрый хоть и почувствует, что в его сердце закипает гнев, однако он не станет давать воли гневу. Даже если он очень торопится, он не станет бить осла, а решит дать ему отдых и, хоть потеряет на этом час времени, все равно доберется до города раньше, чем глупец. К тому же он сохранит и свое добро, и своего осла, и не должен он будет платить погонщику, и не придется ему тащить на плечах груз, изнемогая от жажды и жары… Великая Тефнут! — закончил павиан свою речь. — Ослепленная праведным гневом, ты ушла из Та-Кемета, и люди увидели твое могущество. Но если теперь ты сумеешь победить свой гнев, люди поймут, насколько ты мудра. Вернись же на родину, львица. Помни: нет ничего дороже родины. Даже крокодил, когда он стареет, покидает чужбину и приплывает умирать в свой родной водоем. А люди говорят: «Лучше быть бедняком у себя на родине, чем богачом на чужой стороне».

Лесть маленького павиана и его разумные речи оказали действие на своенравную Тефнут. Богиня дождя решила вернуться в Та-Кемет.

Она уже собралась торжественно объявить свое решение Тоту, уже открыла было рот, как вдруг замерла, пронзенная внезапной мыслью.

— Как! — едва не закричала она, бледнея от злости. — Я ведь поклялась никогда не возвращаться! Я считала, что нет такой силы, которая заставила бы меня изменить свое решение. Я не послушалась бы и самого Ра, если б он пришел за мной, — и вдруг какой-то маленький, ничтожный павиан мало того, что чуть не сломил мою непреклонную волю, но еще заставил меня сокрушаться и жалеть людей! Меня, могучую, непобедимую львицу!.. Да я сейчас растерзаю эту наглую обезьяну!

Богиню охватила ярость. Издав грозное рычание, от которого содрогнулась пустыня, она выпустила острые, как кинжалы, когти и приготовилась к прыжку.

Маленький павиан задрожал от страха.

— Богиня! — закричал он. — Вспомни о своей клятве! Ведь ты именем Ра поклялась не причинять мне зла!

Тефнут в нерешительности застыла.

— Хорошо, павиан, — прорычала она после некоторого раздумья. — Очень жаль, но ничего не поделаешь. Придется мне сдержать свое обещание. Однако не смей воображать, что ты взял надо мною верх! Это не ты заставил меня вернуться в долину Нила. Я сама решила так!

— Конечно! — горячо подтвердил Тот. — Разве может быть иначе? Разве кто-нибудь имеет власть над таким могущественным божеством, как ты? Ты решила вернуться на родину, и я восхищаюсь твоей мудростью! Я буду идти впереди твоего величества и буду развлекать тебя песнями и плясками.

И они отправились в Та-Кемет.

Вернувшись на родину, Тефнут совершила торжественное шествие по городам. Жители Та-Кемета ликовали.

Наконец Тефнут встретилась с Ра. Узнав о возвращении Тефнут, солнечный бог пустился в пляс. В честь богини дождя был устроен пир, который продолжался много дней подряд. В благодарность за услугу, которую Тот оказал солнечному богу, он тоже был приглашен на пир.