В одной неполной средней школе жил-был Чиж. Вам, наверное, интересно, как он туда попал? О, это было чрезвычайно просто.

К сожалению, к зиме он оказался без квартиры. На улице было очень холодно, а в школе очень тепло и к тому же была открыта форточка. Чижу пришлось выбирать: замерзнуть или не замерзнуть? Он предпочел последнее. Влететь в форточку было нетрудно, а вот вылететь гораздо труднее, потому что форточка закрылась. Вероятно, просто от ветра. Но Чижу стало не по себе… Ведь он привык жить среди чижей или среди галок. А тут вокруг были одни ребята. Они смотрели на него во все глаза, а самая маленькая девочка сказала:

— Ребята, смотрите — Чиж!

— Ну и что? — сказал мальчишка постарше.— Подумаешь, Чижа не видала. Пошли, вон звонок…

И ребятишки убежали в класс. А Чиж остался в коридоре один. Там было тепло и тихо, никто не собирался обижать Чижа, и поэтому настроение у него вскоре определенно поправилось. Он весело чирикал, вертел головкой в разные стороны и в конце концов уселся на цветок, стоявший на подоконнике. Цветок немного покачался, но выдержал. Вокруг стояло много цветов в горшках, а между ними выстроился длинный стеклянный аквариум с золотыми рыбками. Все это напоминало Чижу знакомый лес и пруд…

И Чиж окончательно освоился. Покопался в земле у корней цветка, нашел семечко, съел, еще разок чирикнул и полетел осматривать свои новые владения.

В это время внизу что-то заскрипело, потом затрещало и снова заскрипело… Кусочек паркета отвалился, и из дырки в полу вылезла большая серая Крыса с тонким голым хвостом. Крыса увидела Чижа и сказала:

— Что это такое? Тебе что здесь надо? Это — моя школа! Убирайся вон отсюда!

— Я ведь, по-моему, тебе не мешаю, — возразил Чиж. — Я летаю вверху, а ты бегаешь внизу, так что у нас, собственно говоря, нет никаких оснований для конфликта.

— Нет оснований? — закричала Крыса. — Да я и вверху бегаю тоже! Вверх ногами.

— Вряд ли, — усомнился Чиж, — а если бы даже и так? Школа такая большая, что, мне кажется, тут могли бы с большим успехом жить еще два десятка чижей… Ну, и несколько крыс… — добавил он из вежливости.

— Я тебе покажу два десятка чижей! — завопила Крыса.— Немедленно убирайся отсюда! Ты мне мешаешь тем, что ты чирикаешь!

— Я постараюсь временно не чирикать, если это вас раздражает, — деловито заметил Чиж.

Все равно! Эта школа — моя! Убирайся! — завопила Крыса и вдруг… моментально исчезла в дырке.

Рядом скрипнула дверь, и какой-то мальчуган робко просунул голову в класс.

А Чиж увидел, что дверь открыта, и влетел в комнату. Надо сказать, что этот мальчик опоздал на урок, но ему не очень попало, потому что все увидели Чижа и закричали: «Чиж! Чиж!» — и даже строгий учитель улыбнулся, впрочем, так незаметно, что это увидели только те, кто сидел на первой парте. Но Чиж тоже увидел. Поэтому он не испугался учителя, а уселся на лимонное деревце, стоявшее на подоконнике, клюнул лимон, почистил перышки и с важным видом стал слушать объяснения учителя.

А Крыса сидела под полом в том самом месте, где расположился учитель, и просто стонала от зависти. Она прожила в школе десять с половиной лет, и ее ни разу не пустили на урок, вероятно, потому, что она не умела себя вести и никогда никому не сделала ничего приятного.

— Ну погоди, Чиж! — громко сказала она.— Я тебе покажу, как ходить на уроки! — Но ее никто не услышал, кроме Паука. А Пауку до этого не было ровно никакого дела. Его ничто, кроме мух, не интересовало.

Между тем опоздавший мальчик стоял у доски и отвечал урок. А отвечал он с таким большим усилием, что нашему Чижу захотелось ему помочь. Он даже громко чирикнул…

— Не подсказывай,— сказал громко учитель, и все в классе засмеялись. А пока все смеялись, громко прозвенел звонок, и опоздавший мальчик не успел получить плохой отметки, хотя он ее вполне заслужил. Так Чиж выручил его второй раз за это утро. Но мальчик не стал его благодарить. Это было не в его характере. Он хлопнул крышкой парты, присвистнул и выскочил из класса. А другие ребята обступили Чижа и стали делиться с ним своими завтраками. Чиж клюнул булку, потом сайку, потом слойку и остановился на пирожном. Вначале он клевал все это, сидя на лимонном дереве, но потом осмелел и перебрался на палец к маленькой девочке, той самой, которая первая закричала: «Смотрите! Чиж!». А мальчик, который сказал: «Подумаешь, Чижа не видала…», протянул ему самое вкусное пирожное. Чиж клюнул и чирикнул три раза подряд, что должно было означать «спа-си-бо».

Что же касается Крысы, сидящей под полом, то она от злобы кусала свой собственный хвост.

А Чиж летел, летел и прилетел прямо в живой уголок. Сколько тут было друзей! Просто невероятное количество.

— Здравствуй, Чиж! — сказал Еж.

— Здравствуй, Чиж! — сказал Уж.

— Привет! — сказала Черепаха.

А Скворец одними приветствиями не ограничился. Он пригласил его к себе в гости и угостил вкуснейшими семенами, их у него был полный ассортимент. Но Чиж от угощения отказался. Он объелся пирожными.

Тут все наперебой стали ему рассказывать о том, как за ними ухаживают и как их выращивают…

— И меня выращивают! — гордо сообщила Черепаха.

— А меня будут выращивать? — робко спросил Чиж.

— Конечно! — заверили его все. — Оставайся у нас.

И Чиж остался. Он решил жить здесь и регулярно посещать уроки. А пока он уселся на деревце, стоявшем неподалеку от печки, и задремал после всех своих приключений…

А Крыса только этого и ждала. Она быстро прогрызла дырку в полу и ловко пролезла в комнату… На улице уже было совсем темно, но Крыса отлично видела и ночью. Она подкралась к Чижу и хотела уже схватить его своими длинными острыми зубами, как вдруг какая-то тень мелькнула рядом. Это был Еж. Раз! Он кинулся на Крысу и схватил ее зубами прямо за горло. Крыса только пискнула и перевернулась кверху лапками…

А Чиж долго благодарил Ежа, а на другой день принес ему огромный кусок пирожного. Как он его донес, до сих пор никому не известно. Вероятно, от избытка благодарности у Чижа прибавилось сил в три раза. Он положил крошку в блюдечко с молоком, которое стояло рядом с кроватью Ежа, чирикнул, почистил перышки и полетел на урок древней истории.

Он был очень симпатичный, этот Чиж, и ребята его очень любили. А Крысу никто не пожалел. Почему? Да потому, что она за всю жизнь никому не сделала ничего приятного.