В подвале старого пятиэтажного дома стоит стойкий запах канализации. Здесь сыро, на стенах растет грибок. Протекают проржавевшие трубы.
Именно тут укрывался краснокожий карлик Богулус. Маленькое уродливое тело скрючилось на старом порванном матрасе, брошенном кем-то на пол.
Время тянулось медленно. Тишину нарушали лишь капли воды, падающие с труб, редкие звуки шагов над головой и шумы грохочущих палок, которыми людишки расстреляли его армию.
Богулус был вынужден отлеживаться здесь уже почти сутки. После того как его прогнали с места кровавого ритуала, карлику пришлось искать убежище, где можно было обдумать дальнейшие шаги.
Слабые людишки этого мира оказались вовсе не слабыми. Город оказался огромен, и среди уродливых и высоких домов прятались настоящие чудовища, которых он не приметил сразу.
Богулус скрежетал зубами, вспоминая, как легко и быстро люди сорвали ритуал. Маленькие руки карлика сжимались в кулаки, а глаза сверкали гневом. Он отдал большую часть сил, что даровал ему Хозяин, чтобы подчинить самую сильную магиню из напавшей на него толпы, и к чему это привело? Спустя две минуты он уже не чувствовал связи с ней! Она должна была убить их, а он — поднять и обратить в Жнецов! Неправильно! Все пошло неправильно!
Когда ночь снова опустилась на город, Богулус решил вернуться к месту незавершенного ритуала — пусть накопленной силы не хватало для призыва Хозяина, ее все равно можно было использовать: создать и усилить Жрецов, либо осквернить несколько кварталов.
Богулус выбрался из подвала, стараясь двигаться как можно тише. Маленький уродец скользил вдоль стен домов, избегая света уцелевших уличных фонарей. Наконец он достиг парка, где пытался провести ритуал. Коснувшись стены из мертвой плоти, карлик вытянул из нее оставшуюся силу и вздохнул спокойнее.
А вот достигнув места ритуала, карлик почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он подошел к начерченным кровью символам и рунам, попытался обратиться к силе… Но что-то было не так. Кто-то дописал незнакомые ему руны и изменил структуру ритуала, да так ловко, что вся накопленная с трудом сила ушла на что-то иное. Да он даже ее путь отследить не мог!
Богулус ощутил волну ярости, захлестнувшую его с головой.
— Кто посмел⁈ — визжал краснокожий человечек, подпрыгивая на месте и размахивая руками.
Он скрежетал зубами так сильно, что казалось, они вот-вот сломаются. Его маленькие ноги топали по плитке, до боли в стопах и до хруста в этой самой плитке.
Перебесившись, Богулус внимательно изучил новые руны. Они были ему незнакомы, но он чувствовал вложенную в них силу. Кто-то использовал его ритуал для своих целей, и гнев сводил карлика с ума.
Уродец попытался стереть чужие символы, но они казались вырезанными в тротуарной плитке. Попытка вытащить узловатыми пальцами кусок бетона ни к чему не привела — тротуар будто превратился в монолитную плиту. Кто-то не только украл и использовал его силу, но и позаботился о защите этого места. Даже если бы Богулус успел вернуться, пока здесь оставалась энергия, ему пришлось бы взламывать чужую рунную защиту.
Того, кто привык считать себя лучшим ритуалистом, переиграли.
— Проклятый человечишка! — визжал Богулус, сжимая кулаки. — Я найду тебя! Я скормлю тебя твоим собственным родственникам!
Но пока ему нужно было снова собирать силу. Карлик знал, что без помощи Хозяина он не сможет добиться высот в этом мире, не сможет вернуть бессмертие. А канал к безграничной силе Хозяина останется закрытым без постоянных жертвоприношений.
Ему нужно начинать сначала. Найти место, где его никто не найдет, и действовать умнее. Не тащить людей к месту ритуала, а сделать так, чтобы они приходили туда сами. Не лишать их разума, не менять тела. Сделать ставку на скрытность.
Скрежеща зубами и тихо проклиная местного ритуалиста, Богулус покинул парк. Ему предстояло проделать долгий путь в поисках новых жертв и источников силы, но маленькая нечеловеческая гнусь не собиралась сдаваться. Ненависть карлика к людям и жажда силы были слишком велики.
Было слишком поздно посещать Школу для обмена пилюль на золото, поэтому я лёг спать.
На Земле я проснулся в девять утра. Дверь подсобки была закрыта на задвижку, облики все еще находились в рюкзаке.
В столовой заметил двух охранников из ночной смены и подсел к ним. Мужики косились по сторонам красными глазами. Я вспомнил, как вчера на выходе из ТЦ валялись автоматные гильзы, и поинтересовался:
— Как служба, мужики?
— Нормально. Хоть этой ночью на нас не нападали. Кажется, закончилось.
— Кстати, а что с обычными кошмарами? Остались ли?
— Да конечно остались! — воскликнул охранник. — Вчера во-от такую псину видел! — Он развел руками, показывая размеры существа. — Правда, они к нам не лезут — видят, что мы им не по зубам и уходят охотиться на других. В основном зомбей едят.
Я прищурился, пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно. Охранник, заметив мой скептицизм, продолжил:
— Да нет, правда! Я дежурил около полуночи, и вдруг из тени на той стороне дороги выскочила огромная псина. Глаза красные, а в пасти тащит зомби. Они друг на друга нападают, если людей рядом нет. Ну, обычных. Да и наши не видели, чтобы разные твари в одной стае охотились. Разные Кошмары друг с другом не ладят.
Наш диалог прервал мальчишка-бегунок. Скатившись по лестнице, пацан остановился радом с нами и протараторил:
— Кин, вас зовет Краун! И вас, дядь Степа. Он у себя, в баре!
Пришлось доедать и идти на встречу.
В баре было людно. Краун, похоже, собрал всех искателей группы в своем «штабе». А следом за бойцами потянулись и обычные люди.
Лидер группы стоял перед нами, рассматривая народ серьезным взглядом. Спустя минут пять, когда бар доверху набился людьми, неспящий откашлялся и начал.
— Друзья, у меня важная новость, — начал он, оглядывая собравшихся. — Военные начали эвакуацию населения. И нам нужно им помочь. Они не справятся в одиночку.
Бойцы зашептались между собой, но Краун поднял руку, призывая к тишине.
— Разумеется, наших родных эвакуируют в первую очередь. Но искателям из нашей группы нужно будет помочь военным в обмен на эту привилегию. В последние три дня военные зачищали город от чудовищ, — продолжил он. — Под прикрытием техники вывозили людей, зачищали подвалы. Сталкивались с разными тварями по всему городу. На проспекте Мира обнаружили гнездо крылатых ящеров. Кошмары убили людей в целом квартале, и когда началась зачистка, атаковали колонну с воздуха. Военные уничтожили их гнездо, но потери были значительными.
Краун вздохнул и продолжил:
— Зомби стало меньше, их убиваем мы, на них нападают монстры. Зато обнаружилось, что пока мы сражались с зомби, остальные Кошмары не спали. В Железнодорожном районе, особенно на улицах Маерчака и Кецховели, подвалы оказались забиты арахнидами, которые утаскивали людей из квартир. Военные зачищали подвалы, спасая тех, кто ещё оставался в живых. А сейчас эти военные просят помощи у всех уцелевших групп. Я думаю, мы должны объединиться и помочь им эвакуировать население. Это наш шанс спасти как можно больше жизней. Я знаю, это опасно, но мы не можем сидеть сложа руки. Мы — искатели, мы привыкли сражаться. Я считаю, что нам нужно откликнуться на призыв военных, но и принуждать вас я не могу и не имею права. Так что просто спрошу: кто со мной?
Искатели переглядывались и один за другим поднимали руки.
— И что, вот так за раз уничтожим монстров со всего города? — спросил я недоверчиво. — Звучит слишком радужно.
— Нет, со всего города не уничтожим. А вот выселять людей по районам, зачищая подвалы, сможем. Кстати, ты сам-то с нами? Между прочим, твой старый знакомый тоже участвовал в зачистках.
После такого аргумента и я поднял руку — встретить своего «старого знакомого» я совсем не против.
Интересно, сколько актов мародерства, ограблений, шантажа и вымогательств скрыто за помощью Косолапого при зачистках и эвакуации?
— Отлично, — сказал Краун с облегчением: людей с поднятой рукой было не меньше семидесяти. — Тогда готовьтесь. Выдвигаемся через час.
— Нам нельзя разделяться! — вдруг выкрикнул из толпы мужичок лет сорока пяти. — Нельзя покидать город!
Краун вздохнул.
— Ну, иного я и не ждал. Давай, Василий Петрович, расскажи, что опять не так.
Мужчина с жаром заговорил:
— Сейчас они увидят, что орс прибавляет год-другой жизни старикам. Увидят, как люди с целительскими обликами заживляют другим людям раны, кто-то откатывает возраст, а значит и потенцию богатым импотентам восстановит. И у них возникнет мысль: зачем считаться с искателями, если можно надавить на них и выжимать из другого мира ресурсы?
— Кто — «они»?
— Правительство! Олигархи!
Краун поморщился:
— Ты мыслишь какими-то странными категориями. Почему, по-твоему, правительство не сможет договориться с нами, не сможет предложить нам вступить в ту же дружину, как делало прежде?
— Да потому, что эти охреневшие рожи не привыкли договариваться, оно привыкло только командовать! Вспомните! Наш Телевизорный завод закрылся в двух тысяча третьем году. Сибтяжмаш в одиннадцатом. Шелковый комбинат в девятом, как и Шинный завод, как и Целлюлозно-бумажный комбинат! На кого-то давили, какие-то заводы выкупали, на каких-то — принудительно меняли руководство и выставляли предприятие банкротом. То, что мы производили у себя дома, мы теперь вынуждены втридорога покупать у людей, которые закрыли наши заводы и комбинаты!
— И причем тут ситуация с искателями?
— Да притом, что нас всех выдоят, выжмут всю пользу, которую мы можем принести, и бросят на обочине жизни! Те клещи, которые сидят наверху не привыкли заботиться о простом человеке, у них только цифры на уме! Я не хочу, чтобы мне по пять тысяч за каждого убитого Кошмара давали, а облик или орс с него государство забирало у меня, давая взамен еще пять тысяч.
— И что ты предлагаешь?
— Не входить ни в какие дружины! Не покидать торговый центр, так же жить общиной! Одного человека могут задавить, а если будем держаться вместе, с нами начнут разговаривать и договариваться, как с группой искателей. У государства есть ресурсы, но вот чтобы человек мог одним ударом располовинить танк, такое только у нас, в Красноярске. И с этим будут считаться!
— Хорошо, давай обсудим. Ты вот говоришь, что не нужно уходить из торгового центра? Обернись.
Мужчина не шелохнулся, по прежнему сверлил Крауна глазами, и лидер группы повторил:
— Нет, я серьезно, посмотри вокруг. Видишь Надежду Геннадьевну, справа от тебя? Она вот мужа потеряла на днях. Рядом мужчина… простите, не помню вашего имени. У вас сын обратился, верно? Я к тому, что здесь искателей всего три-четыре человека из десяти, и все, кто не искатель, с радостью покинут город. Они сюда пришли потому, что им идти некуда, и если бы они могли безопасно покинуть город, давно бы это сделали. Мы в первую очередь вывезем из города их. А с ними отправится каждый второй искатель из тех, что у нас остались. Уйдут, чтобы забыть про острова, про Кошмаров и никогда больше в этот город не вернутся. Из оставшихся большая часть хочет стабильности — здесь жить и ночевать в спокойствии и безопасности, а там — сражаться. Они останутся, но вряд ли захотят отстаивать свои права группой. Если хотите — договаривайтесь, объединяйтесь, создавайте свою группу с искателями, я мешать не буду. Но и на вашу сторону не встану. Для меня важнее вывезти как можно больше людей целыми из города, чем создавать общество независимых искателей. А теперь, если вопросов больше нет, собирайтесь, завтракайте, отдыхайте или помогите собраться другим. А я пока свяжусь с военными.
После этого взволнованная толпа разошлась.
Через час к зданию подкатили автобусы и микроавтобусы в сопровождении двух бронетранспортеров. Всех гражданских с пожитками посадили на сидения, на друг друга и забили ими проходы — автобусов было всего десять: и маленькие городские, и большие межгородние, а людей в здании — уже под восемьсот. И в любом двадцатипятиэтажном доме будет столько же жильцов, как в торговом центре, если не больше. Город ждет ну о-очень долгая эвакуация.
Хотя власти быстро разморозились, стоит отдать им должное. Вряд ли люди в квартирах начали голодать, а уже идет эвакуация.
Нас, искателей, ждало другое дело. Из оставшегося автобуса выпрыгнул лысый, но мышцастый толстячок, судя по погонам — прапорщик. О чем-то коротко переговорил с Крауном, отдал пару распоряжений солдатам, приехавшим с ним, а потом добрался до нас, сбившихся в толпу искателей.
— Здравия желаю, товарищи герои, — насмешливо сказал он. — Меня зовут Бебель, и сейчас мы с вами разберем основы обращения с автоматами.
Солдаты тем временем несли автоматы и вручали каждому из нас.
— Не боитесь, что кто-то из нас по неопытности себе в ногу пальнет?
— Оружие не заряжено. Но я рад, что вы подняли этот вопрос. Вы — искатели, каждый из вас априори — оружие. Кто-то даже опаснее автомата. Если вам интересно мое мнение, я тоже не хочу давать автомат тем из вас, кто не прошел подготовку, но начальство приказало, поэтому берем автоматы и следуем моим указаниям. Выстроиться в шеренгу! Кто не хочет подчиняться и не согласен работать в команде — шаг из строя! Никого? Отлично! Кто не готов пользоваться оружием, шаг из строя, мы определим вас в отдельную команду! Целых семь? Хорошо, я рад, что вы предпочли сразу признаться в этом, а не в бою. Идите за товарищем солдатом, он объяснит, что вам делать дальше.
Дальше мы получили короткую инструкцию, как пользоваться оружием. Как снаряжать магазины, как вставлять их в пистолет (вот пистолеты нам не выдали) и автомат, как перезаряжать, снимать и ставить на предохранитель. После этого каждый из нас получил пустые автоматы, пустые рожки и раз по тридцать выполнил команды инструктора. Все еще недостаточно, чтобы научиться пользоваться оружием, тем более — чтобы вывести навыки на уровень мышечной памяти. Но хотя бы запомнили, как переключать режимы стрельбы. Сборки-разборки автомата тоже не было, но это я помнил с уроков ОБЖ.
Честно говоря, сейчас я перестал чувствовать себя в безопасности. Когда каждый вооружен, и пользоваться им толком не умеет, начинаешь опасаться всех и сразу.
— Получил оружие — проверь, заряжено ли оно! — орал инструктор. — При обращении с оружием не направляй ствол в сторону людей, не целься в другого и не допускай, чтобы целились в тебя! Любое оружие считай заряженным до тех пор, пока сам его не проверишь и не разрядишь. Разрядил оружие — обращайся с ним как с заряженным. При отводе затвора назад ствол оружия направляй только к цели или вверх под углом в сорок пять градусов в безопасном направлении. Во всех случаях не накладывай палец на спусковой крючок до тех пор, пока не будет необходимости в открытии огня! При стрельбе с двух рук из оружия со свободным ходом затвора, хват должен быть таким, чтобы затвор не травмировал руки. Все поняли? Повторяю снова: получил оружие…
Когда мы вдоволь навыполняли указания и выучили инструкции, которые орал прапорщик, принялись снаряжать рожки патронами. К идиоту, который без команды попытался вставить магазин в автомат, прапорщик подскочил почти мгновенно и сразу залепил мощную оплеуху. Явно не обошлось без облика — силуэт Бебеля во время рывка подернулся туманной дымкой. Вот и выяснилась причина, по которой перед нами прапор, а не кто-то более… весомый, что ли.
— Команды не было! — орал Бебель.
— Мы чо, подчиненные что-ли⁈ — не менее громко огрызался обозленный искатель.
— Вы не подчиненные, и вольны уйти в любой момент. Но пока ты держишь выданное тебе оружие в толпе товарищей, будь добр, следуй моим указаниям! И то же самое касается вас, когда будете идти на задание! Еще раз повторяю — кто не хочет подчиняться и не согласен работать в команде — шаг из строя!
И тут я был согласен с прапорщиком, а не с рядовым — в голову лезли мысли, что бинт пулю из автомата точно не отразит, даже будь он серебряного ранга.
И муштра началась по новой. Я даже был за это благодарен — лучше на полчаса дольше помучаться, зато убавить шансы, что кто-то снова решит присоединить магазин без команды, снять без команды оружие с предохранителя и без команды попробовать надавить на спусковой крючок, чтобы проверить, будет ли выстрел.
— Вопросы? — прохрипел прапорщик, сорвавший голос за час инструктажа.
— Почему на моем автомате кровь? — спросил я.
— В каждом отделении полиции есть «оружейная комната», где хранится оружие на каждого рядового полицейского в случае мобилизации. Кроме того в участках бывают комнаты «вещдоков», где могут находиться на хранении стволы. А ещё есть погибшие патрульные ППС-ники, те, которые нарвались первыми на зомби или на монстров. Это и АКСУ, и прочее. Я не знаю, откуда мы достали твой автомат, товарищ искатель, в чьих конкретно руках он был до этого. Зато знаю, почему его не очистили от крови — потому что у нас хватает дел и без того. Я не знаю, оставят ли оружие вам после участия в сегодняшней зачистке, но сегодня это твой автомат, и тебе его чистить, товарищ боец. Постарайся не оставить на нем свою кровь. А теперь все сложили рожки в эту коробку, отвели рукоятку затворной рамы, на всякий случай, поставили оружие на предохранители и по микроавтобусам! По семь человек в каждый! Вы семеро — в этот. Вы — туда…
Под ускорением мне понадобилась всего секунда, чтобы шагая за спинами, призвать шкатулку, открыть, ссыпать в нее горсть патронов, заныканных в рукаве при набивании магазина, и отозвать артефакт. Автомат у меня есть, теперь и патроны появятся.
Ехать в микроавтобусе было непривычно. Я за несколько дней будто разучился находиться в транспорте. В голову лезли всевозможные твари из бестиария, которые были достаточно большими и сильными, чтобы сходу опрокинуть или даже растоптать микроавтобус, а за секунду даже я отсюда не выберусь. Я бы чувствовал себя в большей безопасности на крыше машины или — если бы бежал рядом.
Небо над городом никогда не было таким шумным. Минуты не проходило, чтобы над нами не пролетел вертолет. Я даже беспилотники замечал. Такая подготовка, как нам сказали, должна полностью решить проблему монстров на улицах. Власти наконец всерьез озаботились проблемой Красноярска.
Я проверил телефон. Связи все еще не было.
Микроавтобус привез нас в Железнодорожный район, который, судя по всему, не до конца зачистили от арахнидов. Здесь нашу группу передали под командование лейтенанта Демидова. У соседнего с нашим здания суетились люди в камуфляжной форме, и мне показалось, что там мелькнула очень знакомая фигура. Но когда я начал присматриваться внимательнее, военные уже разошлись по подъездам. Но я уже был настороже. Может ведь быть так, что бог берег от меня Косолапого, берег, и вдруг — не уберег? Может.
Так уж получилось, что меня поставили в одну группу с Василием Петровичем. Несмотря на свою позицию, от сопровождения и помощи военным мужчина не отказался.
— В чем конкретно задача? — поинтересовался искатель из нашей группы.
— Задача? Эвакуировать мирное гражданское население. Если будут сопротивляться, отказываться, говорить, что не собрали вещи — эвакуировать принудительно. Автобусами, вертолётами МЧС, на личных машинах и прочими доступными способами.
— Принудительно? — переспросил Василий Петрович.
— Верно, принудительно. Если человек хочет, чтобы его сожрала в собственной квартире залезшая в окно тварь, то наша задача его спасти. Если потребуется, принудительно. Идем по этажам, стучимся в двери. Просим собрать документы, украшения и прочие ценности, не больше сумки на человека. Где не открывают, рисуем крестик. Так доходим до последнего этажа, а потом движемся обратно и начинаем выгонять людей из непомеченных квартир — где не открыли или не вышли, ставим нолик.
— А потом?
— А потом зачистка начинается всерьез. Во многих квартирах сидят твари, так что сперва вырываем двери с ноликами, выгоняем людей. Если понадобится — силком. Если слишком гуманисты, зовете нас, мы поможем. А потом, когда все, кто идет на контакт, покинули дом, начинаем вскрывать и осматривать квартиры с крестиками.
Тут лейтенант наклонился к нам и понизил голос.
— Слушайте, я не в праве забирать у вас ваше оружие, поэтому дам совет. Если у вас хорошие способности или облики — положитесь на них, а оружие оставьте внизу. Если хотите, мы сами все зачистим. Мы слаженная команда, у некоторых из нас есть облики. А вы… Ну, не прошли даже курсов по обращению с автоматами.
Вообще, я был согласен с лейтенантом. На мой взгляд от идеи раздать оружие необученным искателям веяло идиотизмом. Я не знаю, чем думал тот, кто отдал такой приказ. Возможно, этот человек решил, что боевой опыт обращения с автоматами нам пригодится: монстры все еще появляются на территории города, как я понял. А тех, кого случайно или специально застрелят, можно будет списать на монстров. Мол, тысячей людей больше, тысячей меньше. В том, что если у нас попытаются забрать автоматы, сдадут оружие далеко не все, я не сомневаюсь. Искатели обладают разными способностями, разными обликами, в том числе маскировкой, телепортацией или даже влиянием на разум (ходили слухи, что и такие твари есть, хотя я сам не встречал и в бестиарии таких еще не находил). Причем каждый из семидесяти отобранных женщин, мужчин и молодых людей обладал обликом — это я знаю точно. У Крауна хватало артефактов, набитых ночью, и он щедро раздавал их тем неспящим из своей группы, кто не сроднился с обликом на островах и способен их менять.
Неожиданно сверху раздался звон стекла.
Смотрю наверх — из окна седьмого этажа вниз шагает заросший шерстью громадный оборотень.
Я сразу позабыл про автомат — натренированный рефлексами, мгновенно выхватил нож, ускорился и прикинул, где и как упадет тварь.
Только вот за спиной грохнуло, и голова антропоморфного волка разлетелась, как наполненный кровью и мясом шарик.
— Вот как снайпера работают! — криво улыбнулся Демидов, успевший взять автомат наизготовку.
Выстрел меня впечатлил и заставил поежиться. Перед таким оружием я абсолютно беззащитен, да и от такого выстрела ни один бинт не защитит. Тут даже учуять опасность не получится — снайпер слишком далеко.
Решено — по улицам буду ходить только под незаметностью. Вряд ли такое оружие есть только у военных. И вряд ли военные будут моими союзниками вечно.
— И много хороший снайпер может перебить тварей? — спросил я, впечатленный выстрелом.
— Хороший снайпер может перебить всех, — хохотнул Демидов.
Рядом снова грохнуло, но на этот раз в квартале от нас.
— Слушайте, а можно в туалет сходить? Приспичило.
После нападения монстра такое легко можно было перевести в обидную шутку, но не от искателей, ни от военных не прозвучало чего-нибудь типа «че, обосрался?». Либо отметили, с какой скоростью я выхватил нож, либо в апокалипсис умирают не только люди, но и плохое чувство юмора.
Демидов кивнул:
— Постучись в квартиры на первом этаже. Попросись, если откроют. Если не откроют — ломай двери. Я прикрываю, а ты, Стахов, веди товарищей искателей выше.
На первом этаже нам никто не открыл, и я, напитав тело Ци, дернул посильнее дверь, которая выглядела похлипче.
Пока Демидов шарился по квартире, я зашел в туалет. Там включил воду, активировал незаметность, одновременно использовав ее и на дверь, и вышел из туалета. Дверь заблокировать с помощью замка не получилось — замок был магнитным, и запереть его можно было только изнутри. Я дошел до кухни, отломил лезвие ножа голыми руками и вогнал его в плинтус и дверной косяк, чтобы хоть так заблокировать дверь. Хлипкая преграда, но будем считать, что у Демидова нет фетиша подглядывать и подслушивать за людьми, занятыми дефекацией.
В том, что я увидел Косолапого, не было сомнений. Как и в том, что мужчина сегодня должен умереть.
Я выскользнул из подъезда под ускорением, на секунду остановившись перед подъездной дверью, чтобы окутать ее незаметностью. Так же поступил и со второй дверью — той, через которую в подъезд заходил Краун.
На первом этаже все двери были либо распахнуты, либо закрыты, но со следами взлома. Поэтому я поспешил на второй этаж, а потом — выше, когда услышал чей-то истошный крик.
Я поднимался по лестнице, едва касаясь ступенек. В ушах гудело, сердце билось в такт моим шагам. На пятом этаже замер на мгновение, прислушиваясь. Изнутри ближайшей квартиры до меня донесся веселый мужской голос — таким голосом обычно мужики во дворе рассказывали анекдоты. Следом донесся крик, полный боли и страха.
Я потянул на себя ручку двери и вошел внутрь.