Патологоанатом в питерской больнице Витольд Леонидович, старинный приятель Яны Цветковой, был хладнокровный, бесконфликтный, уравновешенный человек. Интеллигент, он очень уважал порядок и спокойствие. Яна вносила в его размеренную жизнь суматоху и неразбериху. Она всегда приезжала в Питер внезапно и сваливалась на голову своему приятелю нежданно-негаданно, нагружая невероятными задачами и вышибая привычную спокойную почву у него из-под ног. Витольд Леонидович обладал необыкновенной выдержкой и невозмутимостью, но совладать с Яной не мог не при каком раскладе.

Вот и сейчас она влетела в здание морга с криком и воплем:

– Помогите, спасите! – И заметалась по помещению, словно курица без головы.

В обычно пустынном и печальном помещении сейчас царило необыкновенное веселье – сотрудники больницы собрались подальше от начальства, чтобы отметить наступление Нового года. Целая толпа хорошо подогретых алкоголем людей пела, танцевала под громкую музыку и веселилась до упаду, иногда в самом прямом смысле.

Яна растолкала врачей, санитарок и водителей и нашла своего приятеля за столом, заставленным закусками. Рядом с ним, привалившись к нему плечом, что-то мурлыкала женщина в платье с люрексом.

– Витольд! – взвыла Яна и ринулась к приятелю с таким напором, что по дороге чуть не свалила две танцующие парочки.

– Яна… – растерялся Витольд Леонидович, от неожиданности уронив шпроту с вилки на платье соседки и не заметив этого.

– Что ты сделал?! – взвизгнула, вскакивая, дама.

Яна окинула ее оценивающем взглядом и решила, что толстуха сложена как неаккуратная поленница дров и не представляет для нее никакой опасности.

Цветкова бросилась на грудь патологоанатому:

– Спаси! Человек умирает!

Патологоанатом отмер и заметил:

– Обычно я имею дело с уже умершими людьми. Ты не рано пришла?

Дамочка, обильно посыпающая жирное пятно на платье солью, захихикала.

– Витольд, я не шучу! – надрывалась Яна. – У нас в машине умирает мой отец, Иван Головко!

Патологоанатом немедленно вышел из-за стола и подозвал к себе двух молодых людей, оторвав их от танцев. Он что-то сказал им, и они быстро пошли к выходу.

Витольд Леонидович направился за ними, но по дороге обернулся к Яне:

– Не волнуйся и не кричи! Я сейчас разберусь, что тут к чему. Пока можете влиться в наш здоровый коллектив. Где ключи от машины?

Тимофей протянул ему ключи и сказал:

– Я с вами. У меня есть, что выпить. Думаю, сейчас это будет не лишним.

Через пять минут он вернулся, таща два огромных пакета, набитых элитным алкоголем. Собравшиеся встретили его появление приветственными криками: «Ура!» и «С наступающим!»

– Опять пить… – отметила Яна тихо, но Тимофей ее услышал.

– Новый год и шампанское – вещи неразделимые, душа моя.

Они сели за стол, Яна выпила пару бокалов шампанского, а Тимофей благоразумно отказался – он был за рулем. Зато он с аппетитом угостился домашним оливье и мясной нарезкой.

Где-то минут через сорок появился Витольд Леонидович.

– Ну как? – спросила Яна, пытаясь скрыть волнение: – Он жив?

Не успел тот ответить, как прилипчивая дама в люрексе снова вцепилась ему в руку:

– Витольд… – прошептала она, чуть не падая с ног. – Потанцуй со мной…

Патологоанатом мягко усадил ее на стул и миролюбиво сказал:

– Обязательно, Розочка! Только через несколько минут, хорошо? У меня сейчас неотложное дело.

Дама что-то хрюкнула в ответ и налила себе полбокала виски, расплескав половину, пока несла ко рту.

Витольд Леонидович подал Яне руку:

– Пойдем в тихую комнату. Нам нужно поговорить.

С замирающим от волнения сердцем Яна двинулась за ним. Тимофей увязался следом. Они вошли в какую-то комнату, и патологоанатом закрыл плотно дверь.

Яна застучала по его груди кулачками:

– Говори, говори, говори… А то я сейчас с ума сойду!

– С твоим папкой всё в порядке. Он спит.

– Как спит?

– Крепко. Сном невинного младенца. Пьяный в доску.

– Ка-ак? – не поняла Яна. – Он был абсолютно трезв! Я присутствовала на спектакле, я своими глазами видела…

Витольд Леонидович развёл руками:

– Чудеса перевоплощения. Просто народный артист в квадрате.

– Где он сейчас? В реанимации?

– Что ему там делать? Дрыхнет у меня в секционной, на столе.

– О господи…

– Не переживай, Яночка. Проспится – будет как новенький. Давление как у космонавта, просто позавидуешь, честное слово. Если пойдёт что-нибудь не так – поставлю капельницу. Всё-таки больше трёх промилле в крови – почти смертельная доза.

– Уважаю, – встрял Тимофей. – Просто браво! Спектакль отыграли – комар носа не подточит. Вообще давно надо было на эту замечательную театральную труппу собаку спустить. Спектакль прошел просто потрясающе!

– Да прекрати ты… – махнула на него Яна.

– А вот труп явно криминальный, – сказал Витольд Леонидович.

– Какой Витольд, труп? – вытаращила глаза Яна. – Ты о чем?

– О трупе женщины, который мы вытащили из машины вместе с твоим заслуженно-запойным артистом.

Яна аж задохнулась:

– Жен-щины… труп… – побледнела как полотно она. – Ой, мне плохо… Сердце…

– А ты что, не в курсе?

Яна без сил рухнула на стул.

– Труп… Мать моя в ботах… Откуда в машине мёртвый мужчина?

– Это женщина. Даже, скорее девушка, лет двадцати пяти – тридцати. Светловолосая, симпатичная. Ее задушили.

– Еще не легче… Да где же она была в машине?!

– У вас на заднем сиденье ёлочный базар. Вот под ёлочками она и укрылась. Умерла несколько дней назад. Точнее скажу после вскрытия. Полицию нужно вызывать, Яночка. Дело плохо пахнет в прямом и переносном смысле.

Яна вздохнула:

– Я заметила. В машине запах был какой-то странный, душно-сладковатый. – Она повернулась к Тимофею: – Я ведь не брежу, нет? Ты тоже это слышал? Сразу у двоих слуховых галлюцинаций не бывает. Ой, мама, мама… – схватилась она за голову.

Витольд Леонидович как-то странно посмотрел на Яну.

– Постойте, вы что, не знали, что на заднем сиденье труп? Яна, ну кончайте! Сегодня не первое апреля. Я понял, что вы ко мне как раз с трупом заявились, а живого и пьяного всенародно любимого артиста я расценил как бонус. Послушайте! Вы во что меня втягиваете? Вы реально катались несколько дней с мёртвой барышней на заднем сиденье?! – ужаснулся Витольд Леонидович.

Яна потрогала свой лоб, словно прося провидение, чтобы у нее была температура, причем большая. Она бы объяснила нездоровьем слуховые галлюцинации и ту нереальность, в какую ее погружал питерский друг Тимофей.

– А где… она? – спросила Яна.

– Можно на нее посмотреть? – вышел вперед Тимофей.

– Отчего же нет? Прошу за мной, – пригласил патологоанатом.

На секционном столе под белой простыней неимоверно храпел Иван Демидович. Патологоанатом провёл их ко второму металлическому столу, они остановились перед телом, накрытым простыней.

– Готовы?

– А к этому можно подготовиться? – уточнила Яна.

– Я должен был спросить, – ответил Витольд Леонидович и поднял простыню. – Таковы правила.

Яна с ужасом посмотрела на мёртвую женщину.

– Этого не может быть… – выдохнула она.

– Я знаю ее… Это Аглая Алмазова, – прошептал Тимофей, и Яна удивлённо подняла брови.

– Откуда ты ее знаешь? – спросил Витольд Леонидович, который явно один сохранял присутствие духа и спокойствие.

– Мы познакомились… недавно. Сейчас не помню где. В клубе вроде каком-то ночном, оказались утром вместе в одной постели. Обычное дело, ничего особенного.

– Это была единственная встреча?

– Нет. Кажется, еще пару раз встретились. Но уже по ее инициативе. Несколько раз перезванивались, но больше не встречались. Такие женщины – не мой формат. Что ты так смотришь на меня? – повернулся Тимофей к Яне.

– А как мне на тебя смотреть? Только с удивлением! Шляешься чёрт знает где, спишь хрен знает с кем! Бабский шопоголик!

– Яна, не бузи! – остановил ее патологоанатом. – Ты эту женщину когда-нибудь видела?

– Видела. Это Настя Абрикосова, артистка волжского ТЮЗа. Как я могу ошибаться? Это она – сто процентов! Мы же видели ее вчера на сцене. Тьфу! Сегодня!

Витольд Леонидович покачал головой:

– Чудеса в решете. Как вы ее могли видеть, если она несколько дней как мертва? Хотя… – Он с осуждением посмотрел на Яну и Тимофея. – Хотя, если применять некоторые запрещенные к употреблению вещества, еще и не такое можно увидеть. Были случаи…

Цветкова гордо выпрямилась.

– Здрасьте, приехали! Это ты на что намекаешь, друг ситный? Какие-такие вещества? С ума спрыгнул?

Патологоанатом пошел на попятный:

– Ладно-ладно, это я так… Только предположил. Я никого конкретно не имел в виду. Давайте подведём итоги. Вы оба знаете эту женщину?

– Да, – хором ответили Яна и Тимофей.

– И вы видели ее вчера в спектакле?

– Да.

– Всё понятно, – протёр очки патологоанатом. – Нужно сообщить в полицию. Немедленно.

Яна умоляюще посмотрела на него:

– Витольдик, тут такое дело… Я хотела бы сначала проконсультироваться со своим знакомым следователем, ты его знаешь, это Ольшанский. Дело-то непростое, сам понимаешь.

– Да уж… – почесал голову патологоанатом. – Думаю, это правильное решение. Давай, звони Петру.

Яна схватилась за телефон.

Следователь Петр Иванович Ольшанский назначил им встречу у себя в кабинете. К следователю они явились втроём, прихватив с собой и патологоанатома. Ольшанский был несколько раздражен. Яна отнесла это обстоятельство к тому, что некогда Ольшанский был в нее влюблен, но она выбрала Вейкина и сейчас следователь не может побороть в себе некоторую зависть.

Следователь предложил им чай. Пока чайник закипел, Ольшанский ворчал:

– Вот скажите, мои дорогие друзья, почему как что случается, так все бегут искать «знакомого следователя»? Нет, я понимаю, что при определённых обстоятельствах ищут «знакомого врача», чтобы хорошо лечил, или актёра, чтобы достал контрамарочку на спектакль, но следователя… Вы думаете, что если мы лично знакомы, то я прикрою вас со всех сторон и постараюсь замять дело?

Яна отпила горячий чай и поморщилась:

– Да ладно, тебе, Петя… К «знакомому следователю» мы обратились, потому что дело у нас загадочное, неординарное. Пока не имеющее объяснений. Может, даже мистическое.

– Вот как? – поднял брови следователь. – Интересненько. Излагайте. Группу экстрасенсов – победителей телевизионных олимпиад, надеюсь, вызывать не придётся?

– Да ну тебя… – махнула рукой Цветкова. – Вот ты шутишь, а нам совсем не до шуток.

– Рассказывайте, только подробностей побольше, хорошо? – Следователь включил диктофон. – Я слушаю.

Яна начала:

– Случилось так, что я нечаянно приехала в Питер…

Ольшанский отметил:

– «Случайно»? Уже интересно.

– Не перебивай, я сама собьюсь. Короче, зачем и как я попала в город на Неве – неважно. Тимофей Мотов, он мой управляющий, предложил заехать в лесничество, выбрать ёлку к Новому году. Мы получили разрешение и отправились в лес. В машине нас было трое – я, Тимофей и Борис – шофёр. Я в машине уснула, а когда открыла глаза – машина стояла на лесной дороге с открытыми дверцами, а Тимофея и Бориса в ней не было. Я пошла их искать, увидела тропинку, пошла по ней, набрела на лесную избушку, встретила забавного старика. Он рассказал мне историю, как его навестили бандиты, тоже приехали за ёлкой, но без разрешения и с бензопилой, которой начали пилить самые шикарные ели. Старик был со своим помощником, они стали призывать негодяев к порядку, но те продолжали свое черное дело, не обращая на них никакого внимания. Тут на поляне неожиданно появились Тимофей и его водитель, бросились к старику на помощь, завязалась драка, в результате которой бензопилой отрезало голову и водителю и Димке-помощнику. Старик во время схватки спрятался за огромным сугробом. Пока шло смертоубийство, он вызвал полицию, полицейские неожиданно быстро приехали, скрутили бандитов, тела погибших отправили в морг, а Тимофея с пробитой головой – в больницу. Это всё мне рассказал старик. Я поехала в больницу, забрала Тимофея. Да, забыла сказать… Старик подарил мне три ёлки, которые упихал на заднее сиденье. Вот так мы с Тимофеем с ними и ездили, всё случая не было их вытащить.

– Хорошо, – сказал следователь, – картина проясняется, но не на много. Как к вам в машину попал труп молодой женщины? И как вы могли не замечать его несколько дней подряд?

Яна вздохнула:

– Я что, должна была в ёлках копаться? Мне это в голову не приходило. Зачем?

– Логично. Но где вы еще были после леса?

– Ночевали у матери Мартина Вейкина, ездили с Тимофеем по делам к будущим деловым партнёрам кондитеру-предпринимателю Варваре Третьяковой и балерине Ольге Федосеенко. И вообще машину в гараж не всегда ставили.

– Запирали хоть?

Цветкова отвела глаза:

– Кто же теперь помнит?

Ольшанский сказал:

– Значит, труп могли подбросить когда угодно и где угодно. Даже твой мифический старик мог вместе с ёлками подсунуть в машину труп. Ведь пока не выяснено точно, когда эту бедную женщину убили.

Яна кивнула:

– Верно.

– А вот куда делся водитель?

Яна удивилась:

– А разве ему не отрезало голову? Он, наверное, в морге.

– Никаких вызовов в лесополосу не было. Соответственно, и трупов.

– Как? – ахнула Яна.

– Старик наплёл тебе небылиц с три короба, а ты поверила. А может и старика никакого не было, а? Всё это плод твоего воображения, Яночка? Ты всё придумала – лес, старика, собаку…

– А ёлки у меня откуда?

– Да мало ли… А вот куда девался водитель господина Мотова – это вопрос.

Тимофей потрогал свою голову, словно проверяя, на месте ли она.

– Я знаю Бориса пять лет. Боря – профессиональный водитель, дальнобойщик. Он всю жизнь крутил баранку и больше ничего не умеет и ничем больше заниматься не хочет. Десять лет назад у него произошла трагедия. Его фура наехала на двух пешеходов. Задавил насмерть. Перехода там не было, но Борис отвлёкся, должен был всё равно затормозить. Пять лет колонии от звонка до звонка. Вышел, а на работу никто не берет, и это понятно. Мыкался так несколько месяцев, деньги кончились, жилья нет, вот и полез в петлю. На счастье его за этим занятием застал один знакомый, вынул из петли. Парень этот позвонил мне, я его знал, и попросил помочь с трудоустройством, дал хорошие рекомендации. И вы знаете, я ни разу не пожалел. Борис выполнял не только обязанности водителя, но и охранника. Чёткий, исполнительный, да о таком сотруднике можно только мечтать. Никогда не поверю, что он может быть замешан в какое-нибудь криминальное дело. Я ему доверял, как себе. Борис очень ценил мое хорошее отношение. Да и платил я ему достойно. Где он еще такую работу найдёт? Нет, не верю в его предательство.

– Всё это очень и очень странно. И с погибшей женщиной тоже не всё понятно. Кто она на самом деле? Вот ты, Яна говоришь, что Анастасия Абрикосова– актриса. Утверждаешь, что только что видела ее в театральной постановке. Но в это время она уже должна была быть мертва. Господин Мотов настаивает, что это его знакомая – Аглая Алмазова, с которой у него была короткая связь. С ума можно сойти! Ничего не понимаю!

– Я не очень хорошо знала Абрикосову, признаю. Но опознать ее в силах. У меня отличная фотографическая память, – надула губы Яна.

Тимофей вскинулся:

– Сама признаешься, что не знала ее, а я спал с ней! Да-да, я был с нею близок! Это моя «птичка-невеличка». А подложить труп Аглаи могли только в лесохозяйстве. Старичок-лесовичок. Странный тип какой-то, не находите? Ёлок в салон лимузина напихал, Яна же его не просила! И вот вам – сюрприз! Покойницу нашли под еловыми лапами! Классно придумал, с фантазией. Мы столько ездили, а кого под ёлками возим даже представить не могли.

Следователь строго посмотрел на Тимофея:

– У меня к вам, Тимофей Никитич, встречный вопрос: зачем старику прятать труп в вашей машине, когда в лесу полным-полно мест, где можно это сделать безо всякого риска?

Тимофей пожал плечами:

– А я почём знаю? Может, это у него хобби такое?

– Так, понятно… – вздохнул следователь. – Тогда я должен сообщить вам, господин Мотов, что вы задержаны до выяснения некоторых обстоятельств.

– Как это? – побледнел Тимофей. – На основании чего?

– У следствия пока мало фактов. Но многие указывают на то, что вы можете быть причастны к этому делу. Вы утверждаете, что убитая – это ваша знакомая Аглая Алмазова, труп нашли в вашей машине. История про старика очень сомнительна. Никаких вызовов полиции зарегистрировано не было. Пропал ваш шофёр. По-моему, достаточно для задержания.

– Но я видела старика и общалась с ним! Он утверждал, что полиция приезжала! – заволновалась Цветкова.

– Никто кроме тебя это подтвердить не может, – покачал головой следователь.

– А я что – не свидетельница? Я недееспособная? – удивилась Цветкова.

– Ты сама сказала, что была пьяна. Боюсь, твои показания в расчет не возьмут, – не согласился с ней Петр Иванович.

– Это правда, не хочу вводить следствие в заблуждение. Но я не верю, что Тимофей такое мог отчебучить. Зачем ему это нужно?

– Звоните, господин Мотов, своему адвокату.

Яна с ужасом посмотрела на Тимофея. У нее не было слов.

– Не смотри на меня так! – поёжился он.

– Как?

– Словно пытаешься запомнить меня навсегда. Все мои морщинки.

– Нужны мне твои морщинки! Надо же что-то делать! – фыркнула Цветкова.

– Яна, прошу тебя, только ничего не предпринимай! Пусть моим делом занимается мой адвокат, – попросил Тимофей.

– Присоединяюсь, – бросил следователь.

– Очень смешно! – посмотрела на них Яна. – Сгниёшь в тюрьме. А ведь ты нужен мне для возрождения Центра.

– Я еще пока не в тюрьме. С Центром проблем много, но ты справишься. Сухарики в застенок принесёшь? Учти, я люблю с изюмом.

– Он еще шутит…

Тишину кабинета разрезал телефонный звонок.

– Следователь Ольшанский слушает, – сказал Петр Иванович, сняв трубку. Он помолчал пару минут, потом коротко бросил: «Спасибо» и повернулся к собравшимся.

– Ко мне на приём просится Анастасия Абрикосова.

Сцена в его кабинете напомнила знаменитую немую сцену из пьесы Николая Васильевича Гоголя «Ревизор».

Раздался стук в дверь, и в кабинет робко заглянула миловидная девушка.

– Разрешите? – спросила она.

Ольшанский указал на стул:

– Проходите, присаживайтесь. Вы Абрикосова?

Девушка кивнула:

– Да. Мне сказали, чтобы я зашла к следователю Ольшанскому.

Была она прехорошенькой, среднего роста, голубоглазая с пышными рыжеватыми волосами, похожая на куколку. Такие особы невероятно нравятся мужчинам.

Яна посмотрела на Тимофея и увидела, что он уставился на вошедшую, как на что-то сверхъестественное, даже рот приоткрыл.

– Скажите, госпожа Абрикосова, – обратился к Анастасии следователь, – есть ли у вас сестра?

Настя взмахнула длинными ресницами:

– Да.

– Тогда я попросил бы вас проехать с нами в одно место. По дороге я вам всё объясню.

Анастасия кивнула и встала со стула:

– Хорошо. Я готова.

Все вышли из кабинета и направились к служебной машине у подъезда. По дороге Яна поинтересовалась у Ольшанского:

– Ты где ее взял?

– Позвонил в театр и попросил, чтобы ей передали, что я ее жду.

Все сели в машину и направились в больницу.

В здании морга Ольшанский подготовил Абрикосову, объяснил, что ее привезли на опознание. Настя дала согласие и ее подвели к столу, накрытому белой простыней. Витольд Леонидович держал наготове ватку с нашатырным спиртом. Он откинул край простыни, Настя пошатнулась и без звука стала оседать на пол. Тимофей и Ольшанский подхватили ее и вывели из помещения. Через несколько минут она пришла в себя и зарыдала:

– Это Аглая…

Витольд Леонидович подал ей стакан воды, она выпила, а он забрал стакан из ее дрожащих рук.

– Мы близнецы, – сказала Настя. – Это моя сестра Аглая. Мы очень похожи внешне, но очень разные по характеру. Учились мы одинаково хорошо, но после школы наши дорожки разошлись: я поступила в театральный, а Аглаю закрутила-завертела шальная разгульная жизнь и лёгкие деньги. Она смеялась надо мной, что я, как она выражалась, за копейки убиваюсь в провинциальном театре, куда я устроилась после института. Мы виделись очень редко, Настя вращалась в криминальной среде, даже замуж вышла за криминального авторитета по кличке Алмаз. И фамилию себе изобрела – Алмазова. Всё изображала из себя что-то. Вот и довыпендривалась… – Настя опять заплакала.

Ольшанский сказал примирительно:

– Пожалуйста, Анастасия, прошу вас, не плачьте. Сейчас оформим опознание, и вы можете быть свободны. Когда закончится следствие вам выдадут тело сестры, и вы сможете ее похоронить.

Всхлипывая, и вытирая мокрые глаза, Настя покинула морг. Ольшанский обратился к Тимофею:

– Ну а вы, господин Мотов, что вы можете сказать о своей приятельнице?

Тимофей пожал плечами:

– Да что я могу сказать? Мы же и виделись с ней несколько раз. Честно говоря, мне это и не особенно интересно было. Заводная девчонка, мы прекрасно время проводили. Зачем мне лишние сведения? Да и она обо мне не очень расспрашивала.

– Что за безалаберность…

– Ну, не скажите… А вы что, у всех своих дам паспортные данные проверяете? – хмыкнул Тимофей. – Хотя, если это и так, то я не удивлюсь. Профессия, наверное, накладывает свой отпечаток. У вас работа такая. А я живу просто, без затей. Долгоиграющих связей не завожу, был женат и не раз. С меня хватит. И не надо мне завидовать.

– И чему я должен, по-вашему, завидовать? Что вы под следствием? – буркнул недовольно следователь.

– Да не мог Тимофей! – возмутилась Яна.

– Следствие покажет. Вы пьяные были, вы не можете знать, что было, а что нет.

С Яны взяли подписку о невыезде, а Тимофея задержали.

На следующий день Яна снова явилась к Витольду Леонидовичу.

– Суматошный дни, – посмотрел на нее патологоанатом, протирая очки с большими диоптриями.

– Да что ты? Совершенно обычные, даже скучные! – язвительно ответила Цветкова.

– Яна, успокойся! Я понимаю…

– Ты ничего не понимаешь! Я опять вляпалась и помочь мне некому. Мне иногда кажется, что Мартин специально устранился. Я тут с ума схожу, а он укатил в командировку!

– Это ты со зла, Яночка. Мартин – деловой человек, у него проблем выше крыши. Дай бог, скоро вернётся.

– Да не могу я ждать, когда он вернётся! Ведь даже число неизвестно. Может, через год!

– Яна, ты что задумала? – напрягся Витольд Леонидович.

– Еще скажи «скоро Новый год! Расслабься и отдыхай!» Нет уж! Я так не могу. Ты давай… спасибо тебе.

Витольд Леонидович ухватил ее за руку с ярко-красным маникюром.

– Я тебя не отпущу!

– Это странно звучит, особенно, если учесть, что ты удерживаешь меня в морге, – сказала Яна.

– Можешь думать обо мне что хочешь, но одну я тебя никуда не пущу. Делать нечего, я пойду с тобой. И не возражай. Это мое решение. Всё равно, если с тобой или каким-нибудь твоим знакомым, не дай бог, что-то случится, ты же всё равно приедешь ко мне за помощью. Лучше я сразу буду рядом. Да, и с Мартином я не хочу встречаться, когда он вернётся, смотреть ему в глаза, объяснять, почему я не помог тебе.

– Мартин, Мартин… А ведь это он должен был бы быть рядом и помочь мне, как всегда это делал. Но я понимаю, что он сейчас нужен многим, и помогает многим. А я сильная, я и сама справлюсь.

– Но личный патологоанатом тебе не повредит, к тому он твой верный друг, – улыбнулся Витольд Леонидович.

– Может ты отпустишь меня? Ты так сжимаешь мне руку, что синяк будет, – поморщилась Яна.

– Извини! – вспыхнул патологоанатом и тут же разжал хватку. – Задумался что-то. Так куда мы едем?

– Мне кажется, нам с тобой нужно вернуться в лес, отыскать избушку и разъяснить, что же там произошло на самом деле.

– Может быть завтра, Яночка?

– Какое «завтра»? Тимофей на нарах парится, а мы с тобой на это плевать будем? Ну нет! – Яна стала судорожно наматывать теплый шарф и вдруг внезапно остановилась. – Постой, а у тебя кроме твоей развалюхи еще машина есть?

– Есть. Грузовичок. То, что надо. На дачу езжу. Не новый, правда, но еще ого-го! Мотор – зверь! Он стоит в гараже. Сейчас позвоню охраннику, он подгонит сюда. Он мне не откажет, я когда-то помог ему.

Охранник пригнал странного вида грузовик с тентовым кузовом.

– Да, семью ты свою не балуешь, – протянула Яна, критически оглядев средство передвижения.

– Так семья-то у меня небольшая. Детей нет. Мне хватает. Ваше королевское высочество поедет? – уточнил патологоанатом.

– Поедет, конечно! – Яна с трудом открыла дверцу и залезла на место рядом с водителем. – Надеюсь, что рабочие материалы ты на дом или на дачу не возил?

– Бывали случаи. Но это были органы или ткани, – совершенно спокойно и серьёзно ответил Витольд Леонидович.

– Ну и на этом спасибо. Но запах здесь… – поёжилась Яна, чувствуя себя так, словно ехала в кузове, а не в кабине.

– Кондиционеров нет. Извиняйте, – отрезал патологоанатом, завёл мотор, и они тронулись в путь.

По дороге на заправке купили кофе, печенье, воду и чипсы.

– Как хорошо! – захрустела Цветкова. – А то я забыла поесть.

Витольд Леонидович усмехнулся:

– Я знаю, что у сильно худых, извини, стройных людей есть некие секретные фразы. Это: «Не до еды было», «забыла поесть», «не помню, когда ела в последний раз». От людей с избыточным весом я этих фраз не слышал никогда. Толстяки тоже могут что-то забыть, но только не поесть.

– А ты еще и философ, – заметила Цветкова.

– Работа у меня слишком спокойная. Склоняет к размышлениям.

– Я бы лучше на твоём месте стала сочинять триллеры или детективы, – сказала Яна, чувствуя, извините, своей худой задницей дамы, забывающей поесть, каждую кочку и колдобину на дороге.

– Вот когда будешь на моём месте, тогда и решишь – писать тебе детективы или нет. Мне загадок на работе хватает. В моей работе мало романтики. Обыгрывать тему смерти – это не по мне. Обывателям кажется, что смерть – это что-то сверхестественное и будоражащее воображение. Но это не так, поверь.

– А ты веришь в жизнь после смерти?

– Я? Нет! – засмеялся Витольд Леонидович. – Бывали случаи, когда тело по ошибке доставляли в морг, но тут пациент приходил в себя. Такое разок и у меня было. Но чудо и потусторонние силы тут не при чем. Банальная врачебная ошибка.

– А человеку-то какого, – прониклась Яна.

– Слава богу, что человек приходит в себя не сразу бодряком, а находятся в таком состоянии, что не совсем ориентируются в пространстве и времени. Воскресшего быстренько отправляют в реанимацию или терапию. А если у кого вопрос возникает: «Где я был?», так ответ очень прост – на обследовании. И прокатывает.

– Ты, главное, мимо нашего лесного хозяйства не прокати. Смотри, вон указатель… – сказала Яна.

Но совершенно неожиданно большой автомобиль для сельских непроходимых дорог вдруг взял и завяз «по самое не балуйся». Что только Витольд Леонидович не предпринимал, но машина ни туда ни сюда.

– Сейчас-сейчас! Я посещал курсы экстремального вождения. Я всё знаю и умею. Смотри, сейчас получится…

Но колёса крутились вхолостую, буксуя, грузовик стоял как вкопанный.

– Может, закончишь бензин жечь? – покосилась на приятеля Яна. – Ты вязнешь всё больше и больше. Но мы почти доехали.

Яна распахнула дверцу и ухнула в сугроб, провалившись почти по пояс. Она забарахталась, выбираясь на ровное место.

– Чёрт! Полные сапоги снега!

Витольд Леонидович смотрел, как она выбирается из снега.

– Ух ты! Вот ведь навалило! Снежная зима нынче. Что же нам теперь делать-то?

– Вечный вопрос. Роман Николая Чернышевского «Что делать?» против романа Александра Герцена «Кто виноват?». Лучше помог бы мне отряхнуться.

Патологоанатом спрыгнул в снег и начал отряхивать Яну от снега.

– Слушай, – сказал он, энергично хлопая по ней ладонями, кажется, я нашёл выход. Я на дачу свою часто езжу, даже зимой, а она у меня в глуши находится. И у меня в кузове есть всё, что может пригодиться.

– И что это? Ковёр-самолёт? – спросила Яна, тяжело дыша.

– Две пары лыж, – ответил патологоанатом. – Широкие такие, добротные. По старинке они подвязываются к обуви. Прости, лыжных ботинок нет.

– Да ты что? – удивилась Яна. – А электросаней у тебя, случайно нет?

Сейчас – нет. Ну что, лыжи наденешь, или машину толкать будешь?

– Нет, я согласна на лыжи, – тут же отозвалась Яна. – Просто я не уверена, что они подойдут к моим сапогам на шпильках.

– Ёшкин кот… – задумался Витольд и полез в кузов разбирать свои запасы. Минут через пять послышался его радостный крик: Нашёл! – Он показал Яне валенки огромного размера. – Универсальная модель! Подходит всем без исключения! Размер шестидесятый! Купил на Арбате, буквально вырвал из рук ошалевшего иностранца!

– Наверное, Витольд, в прошлой жизни ты был очень запасливым хомяком.

– Что есть, то есть. Я некомфортно себя чувствую, если у меня нет запаса. Видишь, валеночки-то пригодились! А жена пилила: «На фига они тебе сдались? Они только Хагриду впору будут». Вот и пригодились!

Нужно сказать, что Яна не была фанаткой лыжного спорта. Надо даже добавить, что она лыжи терпеть не могла. К конькам Цветкова относилась более терпимо, и даже могла кое-как на них кататься, а вот с лыжами у нее как-то еще со школы не заладилось.

Зимой старшие классы бегали на физкультуре по школьному стадиону на лыжах. Яна, конечно, приходила не самая первая к финишу, но и не самая последняя, поэтому ее отобрали для участия в лыжной межшкольной спартакиаде, которая проходила в самом настоящем заснеженном лесу. И вот тут-то Яна и отличилась. Плетясь в самом конце, она задумалась, сбилась с основной лыжни и ушла по какой-то «левой» в глухую чащу. А так как зимой быстро темнеет, она вообще потеряла дорогу и окончательно заблудилась. Искали ее всю ночь, восемь часов подряд, даже спасателей вызывали. Когда нашли, она была похожа на ледышку и потом долго болела. Ее мать, Валентина Петровна, всю ночь билась в истерике и довела руководство школы до ручки, а потом писала жалобы в Министерство образования.

После этого случая детей для занятий на лыжах дальше школьного стадиона не выводили, за что Яне была благодарна вся школа и даже учительница физкультуры, которой тоже не нравилось трястись с группой непослушных балбесов в электричке, и еще нести за них персональную ответственность.

В огромных, неуклюжих валенках, к которым Витольд Леонидович присоединил широкие, массивные, деревянные лыжи, Цветкова раскорячилась, словно шла первый раз на ходулях. Ноги то разъезжались в стороны, то лыжи, наоборот, находили друг на друга крестом, и Яна падала в сугроб.

– Иди за мной! Я прокладываю лыжню! – командовал Витольд Леонидович, ежесекундно увязая по пояс.

– Чтобы проложить нормальную лыжню, тут сто человек проехать должны, – буркнула Цветкова. – Чёртовы лыжи! Чтобы вы сгорели!

Скоро «спортсмены» наткнулись на указатель, оповещающий, что они находятся на территории лесного хозяйства.

Яна приободрилась.

– Теперь уже недалеко, – объявила она. – Узнаю местность. Пошли быстрее.

Довольно утоптанная тропа вывела их к лесной избушке. Яна ожидала услышать лай собаки, но вокруг стояла мёртвая зимняя тишина, даже ветра не было. Яне стало страшновато. Витольд Леонидович выглядел молодцом, он раскраснелся от мороза, стёкла его очков бодро поблёскивали.

Яна огляделась по сторонам и тяжело вздохнула:

– Что-то непохоже, чтобы сюда приезжала полиция. Ни дороги, ни следов…

– Согласен, – кивнул патологоанатом. – Подозрительно всё это. Где полянка-то, где происходило смертоубийство?

– Да я знаю про это только со слов старика. Пойдём, посмотрим, – и она двинулась дальше в лес.

Уйти далеко им не удалось, так как сугробы были непреодолимы и им пришлось вернуться к избушке.

Яна с тоской посмотрела по сторонам:

– Кажется, мы с тобой, Витольд, влипли. Если избушка окажется необитаемой, то нам отсюда до конца жизни не выбраться – место-то пустынное. И конец жизни, поверь мне, наступит для нас очень даже быстро. Ты на зверя охотился когда-нибудь? Ворон ловил?

– Не помню. А ворон – только в переносном смысле.

– И я нет. Замёрзнем и умрём с голоду. Если было бы лето, хоть ягодок набрали бы… Может, медведь-шатун нас сожрёт… Только косточки хрустнут на зубах…

– Да ладно тебе тоску нагонять. Смотри, вроде дверь открыта?

Яна решила не заморачиваться и не стала отвязывать лыжи, выпорхнула сразу из валенок. В колготках она подбежала к покосившейся двери и постучала. Под ударом ее кулачка дверь широко распахнулась.

– Открыто, – удивлённо оглянулась Яна на Витольда Леониловича. – А вдруг там Баба Яга? И котёл у нее уже кипит? – сказала она и на мысочках забежала в горницу. Действительно, не мёрзнуть же ей.

Витольд Леонидович последовал следом. Яна остановилась в центре горницы и огляделась. От былого уюта не осталось и следа – никаких занавесочек. Стол, на столе эмалированный чайник, металлическая кружка, открытые рыбные консервы, грязная вилка, тарелка с остатками какой-то еды. В углу свалена непонятная, дурно пахнувшая овчиной, одежда.

– Похоже, с машиной нам тут не помогут, – вздохнула она и услышала за спиной:

– Стоять! Руки вверх!

Не поворачиваясь, она ответила:

– Я стою. – И подняла руки.

Поднял руки и Витольд Леонидович.

Яна оглянулась и увидела мрачного старика с берданкой наперевес.

– А вот и твой приятель, – сказал патологоанатом.

– Нет… я вижу его в первый раз, – ответила Яна, не спуская взгляд с дула, направленного прямо на нее.

– Вы кто такие? Откуда? – недоброжелательно буркнул мужчина.

– Мы из Питера. В вам по делу. Нам нужен, наверное, ваш сменщик – дед Сергей.

– Какой сменщик? Я здесь один!

Яна, не опуская рук, повернулась к нему:

– У нас дело очень серьёзное. Я здесь была совсем недавно. Тут жил дед Сергей. У него еще собака по кличке Шницель.

– Не знаю, о ком вы говорите.

Яна сдула чёлку со лба:

– Простите, могу я опустить руки?

Мужик кинул взгляд на ее ноги без обуви и кивнул:

– Да, можете.

Яна и Витольд Леонидович устало опустились на лавку.

– Вы уж простите нас, что мы так без приглашения завалились к вам. Я – Яна, а он – Витольд, врач. Нам обязательно нужно поговорить с дедом Сергеем. Мы ехали на машине, но она на трассе застряла. Мы просто в безвыходном положении. Замёрзли – ужас! Мы приехали узнать про убийство, которое произошло здесь на днях.

Мужик положил ружье и поставил на электрическую плитку чайник.

– Мне кажется, что пока я был в отгуле несколько дней, мою избушку кто-то арендовал. Или я ошибаюсь?

Яна кивнула. Она сидела на лавке, зябко поджав под себя ноги.

– Похоже на то. И кто-то хотел меня напугать и отравить.

Мужик вынул из печурки шерстяные носки и подал Яне.

– Надень. А то застыла совсем.

– Спасибо, – кивнула Яна и приняла от него кружку горячего чая.

Мужик налил чай и Витольду Леонидовичу и тоже сел за стол.

– Вот что я вам скажу, – начал он. – Кто-то здорово водил вас за нос. Никаких убийств здесь не было. И никаких стариков с собаками тоже. Я здесь один. Обычно я живу в деревне, здесь недалеко, около пяти километров, но сейчас перед Новым годом очень много заказов на ёлки, сами понимаете. Пока не схлынул ажиотаж, я нахожусь здесь, но ни о каком убийстве я не слышал, можете мне поверить.

– А у вас есть помощник Димка?

– Первый раз слышу. У меня вообще помощников нет. Вы пейте чай, пейте. Вот у меня и сахар есть, – пододвинул мужик к ним коробочку с рафинадом.

– Скажите, а как вас зовут? – несколько запоздало поинтересовалась Яна.

– Виктор Александрович.

– Спасибо, вам, Виктор Александрович, – сказала Яна, отодвигая кружку и встала. – Нам пора. Только вот не знаем, как отсюда выбраться. В вашей деревне могли бы нам помочь?

– Да, у нас есть трактор, только до деревни еще дойти нужно.

– Ничего мы дойдём!

– Постучите в крайнюю избу с голубыми наличниками. Там живёт Владимир. Он вам поможет.

Нежданные гости поблагодарили хозяина, нацепили лыжи и двинулись к деревне в указанном хозяином направлении.

Яна сосредоточилась на лыжах. Больше ни о чем она думать не могла. Она и не предполагала, как это окажется тяжело. С непривычки руки и ноги заныли почти сразу, мышцы задеревенели, стали болеть и живот, и спина, и каждый сустав. И словно специально очень резко ухудшилась погода. Сильный порывы ветра буквально сбивал с ног. Ей казалось, что она не идёт, а стоит на месте, было трудно дышать – сбивалось дыхание. Пурга в лесу – это что-то потрясающее. Снежные хлопья начинают сыпаться с неба и окутывают природу белоснежным колким покрывалом. Небо темнеет. Если бы не штормовой ветер, можно было бы подумать, что они попали в лесную зимнюю сказку.

Витольд Леонидович шел первым, чтобы хоть как-то облегчить ей продвижение, но это Яне совсем не помогало. Она очень быстро устала, просто валилась с ног. В голове шумело, в глазах темно, по спине тёк пот. В лесу вечерело. Ветер неожиданно стих. Яна встала, вытерла варежкой пот со лба и невольно залюбовалась красотой зимнего леса. Она словно попала в заколдованное царство – тихое и величавое. Под ногами снежный ковёр, пни с белыми шапками, тонкие деревца согнулись под тяжёлой наледью. Неожиданно она увидела какой-то яркий проблеск в ветвях – это юркая рыжая белка стрелой перелетела с ветки на ветку, стараясь поскорее укрыться на ночь в дупле. Почти неслышно прошелестели над заснеженными кустарниками сойки – тоже торопятся на ночлег. Синеватые тени от кустарников становятся более чёткими – скоро в лесу наступит темнота.

– Всё! Я больше не могу! Я здесь останусь! – выдохнула Яна.

– Давай отдохнём и дальше двинемся, – подбодрил Витольд Леонидович.

– Нет, ты иди, я здесь останусь, – твёрдо сказала Яна и с размаху попыталась сесть в сугроб, но лыжи помешали, и она завалилась набок.

– Замёрзнешь, коза, – попытался поднять подругу из сугроба патологоанатом. – Вставай, прошу тебя. Янка, давай я помогу, обопрись на меня. Давай-давай, потихоньку. Ты же худенькая, как веточка, а такая тяжёлая!

– У меня внутри вместо скелета металлоконструкция из титана.

– Понял. Вопросов больше нет. Ну, давай, идём!

Они прошли еще несколько метров и тут Яна, обладающая острым зрением, увидела за деревьями огоньки.

– Спасены… – прошептала она замёрзшими губами.

Проваливаясь в снег, они подошли к крайнему дому с покосившимся штакетником. Около дома проходила деревенская дорога, довольно плотная и утоптанная. Яна и Витольд Леонидович вздохнули с облегчением.

Около забора стоял снеговик. Подойдя поближе, путники обратили внимание на его довольно необычный вид. Нет, на первый взгляд всё было по стандарту – дырявое ведро с оторванной ручкой на круглой голове, вместо носа торчала сморщенная морковка, еловые шишки отмечали те места, где должны были находится пуговицы, черные крупные угольки вместо глаз сверлили непрошенных гостей строгим взглядом, ветки, символизирующие руки, торчали в разные стороны и выглядели, надо сказать, довольно угрожающе. Неприятно выглядели.

Яна подошла поближе к снежному изваянию, пригляделась и потрясённо оглянулась на патологоанатома.

– Ой! – воскликнула она. – Мамочки!

Витольд Леонидович тоже снял лыжи и подбежал к ней.

– Почему статуй красный? – удивился он.

– Я могу предположить, – сказала Яна, – но боюсь…

– Ты хочешь сказать… Жуть какая… – вздрогнул Витольд Леонидович. – Я в каком-то фильме ужасов что-то подобное видел. Приглядись, Яна, он словно живой. Мне кажется, что снег пропитан кровью.

– Ты тоже так думаешь?

– Это определённо кровь. Хорошо бы взять снег на анализ, – протянул руку к снежному чудовищу патологоанатом.

– Не троньте нашего снеговика! – раздался звонкий детский голос.

Яна и Витольд Леонидович оглянулись и увидели, что от дома бегут двое ребятишек, которые, наверное, заметили пришельцев в окошко. Гости отступили на несколько шагов от кровавого изваяния, но патологоанатом сунул горсточку кровавого снега в целлофановый мешочек, который очень кстати оказался в его кармане куртки. Он носил пакетики, чтобы убирать за своей собакой на прогулке.

Злобно пыхтя, мальчишки остановились около них и тот, что постарше, строго произнёс:

– Не трогайте нашу бабу! Вы кто?

– Мы туристы, деточка, – ласково начала Яна. – Вот, шли на лыжах, – она покачала лыжами, которые держала в руках, – и заблудились. Смотри как темно, – она обвела рукой тёмный небосвод, на котором сияла полная луна, освещая дом, поляну, снеговика и край леса. – Нам стало страшно и тут мы увидели вдалеке огоньки. Это была ваша деревня.

Мальчишки стояли и молчали. Яне пришлось продолжить:

– Вы с кем живете? Можно поговорить с вашей мамой? Может быть, она укажет нам дорогу.

В этот момент распахнулась дверь дома, и на заснеженном крыльце появилась женщина в накинутом на плечи пуховом платке.

– Санька! – закричала она. – Витька! А ну марш домой немедленно. Ишь, выскочили в темноту! Смотрите, волк-то унесёт, будете знать!

Мальчишки бросились к матери.

Витольд Леонидович подошёл к калитке, громко и вежливо произнёс:

– Добрый вечер! Извините нас, пожалуйста, за беспокойство, но мы с женой заблудились. У нас машина на лесной дороге в снегу застряла. Мы пришли спросить не мог ли бы кто-нибудь в вашей деревне помочь нам с трактором?

Женщина призывно махнула им рукой:

– Трактор в деревне есть. Да вы заходите-заходите, погрейтесь!

Яну и Витольда Леонидовича не нужно было уговаривать, они быстрым шагом, почти бегом, побежали к крыльцу и долго старательно отряхивались от снега, прежде чем войти в дом.

Радушная хозяйка напоила их горячим чаем, поставила на стол домашний хлеб, масло, варенье. Гости подкрепились и отогрелись.

– Так вам трактор нужен? – спросила хозяйка Людмила.

– Да, очень, – подтвердил патологоанатом, доедая четвёртый, последний ломоть хлеба, щедро облитый клубничным вареньем.

– Тракторист у нас через четыре дома живет, – сказала Людмила. – Мальчишки вас проводят.

– Спасибо огромное, – улыбнулась Яна. – Вы просто наша спасительница. А скажите, пожалуйста, почему ваш снеговик такого странного цвета?

Женщина засмеялась:

– Мальчишки балуются. Снеговика из снега, пропитанного кровью, слепили.

– Это как? – побледнела Яна.

Хозяйка заметила ее испуг и замахала руками:

– Да вы не пугайтесь! Мы свинью на Новый год закололи, сами понимаете, крови было много. Вот мальчишки и скатали снежную бабу. Баловники! Зимой забав для ребятни в деревне мало, это летом бегай где хочешь – речка, лес, грибы-ягоды. А зимой всё больше телевизор, вот они и развлекаются. Эй, пострелята, одевайтесь, – обернулась она к сыновьям. – Проводите гостей до дяди Мити.

Мальчишки радостно бросились одеваться.

К счастью, дядя Митя был дома и был трезв, поэтому вопрос с трактором решился быстро. Вскоре Яна и Витольд Леонидович мчались по заснеженной дороге в город, домой.