Одной из наиболее острых тем в дискуссии с украинскими националистами по отношению к советскому периоду истории является тема голода на Украине 1932–1933 годов, соотносимого обвинителями с большевистской политикой коллективизации. В рамках современного украинского национального мифа она раскрывается как «голодомор» — геноцид украинского народа (рис. 38).
Обвинения в геноциде направляются и в адрес России. Предпринимаются попытки обоснования геноцида едва ли не каждого народа бывшего СССР. Репрессии действительно обрушивались на представителей различных этнических групп Российской империи и СССР. Но было ли это геноцидом? Как геноцид принятая в 1948 году ООН Конвенция трактует действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую. Такие задачи ни в Российской империи, ни в СССР никогда не ставились. Репрессиям подвергались люди всех национальностей, включая русских. Наибольший политический резонанс вызвала кампания по представлению голода 1932–1933 годов на Украине («голодомора») в качестве политики геноцида, направленной против украинцев. Еще в 1985 году администрацией Р. Рейгана была санкционирована деятельность Комиссии США по голоду на Украине. Через три года работы Комиссия доложила Конгрессу о полученных результатах. Одно из предъявленных положений состояло в том, что «Иосиф Сталин и его окружение совершили геноцид в отношении этнических украинцев». Фальсификация была столь очевидна, что ее признали даже сами американские историки. Руководитель Комиссии Джеймс Мейс в научных кругах США подвергся негласному бойкоту.
Рис. 38. Миф о «голодоморе» как геноциде украинского народа
Но политическая кампания набирала обороты. «Голодомор» был официально определен как акт геноцида целой группой государств мира (в хронологическом порядке): США, Эстонией, Австралией, Украиной, Канадой, Венгрией, Италией, Ватиканом, Литвой, Грузией, Польшей, Перу, Бразилией, Парагваем, Эквадором, Колумбией, Мексикой, Латвией, Европейским союзом. Кроме того, еще в ряде стран Запада соответствующие определения давались на региональном уровне. Фигурантами проходившего в 2009–2010 годах на Украине судебного процесса выступали Сталин (Джугашвили), Молотов (Скрябин), Каганович, Постышев, Косиор, Чубарь и Ха-таевич. Суд признал, что предпринятые ими действия имели характер геноцида. Показательно, что судебный процесс состоялся уже после того, как вывод о геноциде был официально сформулирован и на Украине, и в других государствах.
В 2000-х годах миф о «голодоморе» как геноциде украинцев совершил политическую реинкарнацию. Активную пропагандистскую кампанию по его признанию развернул в бытность своего президентства на Украине В. В. Ющенко. При этом в ход зачастую шли подложные фотографии и документы. Так, к примеру, в качестве доказательств привлекались фотоматериалы по голоду в Поволжье в 1921–1922 годах.
Если геноцид имел место и реализовывался как политика, то должны были быть субъекты его практической реализации. Признавая геноцид, подразумевали, что один народ целенаправленно уничтожал другой: русские — украинцев.
Однако нет веских оснований утверждать ни то, что голод имел искусственный характер, ни то, что он целевым образом направлялся против украинского населения. Причиной голода стала сильная засуха, а вовсе не политические мероприятия. Такие голодные годы периодически случались в России и прежде, охватывая, в том числе, и украинские регионы. Власти могли быть обвинены в этой связи в том, что оперативно не предотвратили голод, а вовсе не в том, что его организовали. Голодала в 1932–1933 годах не только Украина. Голодали и другие регионы: Казахстан, Северный Кавказ, Западная Сибирь, Урал, Средняя и Нижняя Волга, Центрально-Черноземный округ. Перебои с продовольствием были даже в Москве, Ленинграде и в частях РККА. Преподносить в качестве жертв общегосударственной трагедии исключительно одних украинцев кощунственно по отношению к другим народам Советского Союза. Так, в Казахстане удельный вес жертв голода был выше, чем на Украине. В Украинской ССР к тому же проживало, наряду с украинцами, значительное число русских. Не имеется ни одного свидетельства о каких-либо преференциях, действовавших в их отношении во время голода.
Нельзя сказать, что государство со Сталиным во главе не делало ничего для организации борьбы с голодом. СССР минимизировал экспорт зерна, нарушая взятые на себя ранее торговые обязательства. В 1933 году постановлением Политбюро ЦК ВКП (б) продажа зерна за границу и вовсе была прекращена. Одновременно организуется импорт зерновых. Неоднократно снижались заготовительные нормы для украинского крестьянства. Организуется специальная продовольственная, семенная и фуражная помощь. Осуществляется переброска ресурсов хлеба из других регионов страны. Жесткие меры проводятся против спекулянтов и расхитителей продовольствия.
Валовой сбор зерна на Украине в рассматриваемый период действительно сократился. Это указывает на то, что причина продовольственного кризиса состояла именно в сельскохозяйственном сбое, а не в практике реквизиций: 1930 г. — 1431,3 млн пудов, 1931 г. — 1100 млн пудов, 1932 г. — 918,8 млн пудов, 1933 г. — 1412,5 млн пудов. Соответственно снижаются и объемы зерна, сданного государству: 1930 г. — 487,5 млн пудов, 1931 г. — 431,3 млн пудов, 1932 г. — 255 млн пудов, 1933 г. — 317 млн пудов. Процент сдачи государству снижается, таким образом, с 39,2 % в 1931 году до 22,4 % в 1933 году. Никакого провоцирования властями голода из этих цифр не следует. При учете того, что на Украине в этот период проживало менее 30 млн чел., на душу населения из оставшегося в хозяйствах зерна приходилось в 1932 г. — 21,1 пуда, а в 1933 г. — 36,5 пуда. Научно обоснованная норма потребления на человека составляет 20–25 пудов (или 320–400 кг.). Следовательно, власти тут ни при чем.
Причина заключалась в другом — в значительных социальных диспропорциях среди украинского крестьянства. Продукция аграрного сектора оказалась сосредоточена в руках относительно узкой группы «кулачества», пытавшегося ввиду возникших для него угроз в связи с коллективизацией парализовать деятельность советских органов власти. Кулацкие диверсии и саботаж не были, как это часто преподносится, исключительно выдумкой большевистской пропаганды, а представляли реальный вызов утверждающейся модели государственности[376].