Такие вещи приветствовались богами, которые наслаждались плотскими удовольствиями. Однако я сомневалась, что пирующими управляли боги, они были полностью поглощены собственными удовольствиями. Это было хорошо, потому что означало, что они не обращают на меня никакого внимания.

― Где ты, черт возьми, Снорри? ― прошептала я, хотя сердце кричало: ― Где ты, Бьорн?

Ритмичный стук барабанов эхом разносился в воздухе, пока я шла, но он не мог заглушить стоны удовольствия веселящихся, которые искали разрядки на земле или у деревьев, некоторые в масках, некоторые нет, и все они были незнакомцами. Возможно, среди них был и Бьорн. Возможно, он покинул зал в поисках более приятных занятий, полагая, что у меня хватит мудрости остаться под защитой рун. У меня скрутило желудок, но логика тут же прогнала эту мысль. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы он мог пойти на такой риск.

За исключением того, что он покинул зал по собственной воле. Возникал вопрос: почему?

Вопрос повторялся в такт барабанам, мой желудок скручивало, а грудь сжималась, каждый вдох давался с трудом.

Я пробиралась по узким тропинкам, искала, но ни одного знакомого лица так и не появилось. Меня била дрожь, руки и ноги подкашивались, когда я осматривала другие спальные залы, но по периметру их стояли стражники, присматривая за ярлами и их семьями.

Что, если они все мертвы? ― Это не так, ― шептала я в ужасе. ― Никто не посмеет убить их в пределах Фьяллтиндра. Это запрещено.

Я сделала еще один шаг по тропинке, и тут мой взгляд привлек свет из Зала Богов. Десятки ярких факелов окружали строение, и пока я наблюдала, перед ними прошла тень.

Подойдя ближе, я в конце концов разглядел лицо Торы. Если она была здесь, то и Харальд, несомненно, тоже, и если он схватил Бьорна, то именно здесь он его и держит. Тора с непримиримым выражением лица стояла со скрещенными руками перед входом. Хотя она была безоружна, а ее магия, как и моя, была ограничена силой этого места, она все же была вдвое больше меня, а это означало, что я не смогу пройти мимо нее, не оповестив о своем присутствии тех, кто внутри.

Черт.

Я обошла здание вокруг, желая, чтобы пирующие перестали смеяться, кричать и бить в барабаны, чтобы я могла, черт возьми, что-то услышать, но, зная свой народ, я понимала, что они будут веселиться до рассвета.

Единственная дверь охранялась Торой, а окон не было. Перешагнув через ручей, я остановилась ― если вода, струящаяся между статуями внутри, откуда-то вытекала, значит, в стене было отверстие. Пробираясь вверх по течению, я добрался до скалы, на которой стоял зал. Вода стекала по камню, издавая тихие журчащие звуки.

Нащупывая опору для рук, я полезла наверх, тихо ругаясь, когда рога на моей маске царапались о деревянную стену зала. От ледяной воды у меня онемели руки, но я едва замечала это, вглядываясь в узкое отверстие, через которое лилась вода. Мой взгляд сразу же устремился туда, где стоял Харальд.

Он что-то говорил, но я не могла разобрать слов из-за журчания воды и шума пирующих. Как и не видела лица того, к кому он обращался, ибо тот или те были скрыты от глаз статуей Локи. Я вглядывался в тени в поисках каких-либо признаков Бьорна, Илвы, Снорри или остальных наших спутников, но ничего не нашла. Тогда мой взгляд снова обратился к конунгу.

Он был разгневан, жестикулировал и указывал куда-то пальцем.

К кому он обращался?

― Неужели ты думал, что за это не придется заплатить? ― Я уловила некоторые из его слов в момент временного затишья и наклонилась вперед. ― …он уничтожит все, что тебе дорого, если… только так ты можешь быть уверен, что Снорри не…

При имени Снорри мое сердце пустилось в галоп, и я беззвучно прикрикнула на пирующих, чтобы они замолчали, когда они разразились песней.

― Хорошая мать защищает своего сына… делает все, что нужно, чтобы…

Громкие голоса пирующих заглушили остальное, но Харальд перестал жестикулировать, сосредоточившись на своем невидимом собеседнике.

Пение прекратилось.

― Значит, таков наш план, ― сказал Харальд. ― Он доверяет тебе. Иди… ― Громкий взрыв смеха заглушил все остальные слова Харальда, после чего он повернулся и вышел из здания, оставив того, с кем он говорил в зале, одного.

Мне нужно было увидеть, кто это.

Отверстие, через которое вытекала вода, было слишком узким, поэтому я быстро спустилась вниз и обогнула здание сбоку. Я притаилась в тени, ожидая увидеть, кто появится, но дверь оставалась закрытой. Тревога наполнила мою грудь, и я подкралась к двери, тихонько приоткрыв ее.

В зале по-прежнему горели фонари, освещая статуи, но не было никакого движения. Кто бы ни был здесь с Харальдом, он уже ушел.

― Черт, ― прорычала я, повернувшись в поисках убегающей фигуры, но все, что я увидела, были люди, танцующие вокруг костров вдалеке.

Кто это был? Кто был в сговоре с Харальдом?

Может, это кто-то из моих знакомых?

Хорошая мать защищает своего сына… Беспокойство наполнило мою грудь, и я стала рассматривать пирующих. Это не могла быть она. Не может такого быть…

Сомнения заставили меня остановиться. Что мне делать? Искать шпиона? Продолжить поиски Бьорна? Попытаться найти Снорри, чтобы предупредить его?

Мимо меня, пошатываясь, прошла группа пирующих, один из которых едва не сбил меня с ног и громко крикнул:

― Присоединяйтесь к нам!

Я проигнорировала его и выпрямилась, но когда подняла голову, то увидела женщину в капюшоне, которая шла к залу, где я должна была спать.

И где должен был спать Бьорн.

Здание, защищенное только наложенными ею чарами, потому что она позаботилась о том, чтобы в нем не было стражи. И она это сделала для того, чтобы встретиться с Харальдом, потому что вместе с ним замышляла избавиться от Бьорна, чтобы освободить место для своего сына Лейфа.

Илва. Я была уверен в этом.

Мои руки сжались в кулаки, когда я смотрела, как она тянется к двери, уже предвкушая шок, который она испытает, когда поймет, что ни Бьорна, ни меня нет внутри. Когда она поймет, что ее план не сработал.

Рука Илвы сомкнулась на ручке, открывая дверь, но когда она переступила порог, словно один из богов взмахнул могучим кулаком, отбросив ее назад. Она приземлилась прямо на задницу в полудюжине шагов от двери.

Я чуть не закричала от восторга. Ее собственная защита сработала против нее, запретив вход всем, кто хотел навредить нашим планам. Отказывая ей во входе.

Моя радость была недолгой, когда чьи-то руки сомкнулись на мне, оттаскивая назад к деревьям.

Глава 20

Я вырвалась из рук нападавшего, замахнулась кулаком на темную фигуру и тут же отпрянула, когда узнала в темноте Бьорна.

― Что ты здесь делаешь, Фрейя? — прошипел он. ― Кто угодно мог схватить тебя.

Облегчение разлилось по моим венам, но на смену ему пришло раздражение.

― Где ты был?

― Мне нужно было кое с кем поговорить, ― сказал он. ― Когда я вернулся в зал, тебя уже не было. Я искал тебя. Где ты была?

― Искала тебя. И шпионила. ― И тут я проговорилась: ― Илва заодно с Харальдом.

Он застыл на месте.

― О чем ты говоришь?

― Я подслушала их разговор в Зале Богов, ― прошипела я. ― Она сговорилась с ним убить тебя, чтобы Снорри объявил наследником Лейфа.

Молчание.

Помедлив, Бьорн спросил:

― Ты видела, как Илва говорила с Харальдом?

У нас не было на это времени. Нам нужно было найти Снорри.

― Я не видела ее, но слышала достаточно. Я… ― Мои слова оборвались, потому что я увидела, как сквозь деревья среди пирующих шли воины, выглядевшие невероятно трезвыми, и изучали лица всех, кто попадался им на пути.

― Я не знаю, убедила ли она его похитить тебя или он все еще планирует тебя убить, ― прошептал Бьорн, а затем потянул меня за руку. ― Мне нужно доставить тебя к моему отцу и его воинам.

― Где он? ― прошипела я, споткнувшись о корень, когда торопливо шла за ним.

― Встречается с другими ярлами. Сюда.

Мне пришлось перейти на бег, чтобы не отстать, но Бьорн вдруг резко остановился. Впереди нас среди деревьев тоже показались люди с факелами. Мы повернулись, но позади было еще больше людей.

― Сколько воинов у Харальда? ― От страха у меня заледенели руки, потому что бежать было некуда. Мы были безоружны, и такое количество мужчин точно нас одолеет. Им останется только вытащить нас за пределы Фьяллтиндра и сбросить с горы.

― Слишком много. ― Бьорн повернулся ко мне. ― Нам придется прятаться на виду.

Я чувствовала, как колотится его сердце, когда моя рука прижалась к его груди, как участилось дыхание, выдавая его страх и усиливая мой собственный.

― Как?

― Ты доверяешь мне?

Больше, чем следовало бы, подумала я, но лишь кивнула.

― Да.

― Подыграй, ― сказал он и откинул капюшон плаща. Я не успела и глазом моргнуть, как его рот накрыл мой.

На секунду я замерла, настолько ошеломленная тем, что Бьорн целует меня, что не могла пошевелиться. Не могла думать. А потом инстинкт взял верх, мои руки обвились вокруг его шеи, и я поцеловала его в ответ.

Бьорн замер, и я подумала, не ожидал ли он, что я дам ему пощечину, а не отвечу взаимностью. Но я не только понимала, что эта уловка может спасти наши жизни, я хотела, чтобы Бьорн поцеловал меня.

И я не хотела, чтобы на этом все закончилось.

Удивление Бьорна исчезло в одно мгновение, его руки подхватили меня за бедра и подняли, мои ноги обвились вокруг его талии, а плечи прижались к дереву за спиной. Его губы снова нашли мои, дыхание стало горячим, а заросший щетиной подбородок царапал мою кожу, пока он поглощал меня.

В этом не было ничего сладкого. Ничего нежного.

А значит, это было именно то, чего я хотела. То, что мне было нужно в этот момент, и я получала то, о чем мечтала, несмотря на опасность, подступающую все ближе.

Хотя я знала, что мы целовались, чтобы отвлечь внимание и воины прошли мимо нас, это показалось настолько далеким, когда язык Бьорна скользнул в мой рот, поглаживая мой. У него был вкус медовухи, и с каждым вдохом я ощущала запах хвои, снега и ветра над фьордом. Это пробудило во мне что-то дикое, и я крепко сжала ноги, притягивая его ближе к себе, а моя юбка задралась до бедер.

Сосновые иголки хрустнули, когда шаги приблизились, и я отпрянула назад, прикусив нижнюю губу и встретив его взгляд.

― Этого недостаточно, чтобы тебя не решились прервать, Бьорн, ― сказала я тихо. ― Сделай это убедительно.

― Боги, женщина, ― прорычал он, а затем его рот снова оказался на моем, его язык дразнил мои губы, пока он одной рукой отпускал мою задницу. Потянувшись вверх, он ухватился за шнуровку моего платья и резким рывком распустил ее.

Шаги приближались, и в моем сердце зародились сомнения в том, что это сработает. Во мне росла уверенность, что они не поверят нам и потребуют увидеть наши лица.

Сердце билось в учащенном ритме, когда я отпустила Бьорна настолько, чтобы потянуть платье вниз, сползающая ткань лифа царапала грудь, заставляя спину выгибаться. Мои плечи плотно прижались к дереву, и рога на маске скребли по коре в соблазнительном ритме, когда я прижалась к нему бедрами. Ночной воздух поцеловал мои соски, и от его медленного выдоха они стали твердыми, и с моих губ сорвался стон, когда он обхватил одну грудь и большим пальцем провел по вершинке.

Никогда в жизни меня так не целовали. Не прикасались. И боги, это заставляло меня чувствовать то, что я считала невозможным. То, что я считала лишь разговорами, преувеличениями и сказками, но ноющее желание, нарастающее между бедер, говорило мне, что я сильно ошибалась. Мне хотелось содрать одежду с его тела и попробовать на вкус каждый его дюйм. Хотелось избавиться от платья и узнать, каково это ― чувствовать его глубоко внутри себя.

Это безумие, кричали последние остатки логики во мне. Тебе нужно бежать! Тебе нужно спрятаться!

Я проигнорировала предупреждение и уперлась пятками в поясницу Бьорна, скользнув одной ногой вниз, чтобы найти пояс его брюк и потянуть их вниз. Почувствовав жар его голой задницы под своей лодыжкой, я прикусила его губу, наслаждаясь тем, как он стонет мне в рот. Передняя часть его брюк оставалась зажатой между нашими бедрами, но это нисколько не скрывало твердую длину его члена. Боже, помоги мне, он был возбужден так же, как и я, а это означало, что ни один из нас не мог мыслить здраво. Но мне было все равно ― я терлась о него, ткань скользила по моей чувствительной плоти, а тело становилось горячим и влажным от нарастающего внутри меня напряжения. Я хотела этого, хотела его. Я буду наслаждаться этим моментом вплоть до той секунды, когда меня поймают, а потом я буду сражаться.

И им не будет пощады за то, что они украли у меня этот момент.

― Нам нужно увидеть ее лицо.

Я напряглась, услышав это требование. Но Бьорн прорычал:

― Она занята. А теперь отвали, пока я не нарушил покой Фьяллтиндра.

Спрятав лицо, я лишь вызвала бы подозрения, поэтому, доверившись маске, я отодвинулась назад, ударившись плечами о дерево.

― Заткнись и трахни меня, ― громко вздохнула я. Оба воина уставились на мою грудь, а не на лицо в маске, и я молча поблагодарила мужчин за предсказуемость.

Но они не уходили.

Уходите, взмолилась я, но голос разума заглушила моя распутная часть, требовавшая, чтобы Бьорн довел это представление до конца. Та часть меня, которой нужен был его член глубоко внутри меня. Она победила. Она скакала на нем, как дикое животное, и освобождение было все ближе.

Но мужчины все еще оставались, наблюдая за происходящим.

Паника смешалась с моим желанием, сердце разрывалось от напряжения, и все это потонуло в ужасе, когда Бьорн откинул капюшон, открывая свое лицо.

― Должно быть, ты действительно желаешь смерти.