― Налетчики? ― переспросила Илва. ― Этого не может быть! В проливе слишком много льда, чтобы они могли подойти.

― Ну, тогда это другой ярл, ― огрызнулась я. ― Если вы мне не верите…

Из большого зала донеслись крики тревоги, одно имя повторялось снова и снова.

― Гнут! ― Снорри выкрикнул это имя, его глаза пылали от ярости. Потянувшись вниз, он втащил меня в комнату.

Гнут Олафсон был ярлом территорий к востоку от нас, знакомых мне только потому, что его крепость находилась в одном фьорде от моей деревни и нам часто приходилось платить его воинам, чтобы они оставили нас в покое. Как бы близко не находились территории Гнута, у него все равно должен был быть шпион в Халсаре с магическими способностями, чтобы так быстро узнать о моей личности. Впрочем, способ не имел значения ― он уже был здесь. И все из-за меня. Из-за того, что я должна была сделать. И он пришел, чтобы убить меня.

― Мне нужно оружие.

Снорри наставил на меня палец.

― Ты должна остаться здесь, с теми, кто не умеет сражаться, где ты будешь в безопасности.

― Но я могу сражаться! ― Впервые в жизни у меня появилась возможность защищать свой народ от налетчиков, не скрывая своей магии, а у меня ее отнимали.

― Двадцать лет я охотился за тобой. ― Снорри схватил меня за руки так сильно, что точно останутся синяки. ― Я отказываюсь потерять обещанную мне судьбу через несколько часов после того, как овладел тобой.

Овладел. Это слово заставило мои мышцы напрячься, словно само тело отвергало такую мысль, но я ничего не сказала, наблюдая, как он натягивает рубашку, жилет из кожи, а затем пристегивает меч.

― Держи ее здесь, ― приказал он Илве, а затем вышел в хаос большого зала.

Я расхаживала взад-вперед, пока Илва натягивала платье на свое обнаженное тело ― сочетание длинных линий и крутых изгибов объясняло преданность ей Снорри, хотя, на мой взгляд, даже идеальная грудь не могла компенсировать ее характер.

― Не бойся, Фрейя, ― сказала она. ― Снорри победит его, и люди Гнута увидят дым от погребальных костров своих мертвых воинов, когда проснутся утром. Это будет доказательством того, что предсказание сбывается, и уважение к Снорри возрастет.

Я не боялась. Я была в ярости. Сегодня ночью люди погибнут, защищая меня, а я, вместо того чтобы биться с ними плечом к плечу, прячусь с теми, кто не может сражаться.

― Наши люди тоже погибнут. Неужели тебе наплевать на них?

― Конечно, нет, ― огрызнулась она. ― Я хочу, чтобы наш народ был настолько силен, чтобы никто не осмелился напасть на нас, а единственный способ добиться этого ― объединить Горные земли. И ты сделаешь это.

― Как? ― Я стояла прямо перед ней, хотя не помнила, как подошла. ― Я ― дитя незначительного бога, моя магия полезна только для защиты в бою. Что, по-твоему, я могу сделать такого, что заставит все Горные земли последовать за Снорри?

― Только боги знают, но что бы ты ни сделала, наш скальд увидит. И она будет петь песни о твоих подвигах по всем Горным землям, пока каждый мужчина и каждая женщина не присягнут Снорри.

― Тогда она будет петь только о том, как я словно ребенок, пряталась от опасности в большом зале. ― Я повернулась и вышла из комнаты.

В зале не было воинов, только женщины, дети и старики молча сидели там, где раньше танцевали, гирлянды, свисавшие с колонн и стропил, поникли, остатки пиршества остыли на блюдах. Здесь пахло медовухой, блевотиной и страхом, и мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не выбежать за двери, потому что здесь мне было не место.

Мне нужно было оружие. Мне нужно было защищать этих людей. Мне нужно было сражаться.

Заметив меч, который Снорри подарил мне на свадебной церемонии, прислоненный к стулу, я потянулась за ним, но тут же вспомнила о тупом лезвии. Затем мой взгляд остановился на мече моего отца. Теперь это был меч Снорри, но мне было все равно, я взяла его в руки, изучая острый край.

Достаточно острый, чтобы резать. Достаточно острый, чтобы убивать.

Отбросив плащ, я направилась к дверям, но голос Илвы остановил меня на пороге.

― Клянусь своей жизнью, вы не позволите ей уйти.

Двое мужчин, к которым она обратилась, стояли перед дверями, скрестив руки и держа оружие наготове. Судя по их виду, это были опытные бойцы, но если я возьму один из многочисленных щитов, украшающих зал, и призову свою магию, то у меня будет шанс пройти мимо них.

Вот только что, если при этом я их раню?

Ранить воинов и, возможно, себя, когда снаружи бушует битва, а внутри десятки невинных людей нуждаются в защите, было глупым планом.

Мне следовало найти другой выход.

― Ладно. ― Я опустила меч, но Илва, словно почувствовав мои мысли, сказала: ― Комната заперта, Фрейя. Сядь, налей себе выпить и держись подальше от неприятностей.

Боги, я начинала ненавидеть эту женщину. Стиснув зубы, я села за стол у края комнаты, положив меч на бедра.

Крики и вопли мужчин и женщин, не присутствовавших на пиру и спасавшихся от воинов Гнута, проникали сквозь стены, и я начала беспокоиться, что мне не придется искать бой.

Потому что он сам найдет меня.

Барабаня пальцами по столу, я обдумывала варианты. Либо сразиться с людьми, преграждающими мне путь, либо попытаться пробраться через запертые двери в покои Снорри, а затем снова выйти наружу через туннель. Ни то, ни другое не гарантировало успеха.

Крики снаружи когтями рвали мои внутренности. Каждый мускул моего тела дрожал, требуя движения. Дети плакали на руках у своих матерей, все они знали, что произойдет, если в зал ворвутся. Все они знали, что наши тела сожгут, и над ними будет подниматься дым, подобный тому, что выходил через…

Отверстие наверху.

Я перевела взгляд на дыру в крыше большого зала, не видимую в тени, хотя я точно знала, что она там есть. Достаточно большую, чтобы я могла пролезть в нее, если бы только смогла забраться на стропила так, чтобы никто не заметил.

Но что я могла сделать с крыши?

Ответ был найден в луке и колчане, которые кто-то оставил, скорее всего, в пользу щита и клинка. Поднявшись на ноги, я подошла к столу, на котором лежало оружие, и, перекинув его через плечо, направилась к лестнице, ведущей на верхний уровень.

― Что ты делаешь? ― зарычала Илва.

― Если они войдут, ― ответила я, ― я убью всех, кого смогу.

Правительница Халсара настороженно посмотрела на меня, опасаясь, что я пущу стрелу ей в спину, но она мало что могла сказать, когда все остальные смотрели на нее.

Я поднялась на узкую площадку, заставленную кроватями и личными вещами. Прислонившись к перилам, я ждала, пока Илва перестанет проверять, не пытаюсь ли я сбежать. Ждать пришлось недолго.

В двери стучали кулаками, люди снаружи кричали, чтобы их впустили. Я ожидала, что Илва откажет им, но она лишь кивнула воинам у дверей, и они подняли балку. Поток окровавленных и испуганных людей хлынул внутрь.

Это был мой шанс.

Заправив юбку за пояс, я разглядывала балки и стропила, затем бросила последний взгляд, чтобы убедиться, что никто не наблюдает, и полезла наверх. Я провела свою юность, гоняясь за братом, в том числе лазая по деревьям, и я использовала эти навыки, поднимаясь вверх и стараясь не шуметь. На такой высоте дым был удушливо густым, и я закашлялась.

― Она на стропилах!

Черт.

Не удосужившись посмотреть вниз, я дотянулась до отверстия и выбралась на крышу большого зала. Моргая и кашляя, я поползла по широкой центральной балке, дым рассеялся, глаза перестали слезиться и я, наконец, смогла осмотреться.

Лучше бы я ничего не видела.

По всему Халсару горели дома, а на улицах шли сражения. Небольшие группы воинов сражались друг с другом, мужчины и женщины гибли с обеих сторон. Было слишком темно, чтобы разобрать лица, но в одном из них невозможно было ошибиться.

Бьорн сражался один против группы воинов, его топор светился в темноте, в другой руке он держал щит. Я в ошеломленном молчании наблюдала, как он отразил атаку одного из воинов, затем изменил направление движения, и топор глубоко вонзился в шею мужчины. Перешагнув через тело, он блокировал щитом удар другого воина, а затем взмахнул топором. Мужчина поймал его удар своим топором, и оружие сцепилось. Рукоять оружия мужчины загорелась, но прежде чем он успел отпустить топор, Бьорн ударил его щитом по лицу. Тот с криком упал, пытаясь отползти в сторону и хватаясь за разбитое лицо, но топор Бьорна вонзился ему в грудь, огненное лезвие с легкостью рассекло металл и плоть, даже когда он поднял другую руку, чтобы блокировать еще одну атаку.

Его щит разлетелся вдребезги.

Вместо того чтобы отступить, Бьорн швырнул обломок в лицо нападавшему, а затем взмахнул топором, который прошел сквозь меч противника, как горячий нож сквозь масло. Воин закричал и бросился бежать. Он успел пройти всего несколько шагов, прежде чем Бьорн метнул свой топор, и оружие вонзилось в спину воина. Когда мужчина упал, пылающий топор исчез, а затем вновь появился в руке Бьорна, уже замахивающегося на следующего противника.

Я поняла, почему Снорри обвинил его в сдержанности, когда он сражался со мной, потому что это… это был не тот воин, с которым я сражалась. Казалось, будто сам Тир спустился на землю смертных.

По моей шее побежали мурашки, и я повернулась.

Тени приближались с юга, двигаясь бесшумно и без света факелов, но нельзя было не заметить, как луна отражается от металла. Атака со стороны воды была лишь отвлекающим маневром, в то время как основная масса людей Гнута наступала на Халсар сзади. Их цель ― сам большой дом.

Нет. Не дом.

Я.

Я была их целью, и они убьют всех на своем пути, чтобы добраться до меня.

Гнев прогнал страх, и я опустилась на колени рядом с отверстием в крыше, чтобы крикнуть:

― Илва, с юга приближается еще один отряд! Пошли кого-нибудь предупредить Снорри!

Не дожидаясь ответа, я побежала по большому залу к северному концу.

― Бьорн! ― закричала я, пытаясь привлечь его внимание. ― Они нападают с тыла! Бьорн!

Но он не слышал меня из-за шума, его внимание было полностью приковано к опасности перед ним. Как и все остальные, никто из воинов Снорри не знал о приближающейся угрозе.

Внизу один из стражников Илвы бросился в сторону битвы. Но не успел он пройти и десятка шагов, как упал ― из его ноги торчала стрела. Он пополз на четвереньках, и еще одна стрела вылетела из темноты, едва не задев его.

Достав из колчана стрелу, я стала искать в темноте лучника и заметила его тень. Рука дрогнула, когда я натягивал тетиву, ведь оружие было рассчитано на человека гораздо выше и сильнее. Затем я выпустила стрелу.

Она пронзила ночь, и тень, в которую я целилась, закричала.

Но мои усилия были напрасны.

Из тени между зданиями выбежал другой воин. Он высоко поднял свой топор и, прежде чем я успела пустить еще одну стрелу, отрубил ползущему человеку голову. Я ахнула, когда брызнула кровь, и труп мужчины рухнул на грязную землю.

Воин, убивший его, застыл на месте, а затем поднял голову и устремил взгляд на меня.

Инстинктивно я пригнулась, но он лишь усмехнулся и указал на меня. Кровь капала с его топора, пока он, взяв факел, шел к большому залу. Если он подожжет его, все находящиеся внутри либо сгорят, либо будут вынуждены выйти через двери прямо навстречу быстро приближающейся стене воинов, идущих с тыла.

Это будет бойня.

Вытащив еще одну стрелу, я стиснула зубы и натянула тетиву, проклиная свою слабость, когда рука снова дрогнула. Стрела ударилась о землю у ног воина, и, хотя я не могла его слышать, его плечи затряслись от смеха.

Я попробовала еще раз и снова промахнулась. С моих губ сорвался крик разочарования, потому что я не могла держать лук достаточно крепко, чтобы прицелиться.

Я выпустила еще одну стрелу, но воин ушел из поля моего зрения, спрятавшись за краем крыши.

― Черт, ― прорычала я, молясь всем богам, чтобы дерево было слишком влажным, чтобы гореть, когда услышала его насмешки снизу.

― Выдай деву щита, ― промурлыкал он. ― Отдай ее мне, и я обещаю, что мы оставим тебя в живых.

Это была ложь, поэтому я не стала отвечать.

Могу ли я спрыгнуть вниз и убить его? Я отошла на середину здания, чтобы оценить расстояние, сердце бешено стучало в груди, а ладони были мокрыми от пота.

Это было слишком высоко. Если мне повезет, я сломаю лодыжку, а этот засранец отрубит мне голову, пока я буду корчиться от боли. К тому же, убив его, я не решу проблему, потому что перед большим домом уже стояли остальные воины Гнута с высоко поднятыми щитами.

― Отдайте нам деву щита, ― крикнул один из них. ― Отдайте ее нам, и мы уйдем с миром.

Опять ложь.

Они перережут мне горло, а потом подожгут большой дом, убив всех, кого смогут, прежде чем Снорри и его воины подоспеют, чтобы прогнать их. Судя по молчанию, царившему в большом зале, те, кто находились внутри, думали также. Илва, скорее всего, тянула время, молясь, чтобы ее муж успел спасти ее.

И меня.

Но по мере того как воины Гнута приближались к большому дому с факелами в руках, я понимала, что помощь не подоспеет вовремя. По крайней мере, не оттуда, откуда ожидала Илва.

Я подползла к северному краю крыши и посмотрела сквозь дымку на фьорд, где вражеские драккары упирались в берег. Затем я перевела взгляд на ближайшее к большому дому здание. Длинный прыжок, но расстояние меньше, как падение на землю.

Я могла это сделать. А потом останется только спуститься вниз, чтобы предупредить Бьорна и остальных.

Встав, я закрепила лук на плечах и осторожно отступила на несколько шагов. Я была легкой мишенью для любого лучника, поэтому не колебалась. Мои сапоги стучали по дереву, когда я бежала по балке, но звук казался далеким, пока я смотрела на просвет между зданиями, а страх требовал остановиться. Умолял не рисковать.

Рожденная в огне.

Я прыгнула.

Холодный ветер свистел у меня в ушах, когда я летела по воздуху, крыша здания неслась мне навстречу. Сначала я ударилась ногами, отчего мой позвоночник вздрогнул, затем упала вперед и приземлилась на четвереньки, во все стороны полетела солома.