15. Nota[92] в прошлый вторник, в последний день июня IIIIc и XI года, в день Св. Павла[93], около 8 часов послеобеденного времени шел град, дул ветер, гремел гром и сверкали молнии, так что не видно было другого человека, случись таковому оказаться[94].
В следующий за тем год тысяча CCCC и XI носящие перевязь вновь стали вершить[95] зло, ибо в августе, ближе к его концу, подступили к Парижу со стороны Сен-Дени, и послали вызов герцогу Бургундскому[96] и обеим сторонам сразиться при Мондидье. Однако же, когда носящие перевязь прознали, что у герцога Бургундского имеется в распоряжении доблестное войско[97], они не решились подступить к городу с осадой, в то время как их там дожидались в течение пяти недель. Видя же как повернулись события, он заявил, что отказывается вести войну иначе как в защиту короля и доброго города Парижа, после чего распустил ополчение и отправил солдат домой, пройдя вместе с ними большую часть пути[98].
16. Мерзкие арманьяки, носящие перевязь, творили же столько бед, как только могли, и подошли вплотную к Парижу в разгар сезона сбора винограда, иными словами около полуночи с субботы на воскресенье, каковой день пришелся на III октября IIIc и XI года. Они же обретались в Пантене[99], в Сент-Уане[100], в Шапель-Сен-Дени[101], на Монмартре[102], в Клиньянкуре[103] и прочих деревнях под Парижем со сказанной стороны[104], и подступили с осадой к Сен-Дени[105]. Они же совершили столько зла, что не уступали в том сарацинам[106], ибо вешали людей, [одних] за большие пальцы, других — за ноги, третьих убивали, и захватывали в плен ради выкупа, и насиловали женщин и устраивали поджоги, и ежели кто творил подобное, говорили “Это сделали арманьяки”[107], в сказанных же деревнях никого не осталось кроме них самих[108]. Посему Пьер дез Эссер прибыл в Париж и вновь занял место прево, как то было ранее[109], и приказала объявить в Париже, дабы никто не поддерживал арманьяков, и ежели имел к тому возможность, убивал бы их и забирал себе их имущество. [После чего множество людей стали совершать набеги на арманьяков], и не раз причиняли таковым великий урон, при том, что деревенские жители, каковых именовали в Париже “разбойниками” под предлогом выступления против арманьяков вершили зло[110].
17. Тогда же парижане надели зелено-голубые шапероны и крест Св. Андрея[111] а посередине его щит с королевской лилией[112] и менее чем за 15 дней в Париже (стало) сто тысяч (как) мужчин (так и) детей, носивших на себе спереди и сзади сказанный крест, ибо никто не мог покинуть Париж, ежели не имел на себе такового[113].
18. Далее, на XIII день октября арманьяки захватили мост Сен-Клу[114] в каковом деле помог им мерзкий предатель, по имени Колине де Пюизо[115], бывший тамошним капитаном, каковой предатель за деньги все им продал и отдал. Там же погибло множество добрых людей, искавших в этом месте для себе прибежища и захвачено было все их имущество, какового также было несметное количество, ибо из всех деревень бежали туда, унося свое имущество с собой, оно же пропало без остатка по вине мерзкого предателя.
19. Далее, на XXIII день октября[116] они же захватили Сен-Дени так же как Сен-Клу посредством предательства некоих из бывших там, и также говорили что сеньор де Шалон[117] с тем был согласен, каковой же сеньор состоял на службе у герцога Бургундского.
20. Когда же носящие перевязь подчинили себя оба места, как то Сен-Клу и Сен-Дени, они осмелели настолько, что подступили к самым воротам Парижа, ибо сеньоры их стояли лагерем на Монмартре[118], оттуда же они могли видеть что происходить внутри стен, а также всех, каковые въезжали в город или покидали его, каковое событие навело на парижан великий страх. В те же времена (обретался) в Париже некий дворянин именем Ангерран де Бурнонвилль[119] и другой именем Аме де Вири[120], каковые множество раз предпринимали вылазки против них, равно днем и ночью, арманьяки же боялись сказанных дворян более чем графа Сен-Поля[121] вкупе со всем его войском, каковой граф в те времена был капитаном Парижа и изображал на своем знамени цветок бурачника[122].
21. Далее на XVI день октября арманьяки стояли у ветряной мельницы что за Сен-Ладром[123]. Тогда же парижане устроили против них вылазку не взяв себе предводителя, и почти без оружия не считая луков и фландрских пик[124], те же были наоборот хорошо вооружены и напали на парижан на самой дороге, и убили LX или же IIIIXX человек[125], раздев убитых до брэ[126], удалось же им убить столько людей потому что дорога была узкой, и наступала ночь, и многие из парижан были ранены, и так обернулось все дело[127].
22. Тогда же[128] парижане были весьма поражены, ибо новостей от герцога Бургундского уже давно не поступало, и его полагали умершим, он же в это время обретался в Англии, ведя переговоры с англичанами, и вернулся в Париж сразу как только имел к тому возможность, и вступил в город на XXIII день октября названного года[129], привезя с собой VII или же VIII тыс. англичан вкупе с прочими своими людьми[130]. На XXV же день сказанного месяца, англичане совершили вылазку к ветряной мельнице[131], где выстрелами из луков убили множество арманьяков и их коней[132].
23. Далее, на VIII день ноября сказанного же года, каждый десяток[133] в соответствии со своими возможностями, поставил людей, одетых в стеганки[134] и вооруженных, в каковой же день им дан был смотр, всего же их собралось XVI или XVII сотен весьма сильных солдат. В тот же день, около 10 часов вечера, герцог Бургундский выехал из города в сопровождении сказанных ополченцев и англичан и всю ночь двигался по направлению к Сен-Клу, когда же они подошли туда, уже светало[135]. Они же принялись штурмовать сказанный мост и город, в каковом обреталось множество весьма доблестных арманьяков, те же защищались изо всех сил, но это им не помогло, и в скором времени они были разбиты, и заколоты мечами, и погибло их там около VI сотен. Мерзкий же предатель, каковой ранее продал сказанный мост, схвачен был в церкви Сен-Клу, на самой верхней площадке колокольни, переодетый священником[136]. Его же отправили в Париж, в тюрьму, в то время как герцог приказал поджечь подъемный мост, там же утонули еще III сотни, [в панике], спеша скорее добраться до башни. Тогда же уверяли, что сказанный штурм был самым славным из всех, каковые случалась за долгие годы; и далее большая часть арманьяков затворилась в башне, в каковой их непросто было взять, в то время как арманьяки, бывшие в Сен-Дени поспешили на помощь своим, но остановились на другом берегу реки, не в силах ничего для них сделать кроме как мешать своим присутствием. Тогда же герцог Бургундский приказал своим людям отступить и вернулся с ними в Париж, дабы затем подступить с осадой к Сен-Дени. [На следующий же день] к Сен-Дени отправились прево[137], и Ангерран[138], и парижане, но никого там не обнаружили, ибо все убежали оттуда предыдущей ночью, перейдя реку по деревянному мосту, каковой сделан был в сказанном городе Сен-Дени.
24. В тот же день, когда ополчение наше обреталось под Сен-Дени, был канун праздника Св. Мартина зимнего, в каковой день к собору Нотр-Дам де Пари отправилась общая процессия из горожан, там же, перед всем народом преданы были анафеме и отлучены от церкви все арманьяки вкупе со своими приспешниками[139] и им сочувствующими[140], а также названы были по имени все высокопоставленные сеньоры, примкнувшие к сказанной банде, как то герцог Беррийский, герцог Бурбонский, граф Алансконский, мерзкий граф Арманьякский, коннетабль[141], архиепископ[142] санский[143], брат сказанного Монтагю[144], Робер де Тюильер[145], помощник парижского прево, брат Жак ле Гран, августинец[146], худший их всех пособник[147]. Отлучение объявлено было от имени Святого Отца, таковым образом, что отныне снять с ним отлучение не мог никакой священник или прелат, но едино Святой Отец, случись им при том обретаться на смертном одре. После чего еще II или III раза в Париже устроены [были] таковые процессии, и и таковое отлучение против сказанной банды объявлялось вновь[148].
25. Далее в четверг на XII день ноября сказанного года, мерзкий предатель Колине де Пизе[149] и с ним еще VII на парижский крытый рынок, он же сидел в телеге, на уложенной поперек доске выше всех прочих, с деревянным крестом в руках, одетый в священническое облачение, в каковом был взят в плен. Таким же образом он доставлен был к эшафоту где его раздели донага, и затем отрубили голову, и то же самое проделали с его VI приспешниками, VII-го же повесили, ибо он не принадлежал к их мерзкой банде. После чего сказанному Колине, мерзкому предателю, отрубили руки и ноги, при том что каждую из названных частей повесили на четырех главных воротах Парижа, тело же его в мешке вздернули на виселицу, головы же всех шестерых насадили на пики и выставили здесь же на крытом рынке[150], в наказание за их мерзкое предательство, ибо как утверждали наверняка[151], что что сказанный Колине мерзким и вероломным своим предательством нанес Франции ущерб равный IIm золотых лионов[152], не говоря уже о многих добрых людях, каковые обретались при нем, по его же вине часть из них погибла, другие принуждены были к уплате выкупа, увезены были прочь и о них не поступало уже никаких вестей, за что над ним совершено было правосудие[153].
26. Затем же монсеньоры Гиеньский и Бургундский отправились к Этампу[154], каковой удерживала за собой банда[155], и далее в течение нескольких дней посредством рытья подкопов и штурмом принудили бывших внутри сдаться на милость короля. Там же был захвачен их капитан по имени Бурдон[156], каковой затем препровожден был в тюрьму во Фландрии, более же ему не причинили никакого зла[157]. Там же другой рыцарь, по имени Мансар дю Буа[158] принадлежавший к той же банде, был взят в плен уже второй раз. Он же был одним из красивейших рыцарей, каковые только есть на свете, и ему же отрубили голову на крытом рынке в Париже. Он при том силой своих плеч, уже лишившись головы так оттолкнул назад топор палача, что тот едва сам не погиб, отчего сказанный палач пришел в такой ужас, что умер около шести дней спустя. После того же палачом стал Капелюш, ранее бывший его помощником.