Автомат я разрядил, отсоединил магазин. Насчитал восемь патронов — нужно было задержаться еще на десяток секунд и залутать остальные тела.

Оружие замотал в спортивную куртку и спрятал в дальней части парка, за высокой травой, под парой гнилых досок, невесть зачем и невесть кем принесенных сюда. Примечу место получше — перепрячу.

В восемь часов, когда я готовил себе завтрак, телефон завибрировал. Звонила Яна.

Я без промедления ткнул в экран.

— Да.

Вместо «Привет, Артур» в трубке звучали всхлипы.

— Расскажи нормально, что у тебя случилось, — четко и громко сказал я.

— Я… Я уже думала, что ты — один из них, поэтому так рано не отвечаешь, — снова всхлипнула Яна. — Я насчет Валеры…

— Погоди, так его не забрала скорая?

— Нет. Прости, я не сказала тебе. Я не вызывала скорую, и не звонила его родителям. Сперва колебалась, нужно ли, а потом все прошло само — Валера проснулся.

— По голосу не скажешь, что ты счастлива, — заметил я и нехотя добавил. — Рассказывай.

— Еще раз прости, что звоню тебе только в плохие моменты. В общем, как ты знаешь, Валера ночью попадает в мир этих Кошмаров. Я тоже хотела туда попасть, но не получилось, поэтому устроилась устроилась на работу в салон сотовой связи. Поначалу все шло классно: я приходила домой, приводила себя в порядок, и мы шли гулять, либо проводили время возле телевизора, смотря хороший фильм и поедая пиццу и чипсы.

Я едва удержался от замечания, что меня их быт не интересует. Яна продолжала.

— До тех пор, пока он не заснул на двое суток, все было нормально. Но после того, как проснулся, он перестал проводить со мной время вечером. Более того — он перестал прикасаться к еде, которую я готовила нам на целые сутки, не трогал чипсы и отказывался от всего, кроме воды. Я не придала этому значения, но недавно по утру я обнаружила, что кухонные принадлежности он явно использовал — ножи, разделочная доска и жаровня были вымыты и поставлены на полотенце возле раковины.

Кроме нас больше ни у кого нет доступа в эту квартиру. Я не трогала посуду, а значит, Валера готовил ночью.

Сперва я не придала значения его бессоннице. Подумала, что если Валера проспал двое суток, то пару ночей не будет спать. А готовить что-то для себя — это не преступление. Я не поднимала с ним эту тему — сама придумала оправдание для него и сама в него поверила.

Однако вскоре я поняла, что все не так просто. Следующей ночью я проснулась от шума, доносящегося с кухни.

Я молча выбралась из постели и тихо дошла до коридора.

Дверь была закрыта не плотно. На кухне горел свет, поэтому я увидела Валеру — он держал в руке нож для мяса. А еще я увидела на столе большой полиэтиленовый мешок с чем-то… чем-то большим внутри. Знаешь, будто там находилась целая коровья лопатка.

Понятное дело, что при разделке такого куска мяса будет слишком много шума. Валера осмотрелся, увидел, что дверь кухни приоткрыта. Думаю, не желая разбудить меня, он прикрыл дверь, — я едва успела отойти, — и стал рубить мясо, стараясь работать потише. Потом он принялся его готовить. Звук работающей индукционной плиты продолжался пару часов, и все это время я лежала в кровати, не в силах заснуть. Я вспоминала, как выглядел Валера на кухне, и что-то в нем казалось мне странным. Я все не могла понять, что же насторожило меня, причем настолько, что я остановилась возле приоткрытой двери и побоялась заходить.

Когда он закончил готовить, я услышала чавкающие звуки, и они подходили не человеку с вилкой и ножиком, а скорее оголодавшей собаке, жадно глотающей еду. После готовки Валера ненадолго вышел из дома, потом вернулся и лег рядом со мной, как обычно…

Голос девушки задрожал. Всхлипнув, она продолжила:

— Я заснула только под утро, все остальное время притворялась спящей. Те несколько часов, которые я пролежала рядом с Валерой, были ужасными! Возможно, ты мне не поверишь, но он ни разу за ночь не перевернулся, не пошевелился, и… и мне кажется, даже не дышал. Я не слышала его дыхания, а когда повернулась к нему и украдкой посмотрела, его грудь не шевелилась.

Тогда я поняла, что у человека рядом со мной поменялись привычки. Он казался совершенно другим, будто его подменили. Когда я встала на работу утром, он все еще находился в той же самой позе.

Не знаю, что мне тогда пришло в голову, но я проверила пакет с мусором под раковиной. Он был пуст, а старый пакет исчез.

То же самое произошло и на следующую ночь. Казалось, что мой парень заболел какой-то тягой к мясу. Я снова не спала всю ночь, наблюдая за ним. А утром… Ты только не смейся, но я пошла к мусорным бакам и там увидела наш пакет — он лежал сверху. По дороге я удостоверилась, что баки не видно из окон нашей квартиры. Я достала пакет, не обращая внимания на то, как это будет выглядеть для прохожих, и вытряхнула все из него на землю. И среди мусора я нашла кости и собачью или кошачью шкуру…

У меня по спине пополз холод. В мире островов я бы и сам собаку навернул, если бы не было другой еды. Но здесь реальный мир, в котором Валера точно не ограничен в средствах. Он может себе позволить нормальную еду.

— После работы я решила, что мне нужно с ним поговорить. Если это болезнь — надо ее вылечить. Если это что-то, связанное с той стороной, с тем кошмарным миром, то нужно уехать из этого проклятого города. Но я не могу позволить человеку, с которому я живу, который спит рядом со мной, делать что-то подобное.

Я потребовала объяснений. Сначала он все отрицал, но когда я показала фотографию кошачьей шкуры, Валера понял, что его загнали в угол. Он сказал, что не может себя контролировать, что по ночам на него находит жуткий голод, но в остальном он абсолютно нормален. Что мне не стоит относиться к этому так эмоционально, что есть народы, где едят собак, что это вообще деликатес, что его скоро потянет на другое мясо, как с курицы и рыбы потянуло к собакам, и все будет нормально… Но для меня это звучало безумным бредом. Я посмотрела на него свежим взглядом и обратила внимание на то, чего раньше не замечала.

Валера стал выше, чем обычно. За неделю он вырос сантиметров на двадцать. Кожа на его лице побледнела до синевы. Пальцы на руках… Нет, это прозвучит, как безумный лепет, но я уверена, что у него по четыре фаланги на пальцах.

Я озадаченно хмыкнул. Не знаю, поверил бы я в такое, если бы не провел тот самый ритуал, но теперь рассказанное не выглядело выдумкой.

— Я сегодня не вернусь домой, — твердо закончила Яна. — Переночую у подруги, а потом поговорю с родителями и, наверное, переселюсь к ним, в свою старую комнату. Я… я люблю его, но это выходит за рамки. Не знаю, чем болен Валера, не знаю, что в него вселилось, но спать рядом с тем, во что он превращается, я не стану.

— Ты говорила с Кириллом Романовичем?

— Он не захотел меня слушать. Когда Валера проснулся, сразу позвонил ему и долго орал в трубку. Говорил, мол, его все бросили, разругался вздрызг — я его никогда в такой ярости не видела. Я написала Кириллу Романовичу о том, что происходит, он прочитал сообщение и заблокировал меня. Не знаю, что между ними случилось, но Валеру разговоры о бывшем начальстве вводят в ярость.

— Так… А Олег успел пройти через этот ритуал?

— Какой ритуал?

— Ну, пробуждение.

— А… Нет, там не ритуал. Там нужно съесть какую-то красную дрянь типа таблетки или капсулы, — Яна довольно точно описала орс. — Я взяла его для Олега и он съел его при мне, но результата вроде бы нет. Олег сказал, что ничего с ним не случилось, засыпает и просыпается как обычно.

Значит ли все сказанное, что любая вещь с того мира повышает шанс подключиться к миру островов? Или только орсы? Не то, чтобы это было важно, сейчас гораздо важнее другое — Валера.

— Спасибо за рассказ.

— Спасибо, что выслушал. Я не знаю, что делать со всем этим, но теперь я хотя бы поделилась с кем-то, выговорилась. Сообщи об этом кому-нибудь, если я пропаду.

— Чего? — перебиваю Яну, — он что, угрожал тебе?

— Нет, тут все нормально. Он звонил, умолял меня остаться. Я действительно люблю его прежнего, но его недавние поступки ужасают меня. Думаю, он будет звонить мне раз за разом, будет пытаться вернуть меня. Честно говоря, если закрыть глаза на поедание животных, он добрый, хороший…

При деньгах, — мысленно добавил я.

— … но он меняется. Я боюсь, однажды его безумно потянет на человечину, и в тот момент я буду рядом.

Я постарался успокоить одноклассницу и завершил разговор. Потом позвонил Олегу и пересказал историю Яны.

— Ты сам в это веришь? — хохотнул друг. — Я уже не сомневаюсь в том, что этот «другой мир» действительно существует, но я не думаю, что можно чем-то таким заразиться во сне, что подействует на привычки в реальности.

— Подумай сам. Сеть пестрит видео о том, как люди тягают машины голыми руками, как носятся быстрее Усейна Болта. Кто-то даже огонь на ладони вызывает. Это все — доказательство, что тот мир может поменять реальное тело. Только на видео — хорошие примеры, а нам сейчас привели плохой.

— Да, но масштабы… Если рассказ Яны — правда, то почему в новостях не сообщают о том, что спящие люди опасны?

Да потому что еще не было человека, который эксперимента ради решил напоить спящего человека «бессонницей».

— Не знаю, — соврал я. — Но уснувших забирают с больниц и отвозят куда-то, ты сам видел. Подтирают комментарии в соцсетях, удаляют посты, разгоняют толпы демонстрантов у больниц, которые требуют отдать или хотя бы показать им родственников.

Олег ненадолго замолчал, а потом согласился:

— Да, ты прав, государство уже в курсе проблемы. Тогда другой вопрос — что нам делать с Валерой? И нужно ли делать что-то?

Я бы навестил одноклассника. Хотя бы для того, чтобы посмотреть, действительно ли с ним что-то произошло, или Яна пару раз увидела кошмарные сны и на их основе придумала проблему.

— Ты не пробудился?

— Нет. В последнее время мне снятся сны про острова в небе, но о них столько говорят в последнее время, что я скорее удивлен, почему раньше их не видел.

— Тогда давай сходим к нему домой. Ты останешься во дворе, а я поднимусь до квартиры.

— А чем ты лучше? — резонно спросил друг. А потом, когда молчание затянулось, добавил. — Ноги у твоей бледности и вопросов про серебряные слитки оттуда же растут? Ладно, убедил. Когда выдвигаемся?

— Сейчас и пойдем. Встретимся возле него.

Я намотал бинт на рукав футболки, чтобы при надобности легко дотянуть его до кожи, надел сверху кофту, замотал вокруг щиколотки нож.

Я не собираюсь нападать на Валеру, хочу просто поговорить и выяснить, сколько в нем осталось человеческого. Желательно — услышать от него историю о том, что с ним случилось в мире островов. Просто выходить из дома без ножа не хотелось.

День сегодня был пасмурным. Накрапывал дождик.

Я вызвал такси, надел ветровку, накинул капюшон и вышел во двор. Несмотря на густые тучи, мне все равно было слишком светло — глаза неприятно пульсировали, стоило только посмотреть на небо. Надеюсь, что на этом все изменения закончатся, и я не стану таким, как Валера. Было бы печально узнать, что все проблемы со светочувствительностью и бледным видом, весь этот рост сил — всего лишь подзатянувшееся превращение в какую-нибудь тварь.

Окна на пассажирских местах такси были тонированы, за что я мысленно поблагодарил бога, судьбу и таксиста. Усевшись, снял капюшон, вздохнул и поймал равнодушный взгляд водителя. Мужчина производил впечатление человека, который без лишних вопросов повез бы на адрес и Валеру, и какую-нибудь тварь из иного мира, лишь бы не пачкали сидение и заплатили.

— На Воронова?

— Ага.

С Олегом встретились возле дома. Поздоровались, потратили минут пять на разговоры о делах, а потом из подъезда вышла девушка, и я поспешил к входной двери, пока не захлопнулась.

По лестнице добрался до нужного этажа. На дверном полотне, стальном и качественном, была куча царапин, больше всего рядом с ручкой. Возле глазка — вмятина, будто кто-то саданул в дверь двухпудовой гирей. Валера когтями подрал?

Я позвонил, и минут через пять мне открыли.

Валера вырос совсем не на двадцать сантиметров. Одноклассник возвышался надо мной на две головы, хотя когда встречались на выпускном, я был чуть выше.

Приятель стоял в пухлой зимней куртке, весьма короткой для своего нового роста и весьма узкой для его широких плеч, и держал правую руку в кармане. На левой, которой он мне и открыл, была надета перчатка, которую распирали изнутри пальцы, похожие на длинные сардельки. Подозреваю, что теперь однокласснику придется заказывать специальные перчатки, потому как его лапа здорово увеличилась, и подходящих для себя вещей он в магазинах уже не отыщет.

Валера молчал не меньше минуты, глядя на меня изучающим взглядом, прежде чем сказал:

— При… вет. Зайти… м-м-м… Зай-дешь?

Валера произвел впечатление существа, которое с трудом вспоминает, каково это — быть человеком. Одноклассник мучительно долго подбирал слова, держался скособоченно, будто ему хотелось согнуться и принять другую позу, более удобную для его обновленного тела.

Но важно было другое. От Валеры несло опасностью настолько ярко, что я уже пожалел об этой поездке. Ни рядом с боссом в пещере лавовых монстров, ни с любым другим противником я не чувствовал себя столь напряженным. Я будто стоял в тупике, а на меня надвигались все монстры, встреченные мной в прошлом мире — настолько незначительным я себя чувствовал.

Думаю, если одноклассник поднапряжется, он не только кирпичи в крошку крошить сможет, но и мои кости, если буду недостаточно быстрым.

— Если только ненадолго.

Я сразу поправил рукав куртки, и бинт споро принялся обматываться вокруг правой руки. Плевать на холодность и серость, которую нес мне облик — это существо могло убить меня меньше, чем за мгновение. Не знаю, почему Валера так отличался от прочих монстров — возможно, потому, что те твари попадали в наш мир в своих телах, а тело Валеры перестраивалось?

Приятель махнул мне левой рукой и пошел вглубь квартиры.

Я закрыл за собой дверь, но запирать замок не стал — ощущение, будто я добровольно забираюсь в логово Кошмара, становилось все ярче.

В квартире было темно. Окна закрыты плотными шторами, края которых приклеены к стенам на скотч. Дверь на кухню, где штор, как я помню, нет, плотно закрыта.

Обычному человеку было бы слишком темно в такой квартире, но Валере было вполне приятно. Забавно, но мне это отсутствие света тоже казалось бы уютным, если бы не жутковатый хозяин квартиры.

— При… сажи-ивайся, — предложил одноклассник, указывая на двуспальную кровать. Но мне это не понравилось по двум причинам. Во-первых, для этого мне пришлось бы пройти мимо Валеры. И во-вторых, если бы мне резко расхотелось находиться в одной квартире с одноклассником, мне пришлось бы пройти мимо него, чтобы добраться до входной двери. Не с окна же выпрыгивать.

— Давай ты лучше сядешь на кровать, а я займу твое компьютерное кресло, если ты не против.

Валера усмехнулся.

— Боу-ишься.

— Опасаюсь, — киваю я. — Выглядишь ты хреново.

Нечеловечески хреново, я бы сказал.

— Яны нет уже четыре дня, — медленно, едва ли не по слогам произнес парень. Он, тяжело ступая, прошел в комнату и присел на край кровати. Под его весом в кровати что-то затрещало. — Одиночество меня угнетает.

— Да, должно быть, в этом причина, — с готовностью кивнул я.

— Ты… разговорил с Яной?

— Разговаривал, да. Она рассказала, что ты долго не просыпался, а потом разругался со своим начальством.

Валера засмеялся: гулко, кашляюще. А потом начал рассказывать, все быстрее и правильнее, будто вспоминая, как произносятся слова.

— Они меня бросили. Мы… Бессмертные нашли в тумане остров с серебром. Нужно было всего лишь перебить мелких ящеров с ножами и кирками. Мы легко это сделали, монстры в высоту были около метра, слабые — не противники. Пятерых из нас оставили там, чтобы мы добывали руду дальше и таскали ее на край острова. Кирилл улетел за остальными искателями. Но пока его не было, к острову с рудой подлетел скат — огромное плоское чудовище, на спине которого сидели твари, будто бы сделаные из кусков других тел. Как Франкенштейны, только на их телах хватало и меха, и чешуи, и кожи. Ими руководил тощий серокожий человек.

На острове оставили новичков вроде меня, которых можно нагрузить любой работой, в том числе рудодобычей. Твари с легкостью обездвижили нас — мы были слабы, а их было много.

Человек говорил на каком-то другом языке, но мы понимали его. Двоих из нас серокожий запытал до смерти. Они рассказали ему все: откуда мы прибыли, кто наш командир, и сколько нас. Рассказали про наш мир все, что у них спросили, но он все равно их убил. А вот с оставшимися он поступил иначе. Как я понял, он считал тот остров своей собственностью, и его взбесило, как мы обошлись с его командой добытчиков. Тощий решил, что теперь мы будем работать на него, за всю команду ящеров. А чтобы мы смогли выдержать работу, он решил поэкспериментировать с нами.

Я отключился. Не помню, что он делал с нами, но я пришел в себя в другом теле — похожем на тело ящера, только огромного такого. И после этого я не смог заснуть снова, чтобы попасть на Землю. Ночью я становился сильнее, быстрее и больше, но не мог ослушаться его команды, и продолжал добывать и таскать руду. А потом проснулся здесь.

— Вот это дела, — хмыкнул я.

Мы сидели, друг напротив друга — оба уже не совсем люди, и делали вид, что не замечаем изменений в собеседнике.

— Му-ожешь уговорить ее вернуться? — снова с трудом ворочая языком, спросил одноклассник.

Забавно: раньше я думал, что Яна для Валеры — показатель статуса. Швейцарские часы, качественные вещи, дорогие рестораны и главная красавица школы. Думал, когда тот пойдет в университет, их роман себя изживет, и Яна сменится кем-то другим.

— Без обид, но я думаю, вам лучше пока пожить раздельно. Она боится, что тебя потянет на человечину, — усмехнулся я.

Валера посмотрел на меня тяжелым взглядом.

— А меня уже… Я попросил Яну привести мне коуго-нибудь, и вот ты здесь. Спасибо, что зашел.