Новая сестра-информатик клиники наконец-то добилась от секретаря службы безопасности, чтобы к видеофону позвали самого Макса Оллгуда. Глаза начальника охраны чуть припухли, губы вытянулись в тонкую белую линию.

– Слушаю, – произнес он, – А-а-а, это вы.

– Кое-что случилось, – сказала она. – Свенгаард сейчас в хранилище, изучал под микроскопом эмбрион Дюрантов.

Оллгуд закатил глаза:

– О, ради всех святых. И ради этого вы вытащили меня из крова… вот почему вы вызвали меня?

– Но был шум, и вы сказали…

– Забудьте.

– Говорю вам, там была какая-то суматоха, а потом доктор Свенгаард исчез! Я ждала, но он так и не вышел из лаборатории.

– Наверное, ушел через другую дверь.

– Другой двери там нет.

– Послушайте, дорогуша, у меня там полсотни агентов – там муха не пролетит незамеченной.

– Тогда проверьте, куда делся Свенгаард.

– Я не собираюсь…

– Проверьте!

– Ладно, ладно! – Оллгуд подключился к закрытой линии и вызвал дежурного. Медсестра слушала их разговор.

– Где Свенгаард?

Голос глухо ответил:

– Вошел, осмотрел эмбрион Дюрантов под микроскопом, потом ушел.

– Вышел через дверь?

– Да, ушел.

Лицо Оллгуда снова появилось на дисплее видеофона.

– Слышали?

– Слышала, но я ждала в конце коридора все это время. Он не выходил.

– Наверное, отвернулись секунд на пять.

– Ну…

– Вы отвлеклись на что-то, не так ли?

– Может быть, я могла бы отвернуться всего на миг, но…

– Значит, упустили.

– Но я слышала там какой-то шум!

– Если бы там что-то было не в порядке, мне бы сообщили об этом. Так что не морочьте мне голову. Свенгаард – не проблема. Они говорили, что он может выкинуть нечто в этом роде, и велели не обращать внимания. В таких делах они никогда не ошибаются.

– Ну, если вы так уверены…

– Я уверен.

– Скажите, почему мы так оберегаем этот эмбрион?

– Вам, милочка, не следует этого знать. Отправляйтесь на работу, а мне дайте хоть немного поспать.

Медсестра окончила вызов, все еще гадая об источнике услышанного ею шума: как будто кого-то ударили неким предметом.

Оллгуд уставился на пустой экран. «Услыхала шум, значит, – на его лице проступила недовольная гримаса, затем Оллгуд медленно выдохнул. – Чокнутая, чтоб ее!»

Он резко встал от видеофона, вернулся к кровати. Заспанная проститутка лежала в розовом свете ночника, полусонно таращась на него. Почему-то ее взгляд из-под длинных накрашенных ресниц разозлил Макса.

– Катись отсюда к чертовой матери! – взревел он. Она села прямо в кровати, сразу же проснувшись, и уставилась на него.

– Вон, – выплюнул он, указывая на дверь.

Она скатилась с кровати, схватила одежду и выбежала за дверь, мелькнув голым телом. Только после того, как она ушла, Оллгуд понял, кого она напоминала ему. Калапину, чертову Калапину! Удивительно – киборги заверяли его в том, что вживленные девайсы помогут ему контролировать эмоции, да так, что получится врать на голубом глазу хоть самим оптиматам. А сейчас – ни с того, ни с сего срыв… это испугало его. Оллгуд уставился на один из своих шлепанцев на сером ковре, второй куда-то подевался. Пнув тапок, он стал нервно расхаживать по комнате взад-вперед.

Что-то было не так – чутье подсказывало. Макс прожил четыреста прекрасных лет, и почти все они были отданы службе оптиматам – так что он мог сказать, когда дела идут хорошо, а когда хуже некуда. Иначе он бы попросту не выжил.

И сейчас дела были плохи.

Неужто киборги обманули? Использовали в своих целях?

Он споткнулся о тапок, но даже не заметил этого.

Услыхала шум.

Буркнув под нос пару ругательств, по закрытой связи вызвал дежурного агента. Лицо человека на экране было как у младенца – пухлые губы, большие вопрошающие глаза.

– Идите в комнату для эмбрионов и проверьте все, – сказал Оллгуд. – Все, вплоть до последней пылинки. Ищите признаки нападения, драки… что-то в этом роде.

– Но если нас кто-нибудь увидит…

– К черту всех! Выполнять!

– Есть, сэр. – Агент отключился.

Сон как рукой сняло. Оллгуд сбросил халат, быстро принял душ и начал одеваться.

Что-то здесь не так. Он чувствовал это. Перед уходом сделал еще один звонок и распорядился доставить Свенгаарда на допрос.