Большая насосная станция обслуживала насчитывавший более четверти мили вглубь водоканал мегаполиса Ситак. Она размещалась в четырехэтажном здании – путаница труб, компьютерных консолей, проходов, освещенных поплавковыми лампами, пульсирующая в ритме гигантских турбин, которыми здесь управляли.

Дюранты проникли на станцию в вечерний час пик, через проходы для персонала, двигаясь медленно, убедившись, что никто не преследует их и что на них нет шпионского оборудования. На данный момент они без труда преодолели пять контрольно-пропускных пунктов.

Однако они очень тщательно «читали» выражения лиц и поведение людей, которых встречали. Большинство из них были простыми гражданами, спешащими по своим делам. Время от времени они обменивались понимающими взглядами с другим заговорщиком или узнавали какого-нибудь встревоженного чиновника низшего ранга, выполняющего задание оптиматов. Никто не замечал пару, одетую, как и все рабочие, в коричневые костюмы. Пара шагала рука об руку – и в какой-то момент появилась на узком девятом мостике насосной станции.

Дюранты остановились и огляделись. Они были усталыми, возбужденными и даже немного напуганными: их вызвали в штаб-квартиру Ассоциации подпольных родителей. Воздух кругом провонял керосином. Лисбет принюхалась.

Их беззвучный разговор через сомкнутые руки носил оттенок напряженности. Харви старался успокоить спутницу.

Вероятно, это наш Глиссон захотел встретиться с нами, сказал он.

Могут быть и другие Киборги с таким же именем, ответила она.

Ну это вряд ли.

Харви подтолкнул жену к мостику, над которым плыл осветительный буй. Они тут были не одни – пара рабочих снимала показания с трубок Пито[17]. Тусклый свет буя красил их сосредоточенные лица в сюрреалистические оттенки.

Лисбет почувствовала, насколько опасно их положение, и спросила: как мы можем быть уверены, что вот эти двое не наблюдают за нами?

Ты же знаешь – эта зона целиком под нашим контролем, ответил Харви.

Каким образом?

Камеры больше не отлавливают наши шпионские примочки через компьютерный анализ. То есть, оптиматы видят только то, что мы им позволяем.

Я бы такой защите сильно не доверяла, сказала Лисбет. Зачем нас вызвали?

Узнаем уже через несколько минут, ответил Харви.

Дюранты миновали герметичный шлюз, исключавший попадание в отсек пыли. За шлюзом – прошли по техническому бункеру с серыми стенами, пронизанными «жилами» пневматического трубопровода, мимо компьютерного терминала, гудящего и мигающего. В бункере витал сладковатый нефтяной запах.

Когда за Дюрантами закрылся люк, слева от них появилась фигура и села на мягкую скамью лицом к ним.

Дюранты молча смотрели на нее, тщась скрыть инстинктивное отвращение. Нечто, сидящее перед ними, не являлось ни мужчиной, ни женщиной – и вообще, казалось, являло собой единое целое со скамейкой, на которой сидело. Существо вытянуло моток кабелей из кармана серого комбинезона и начало подключать их к настенному терминалу.

Харви сосредоточил внимание на квадратном, изборожденном морщинами лице их компаньона – на его светло-серых глазах, пустых и холодных, с выражением, полным того участия, что лишено какой-либо эмоциональной окраски; типичная черта киборгов.

– Глиссон, – спросил Харви, – ты вызвал нас?

– Да, это был я, – ответил киборг. – Прошло много лет, Дюранты. Вы все еще боитесь нас? Я вижу, что это так. Вы, кстати, опоздали.

– Мы не очень хорошо знаем этот район, – оправдался Харви.

– И шли сюда очень осторожно, стараясь не попасться, – добавила Лисбет.

– Тогда я хорошо вас обучил, – заметил Глиссон. – Вы двое были весьма способными учениками.

Воспользовавшись секретным кодом, Лисбет сообщила мужу: мне трудно прочесть его, но с ним явно что-то не так. Она отвела взгляд от киборга, холодея от его расчетливых глаз. О киборгах следовало думать как о тварях из плоти и крови, но Лисбет все же не могла забыть, что их тела были набиты крошечными компьютерами, напрямую связанными с мозгом. Любую конечность, руку или ногу, этот тип мог мгновенно превратить в инструмент или смертоносное оружие. Не могла она не думать и о манере речи – отрывистой и лишенной всякой эмоции.

– Вам не следует нас бояться, мэм, – сказал Глиссон. – Высказывание актуально для настоящей Лисбет Дюрант, и если это действительно вы…

Харви, не в силах подавить приступ гнева, воскликнул:

– Вот только не надо так с моей женой! Мы вам не ровня.

– Какой был первый урок, который я преподал вам после того, как вас завербовали? – спросил Глиссон.

Харви взял себя в руки, и на лице его проступила вымученная улыбка.

– Никогда не терять самообладания, – сказал он.

– Кажется, этот урок вы не освоили в должной мере, – сказал Глиссон. – И этот пробел в вашем образовании я упустил, увы мне.

На языке касаний Лисбет сообщила мужу: он был готов применить против нас силу.

Харви дал понять, что тоже заметил это.

– Сначала, – произнес Глиссон, – мне нужен от вас полный отчет об операции. – Он умолк на некоторое время, переподключая кабели к терминалу. – Не отвлекайтесь на меня. Я подключаю устройства, чтобы это, – он обвел рукой комнату, – на их экранах выглядело как техническое помещение, и ничего больше.

Из стены справа от Дюрантов выдвинулась скамья.

– Садитесь, если устали, – киборг указал на кабели, тянущиеся от него к терминалу, – я сижу только затем, чтобы не прерывать работу во время нашей беседы.

Глиссон натянуто улыбнулся, давая Дюрантам понять: киборги усталости не знают.

Харви усадил жену на скамейку, и Лисбет посигналила ему пальцами: будь начеку – этот киборг что-то скрывает от нас.

Глиссон слегка повернулся, чтобы посмотреть им прямо в лицо.

– Мне нужен подробный устный отчет. Не опускайте ни одной детали, какой бы незначительной она ни казалась вам. Моя способность усваивать данные безгранична.

Супруги стали перечислять все, что видели в клинике во время генной манипуляции – сменяя друг друга без пауз, как и подобает образцовым полевым агентам. В ходе доклада у Харви возникло странное ощущение, что они с Лисбет и сами стали для киборга своего рода периферийным устройством. Глиссон сухо и четко формулировал вопросы – и отвечали они ему предельно бесстрастно, максимально объективно. Харви то и дело напоминал себе: мы обсуждаем нашего сына.

Наконец Глиссон сказал:

– Думаю, нет никаких сомнений в том, что мы имеем дело с жизнеспособным эмбрионом, имеющим иммунитет к газу. Ваш отчет дополняет картину. У нас данных больше, как вы понимаете.

– Я не знала, что хирург из наших, – произнесла Лисбет.

Повисла пауза. Пустые глаза Глиссона почти застыли, Дюрантам уже казалось, что на сетчатке видны загадочные формулы мыслительных процессов киборга. Поговаривали, что существа его вида мыслят на языке высшей математики, лишь по необходимости переводя их на язык обычных людей.

– Хирург не из наших, – наконец выдал Глиссон. – Но скоро примкнет к нам.

«Какой, интересно знать, алгоритм привел к такому выводу?» – задумался Харви.

– А как же запись операции? – сразу же спросил он.

– Уничтожена, – ответил Глиссон. – Прямо сейчас ваш эмбрион переносится в безопасное место. Скоро вы с ним воссоединитесь. – Киборг сухо усмехнулся.

Лисбет вздрогнула. Харви уловил нервную дрожь, пробежавшую по ее руке.

– Наш ребенок в безопасности?

– Да, – ответил Глиссон. – Обеспечение его сохранности входит в наши планы.

– Каким образом входит? – уточнила Лисбет.

– Вы скоро поймете, – сказал Глиссон. – Мы работаем по древнему надежному методу. Будьте уверены: жизнеспособные эмбрионы – очень ценное оружие. Мы не рискуем нашим оружием.

Лисбет подала знак мужу: операция – спроси его сейчас же.

Харви обтер губы тыльной стороной ладони и произнес:

– Я хотел уточнить… когда вызывают сотрудников Центра, это обычно означает, что эмбрион будет трансформирован в оптимата. У них… наш ребенок…

Ноздри Глиссона раздулись. Лицо приняло выражение превосходства: для киборга такое невежество было настоящим оскорблением. Холодным голосом он объяснил:

– Даже если мы рискнем что-либо предполагать, нам понадобился бы полный отчет с компьютера, включая данные о введенных ферментах. Но файл был уничтожен. Только специалист точно знает исход операции. Мы должны допросить его.

– Свенгаард или сестра, работавшая за компьютером, могли бы рассказать… – начал Харви.

– Свенгаард – дурак, – перебил его Глиссон. – Медсестра мертва.

– Они убили ее? – прошептала Лисбет.

– Неважно, как она умерла, – отрезал Глиссон. – Свою задачу она выполнила.

Харви дал сигнал пальцами: киборги имеют какое-то отношение к ее смерти.

Тоже так думаю, ответила Лисбет.

– А вы… нам позволят поговорить с Поттером?

– Поттеру будет предложено стать киборгом, – сказал Глиссон. – А разговаривать с вами или нет – об этом он примет решение постфактум.

– Но мы хотим узнать о судьбе нашего сына! – вспыхнула Лисбет.

Харви с сумасшедшей скоростью просигналил: не зли его!

– Мэм, – произнес Глиссон, – позвольте мне напомнить вам, что получение нового оптимата не входит в число наших приоритетов. Вспомните вашу клятву.

Лисбет схватила Харви за руку, чтобы послать молчаливый успокоительный сигнал, и сказала:

– Извините, что сорвалась. Я была так потрясена, когда узнала, что они, возможно…

– Ваши эмоциональные всплески принимаются во внимание в качестве смягчающих обстоятельств, – сказал Глиссон. – Я думаю, будет правильным предупредить вас о том, что вас ждет. Вы получите некую информацию о вашем ребенке, но она не должна вас тревожить.

– И что же это? – полушепотом спросила Лисбет.

– Внешняя сила неизвестного происхождения иногда вмешивается в размеченный курс генетической корректировки, – сказал Глиссон. – Есть все основания полагать, что так случилось и с вашим эмбрионом.

– Что это значит? – нахмурился Харви.

– Что? – Глиссон улыбнулся. – Вы задаете вопросы, на которые нет ответа.

– И что эта… сила сделала? – уточнила Лисбет.

Глиссон повернулся к ней.

– Она, подобно заряженной частице, проникает в клеточное ядро и меняет структуру. Если это произошло с вашим ребенком, вы можете расценивать это влияние как полезное, потому что оно, судя по всему, препятствует трансформации в оптимата.

Дюранты умолкли, переваривая то, что услышали. Наконец Харви сказал:

– Мы вам все еще нужны? Или можно идти?

– Вы останетесь здесь, – сообщил им Глиссон.

Дюранты уставились на него.

– Будете ждать дальнейших распоряжений, – пояснил киборг.

– Но нас хватятся, – возразила Лисбет. – Наша квартира… они…

– Мы создали двух клонов, которые заменят вас на достаточно долгое время, чтобы вы могли сбежать из Ситака, – сказал Глиссон. – Назад пути для вас нет. Впрочем, вы двое должны были предвидеть такой исход.

Харви изумленно скривил губы.

– Сбежать? Но зачем?

– На то есть необходимость, уже сейчас. Смертопоклонники активизируются, их час близок. – Киборг уставился в потолок. – Войны, кровопролития, убийства… все повторится как встарь – когда небо пылало, а твердь истекала лавой.

Харви прочистил горло. Со слов Глиссона казалось, будто все эти потрясения имели место недавно – едва ли не вчера. И именно поэтому тон киборга был очень убедителен. Говорили, что древняя версия Глиссона сражалась в войне киборгов против оптиматов. Никто из людей подполья не сказал бы наверняка, сколько личностей волок на плечах этот метачеловек.

– Куда мы пойдем? – спросил Харви, просигналив Лисбет, чтобы не вмешивалась.

– Место вам уже приготовлено, – ответил киборг. Он поднялся, отсоединил кабели от терминала и добавил: – Ждите здесь. Не пытайтесь уйти. Вас обеспечат всем необходимым.

Глиссон ушел через шлюз – тот сомкнулся за ним с тяжелым стуком.

Такие, как он, ничуть не лучше оптиматов, просигналила Лисбет.

Наступит день, когда мы освободимся и от тех, и от других, ответил Харви.

Никогда такому не бывать, отрезала она.

Ну, не скажи, не согласился он.

Имей мы в знакомых генетика, смогли бы забрать ребенка и убежать, сказала она.

Но это же самоубийство. Как бы мы смогли обслуживать резервуар без сложной аппаратуры, без всех…

Вся «аппаратура» – внутри меня, Харви. Я с ней родилась.

Харви уставился на жену, потрясенный до глубины души, утратив дар речи.

Я не хочу, чтобы киборги или оптиматы контролировали жизнь нашего сына, сказала Лисбет. Корректировали ему личность гипнотоксином, клонировали его в своих интересах, давили на него, вели его и…

Не заводись, взмолился Харви.

Ты же слышал, что сказал Глиссон. Подмахнуть нас клонами – пара пустяков! Они могут управлять всем – даже самим нашим существованием! Лисбет негодовала. Наша воля для них ничто – ведь всегда можно склонить на свою сторону силой. Ведь заставили же они нас прийти сюда!

Лис, ну будь благоразумной.

Благоразумной! Открой глаза! Они могут взять немного моей кожи и вырастить идентичную копию. Идентичную меня! И как ты тогда отличишь, где я? Как ты узнаешь, что я – та самая я? Ну как?

Харви схватил ее свободную руку, но совсем потерялся. Он заставил себя расслабиться и покачал головой.

Ты – это ты, Лис. Ты не из пробирки. С тобой – все, что мы вместе преодолели… все, что делали вместе. Память и опыт нельзя клонировать. Всё не так с клонами.

Она прижалась щекой к грубой материи его куртки, ища успокоения, живого чувства, что сообщило бы ее телу: Харви здесь, и он настоящий.

Они наштампуют клонов нашего ребенка, сказала она. Вот какие у них виды на него. Ты знаешь это.

Тогда у нас будет много сыновей.

Но зачем? Она посмотрела на мужа, и глаза ее были полны слез. Ты же слышал, что сказал Глиссон. Нечто извне повлияло на эмбрион и изменило его. Что это было?

Откуда мне знать?

Но кто-то же должен знать…

Я давно тебя знаю, Лис. Тебе хочется думать, что это Бог.

Если не Он, то что?

Мы можем иметь дело со случайностью или с более тонкой манипуляцией. Или кто-то обнаружил что-то, о чем не хочет нам говорить.

Если этот «кто-то» на нашей стороне – он никогда бы так не поступил!

Тогда – природа, предположил Харви. Природа, желающая измениться в интересах человека.

Порой ты говоришь, как фанатик.

По крайней мере, это не киборги, ответил Харви. Это мы знаем наверняка.

Глиссон утверждает, что нам повезло.

Но мы все еще говорим о генетическом изменении. Для киборгов это святотатство. Они предпочитают физические изменения.

Быть как Глиссон, заметила Лисбет, роботом в оболочке из плоти… Она снова прижалась к мужу. Вот чего я боюсь – они могут сделать это с нашим сыном… нашими сыновьями.

На каждого киборга найдется сто отчаянных ребят вроде нас, сказал Харви. Пока мы держимся вместе – мы обязательно победим.

Но мы сделаны всего лишь из плоти и крови, возразила она. Мы так слабы.

И мы можем сделать то, чего не могут все стерри вместе взятые, напомнил он. Мы можем продолжить наш род.

Но какое это имеет значение, покуда оптиматы бессмертны? – вопросила Лисбет в отчаянии.