— Ложь, — простонал Арет. Ты врешь. Они уже сказали ему так много лжи.

— Будь по-твоему, — сказала девушка, проводя палочкой по дюжине кристаллов одновременно. Внезапно мир исчез в раскаленном торнадо боли.

Придя в себя, Арет услышал лязг замков и скрип деревянной двери, возвещавшей о визите, а затем послышались шаги.

Это не мог быть кто-то, кто принес еду.

Слишком рано, — подумал он. Слишком рано с момента последнего.

Он научился определять время по узлу, который образовался у него в животе.

Запертый в своей хрустальной клетке, пронзенный во многих местах, Арет не мог повернуть глаза, чтобы увидеть незнакомца. Даже если бы он это сделал, он бы мало что увидел. Вирмлинги редко пользовались светом. Их кожа слабо биолюминесцировала, настолько слабо, что человек едва мог ее увидеть. Однако вирмлингам этого было достаточно.

К счастью, девочка вскрикнула от страха, и пытки прекратились. Добро пожаловать, Великий Палач, — сказала она.

Этот титул был зарезервирован только для Вечных Рыцарей.

— Открой клетку, — прошипел тихий голос.

Сразу, — ответила девушка.

Внезапно крышка клетки распахнулась, и Арет вскрикнул, когда сотни кристаллических стержней вырвались из его плоти. Некоторое время он лежал, задыхаясь от облегчения, почувствовав, что стержни исчезли. Он пробыл в клетке больше суток.

Сильные руки схватили Арета и вытащили его из клетки. Он не боролся. У него уже не было на это сил. Его голова запрокинулась, и он изо всех сил пытался сохранить сознание, пока его тащили по коридору. Он проиграл бой.

Когда он в следующий раз проснулся, это было от хныканья какого-то змееподобного ребенка. Два воина-змея держали Арета в вертикальном положении, а его колени упирались в холодный каменный пол. В комнате было темно, потому что на улице была полная ночь, и единственный свет исходил от единственного фонаря, свисавшего с потолка. Под светом неуклюжий мальчик лет одиннадцати скрючился в позе эмбриона, сжав челюсти, словно сражаясь с ужасной болью.

Арет оглядел комнату на нескольких высокопоставленных лиц. Некоторые из них были вирмлами-полководцами, одетыми в прекрасные кольчуги. Несколько других, теневых существ, единственным прикрытием которых были клочья черного шелка, парили во главе комнаты на почетном месте. Это были твари, Повелители Смерти. Один из них, самый высокий, был одет в шелка с вшитыми в них бриллиантами, так что они переливались в тусклом свете.

Император Зул-Торак, — с внезапным трепетом осознал Арет. Меня привели к императору.

Но почему? он задавался вопросом. Быть казненным ради развлечения императора?

Это казалось вероятным. Но Арет задавался вопросом, связано ли это с предполагаемым нападением на Люциаре. Возможно, город действительно наконец-то пал, и император не хотел ничего, кроме как наблюдать за казнью Арета.

Арет ждал объяснений, почему он здесь, но лорды змей ничего не сказали. Вместо этого они просто наблюдали.

Вечный Рыцарь поднял металлический стержень и осмотрел его, напрягая глаза в темноте. Жезл был красным, словно ржавое железо, возможно, с примесью меди. На одном конце был глиф. Он внимательно рассмотрел глиф при свете фонаря и произнес: Изысканный.

Затем он поднял конец жезла с глифом над головой и начал петь. Его песня получилась глубоким басом. Звуки успокаивали, и через несколько долгих мгновений металлический стержень начал светиться, как клейменное железо, белея на кончике, как будто его нагревали в кузнице.

Что это за магия? — задумался Арет.

Скулящий ребенок посмотрел на раскаленный утюг, расширив глаза от страха, потому что он казался обжигающе горячим. Он облизнул губы, и пот потек по его лбу.

Но Вечный Рыцарь начал шептать успокаивающие слова.

Не бойся, — говорил Вечный Рыцарь. Тебе сейчас очень больно. Но эта боль может покинуть тебя. Все, что вам нужно сделать, это отдать это ему.

Вечный Рыцарь держал светящийся жезл и через плечо смотрел на Арета.

Боль будет, — пообещал Вечный Рыцарь, — но она продлится лишь небольшое мгновение, а твоя честь и слава останутся на всю вечность. Ты отдашь свою боль?

Ребенок был в таком страхе и агонии, что не мог говорить, но ему удалось слегка кивнуть головой.

— Хорошо, — сказал Вечный Рыцарь.

Он прижал светящуюся палочку к ребенку и начал петь. Жезл засиял, и комнату наполнил запах опалённой кожи и горящих волос. Ребенок не вздрогнул и не съежился от жары. Но как только металлический стержень вспыхнул и дал вспышку пламени, Вечный Рыцарь отдернул его.

Парень заворчал от боли, как кабан, которого ударили копьем.

Жезл оставлял белый след света, который удлинялся по мере того, как Рыцарь Вечный отступал. Вокруг зала рычали, охали и ахали вирмлинги, поскольку след света был намного ярче, чем освещение, исходившее от маленького фонаря. Пение Рыцаря стало быстрее и настойчивее. В его песне не было слов, только крики, похожие на жаворонок, и приставучие звуки.

Он помахал клеймом (Арет решил, что это что-то вроде клейма) в воздухе, а затем изучил оставшийся след света.

Он кивнул, как будто свет прошел мимо его взгляда, затем повернулся к Арету и приблизился, оставляя на своем пути след света.

Что это? – потребовал Арет. Он был слаб, так слаб. Его мышцы истощились в тюрьме. Но это было больше чем то. Он почувствовал болезнь глубоко внутри себя. Хрустальные стержни пронзили его глубоко, в живот, в печень и пах. Он боролся с инфекциями в течение многих лет и проиграл. Только заклинания Повелителей Смерти сохраняли ему жизнь, питая его жизнью от окружающих.

Это называется насильственным, — сказал Вечный Рыцарь, и его кроваво-красные мантии вспыхнули, когда он приблизился. Он расправил крылья и взволнованно захлопал ими. Он используется для предоставления даров, для передачи атрибутов от одного человека к другому. Тех, кто дает пожертвования, называют посвященными. Этот мальчик будет твоим посвященным.

Арет знал, что это не может быть хорошо. Вирмлинги были известны тем, что не давали информации. Этот будет объясняться только в том случае, если новости будут плохими.

Этот ребенок получил дар осязания от четырех других Посвященных, четверо которых в данный момент помещены в хрустальные клетки.

— А теперь мы передадим тебе его дар осязания.

Почему? — спросил Арет.

— Это эксперимент, — сказал Вечный Рыцарь, срывая с себя вонючую тряпку, служившую единственным куском одежды Арета, — эксперимент с болью. До сих пор мы были очень довольны результатами. Многие годы ты терпел наши пытки. Теперь ты узнаешь, каково это – терпеть боль других.

Рыцарь Вечный вонзил силу в грудь Арета. Кожа шипела и морщилась, а волосы горели.

Белая змея света вырвалась из руки мальчика, гаснув, пока не достигла груди Арета и не вошла в нее с шипящим звуком.

На другом конце комнаты мальчик вскрикнул от невообразимой боли, а затем заплакал от радости, когда его освободили.

Арет отпрянул в удивлении, ибо первый поцелуй силы доставил ему огромное удовольствие, удивительное по интенсивности, и так же внезапно перешел в агонию.

Боль, поразившая его, поставила его на колени, голова закружилась. Его вырвало от боли, когда у него внезапно свело желудок. Невиданные пытки нападали на него со всех сторон. Ему казалось, что барабанные перепонки вот-вот лопнут, а носовые пазухи раздулись. Его пах болел так, будто его пнула боевая лошадь, и казалось, что каждая кость в его ногах внезапно превратилась в гравий.

Не говоря ни слова, Арет рухнул, задыхаясь. Никакой крик не мог выразить его мучений.

Это оно? — потребовал император Зул-Торак, обращаясь к толпе присутствовавшей знати. Это сработало?

Арет Сул Урстон не мог говорить. Сквозь слезы скорби он смотрел на неуклюжего мальчика под фонарем, который теперь смотрел на свои руки, сжимая и разжимая их, как будто озадаченный собственным отсутствием чувств.

Перенос завершен, — подтвердил Вечный Рыцарь.

Император Зул-Торак кивнул, и стража утащила Арета.

Он задыхался, как и они, захлебываясь от боли, пока его не бросили в камеру, где он лежал обнаженный, дрожащий и потрясенный.

ЛАСТОЧКИ

Переход от младенчества к взрослой жизни у людей труден, но у животных он гораздо тяжелее. Возьмем, к примеру, гольяна, который часто вылупляется из яйца только для того, чтобы попасть в разинутую пасть окуня, или ласточку, которая так часто выпрыгивает из гнезда всего на день раньше и, таким образом, падает насмерть. Насколько лучше быть мужчиной, даже когда дела идут очень тяжело.

— Волшебник Сизель

Не успели Фэллион и Джаз прилечь отдохнуть, как Волшебник Сизель пришел и свистнул за дверью комнаты.

Сиядда открыл дверь, волшебник вошел в комнату и обратился к Фаллиону. Верховный король просит вас и Джаза составить вам компанию в его военной комнате.

Беззвучно Джаз последовал за Сизель в коридор.

Фаллион остановился в дверном проеме, заглянул в глаза Сиядде и произнес старое прощальное слово своего двора: Поклялся защищать, а затем поспешил за своим братом и волшебником.

— Ну, как тебе детская? – спросил Сизель.

Что ты имеешь в виду? – спросил Фаллион.

В верхних частях крепости мы держим детей, — сказал Сизель. Они — наше величайшее сокровище. Чтобы добраться до них, вирмлингам придется пробиваться через каждого человека среди нас.

Фаллион не заметил большого количества детей в комнатах вокруг них, но он пришел в цитадель поздно ночью, и, скорее всего, они все были в постели.

И все же он сделал мысленную пометку. Квартиры Сиядды находились на седьмом этаже над улицей. Имена пассажиров были нарисованы желтым цветом возле дверей.

Волшебник провел их вниз на четыре уровня в огромную комнату с картами.

На полу лежала карта мира, тщательно вылепленная из глины и раскрашенная. Он мало напоминал мир Фаллиона.

В центре, казалось, находился Люсаре. Палкой нацарапаны в грязи грубые линии, накладывающиеся на границы Рофехавана, Индопала и Инкарры, земель, которые Фаллион знал. Красными точками обозначены крупные города и крепости.

Джаз взглянул на карту и ахнул, а затем со стоном упал на колени.

И когда Фаллион посмотрел на карту, она наполнила его страхом. Все границы были неправильными. Земли Тоома и Хаверсинда, а также многих северных островов не существовали в мире короля Урстона. Континента Ландесфаллен не существовало. Что с ними произошло при смене? – задумался Фаллион. Неужели все люди, живущие на этих землях, внезапно упали в море?

Фэллион был охвачен ужасом. Он и Джаз оставили семью и друзей в Ландесфаллене. Миррима, Боренсон, Дракен, Эрин. Он представил, как они колеблются в глубине, а земли не видно — ни на сотни, ни сотни миль.

— Сизель, — сказал Фэллион, глядя на карту. Что я сделал?

Мы еще не уверены, — сказал Сизель. Потребуются месяцы, а возможно, даже годы, чтобы понять масштабы перемен. Но Дух Земли шепчет мир моей душе.

У нас есть семья в Ландесфаллене! - сказал Джаз.

Мое сердце подсказывает мне, что они все еще живут и любят тебя, — тихо ответила Сизель. Произошло много перемен, но разве вы не заметили — никто, насколько мне известно, не оказался в реке или пруду. Я считаю, что для этого есть веская причина. Это было заложено в заклинании, которое ты использовал, чтобы связать миры вместе.

Фаллион подозревал, что Сизель был прав.

И все же он не был полностью спокоен.

Верховный король Урстон медленно подошел, положил руку Джазу на плечо и прошептал слова утешения. Сизель перевела. Если мы переживем эту ночь, будет отправлена ​​экспедиция, чтобы составить карту нашего нового мира, найти выживших и объявить их своими союзниками и друзьями.

— Спасибо, — сказал Джаз, пытаясь сдержать рыдание.

Пожалуйста, — перевела Сизель. — А теперь у короля есть к вам вопрос. Его защитники получают пожертвования прямо сейчас, и он благодарит вас за использование сил. Но он спрашивает, не хочешь ли ты получить пожертвования и сегодня вечером?

— Скажи ему нет, — сказал Фэллион. Мы благодарим его за предложение, но ему будет лучше иметь одного чемпиона с сорока талантами, чем восемь чемпионов с пятью.

— Король согласен с тобой, — сказал Сизель, выслушав короля, — и также отказывается от поцелуя насильника. Он хочет, чтобы вы с Джазом последовали за ним.

Король покинул военную комнату с картами и слугами, повел Фаллиона и Джаза через насыщенную красную занавеску обратно через короткий зал.

Открылся второй зрительный зал. На полу лежали три пары огромных крыльев, как у летучей мыши. Каждый сет был широко раскинут. Стойки соединяла тонкая красная мембрана. Для Фаллиона они выглядели как живая плоть, вырезанная из тела.

Это ваши, — сказала Сизель Фаллиону и Джазу. Вы двое убили их предыдущих владельцев, и король объявил их вашими как военную добычу.

— Отлично, — сказал Джаз, пытаясь поднять настроение. Итак, как мы их приготовим?

Они не должны есть, — сказал Сизель. Их надо носить. Он желает, чтобы вы надели их перед битвой. Вполне возможно, что вам придется бежать, и это будет большим подспорьем. Вы можете путешествовать быстрее лошади, и мало кто сможет вас догнать. Рыцари Вечных могут, но они не будут летать при ярком солнечном свете. Помните об этом.

Такие крылья чрезвычайно редки. Мы не верим, что у противника больше десятка пар, в общем.

— Прежде всего, — продолжила Сизель, — они помогут вам в ваших путешествиях. Вам нужно отправиться в Суды прилива и начать заручаться помощью своих людей. С ними ты сможешь быть там завтра к полудню.

Как они работают? — спросил Джаз, и в его тоне нарастало волнение.

Работа? – спросил Сизель. Просто наденьте их. Вашему телу потребуется несколько минут, чтобы научиться реагировать, и пройдут недели или месяцы, прежде чем вы овладеете ими. Но со временем они начнут работать так же, как ваши ноги, без каких-либо мыслей с вашей стороны.

Джаз поспешил к ближайшему набору крыльев и подобрал их. Каждое крыло встретилось сзади и присоединилось. Когда он поднял их, крылья начали складываться, оставляя кончики на полу. Там, где соединялись крылья, была пара шипов, белых, как кость, каждый около десяти дюймов длиной. Шипы были мокрыми, как будто их только что почистили, но Фаллион видел на них кровь. Их цель была очевидна. Фаллион мог видеть, что если он натянет крылья на плечо на вершине, шипы придется вонзить ему в плоть.