Затем он лег, а принцесса-змей побежала к нему по сухой траве.

— Арет? - вскричал король. — Арет?

Одинокая фигура приподнялась, посмотрела в их сторону и издала жалобный крик, почти рыдание.

Он был развалиной. Его черные волосы не стриглись много лет и беспорядочно рассыпались по голове. Его длинная борода доходила почти до живота.

Но даже издалека Фаллион узнал горящие голубые глаза своего отца.

Принц Урстон отпустил шею зверя, соскользнул по его кожистой шкуре и упал на землю на двадцать футов.

Он встал на нетвердых ногах, как будто не привык ходить. Он начал шататься по траве, кричать, рыдать.

Он сломанный, — подумал Фэллион, — негодяй.

Фэллион услышала, как Тэлон фыркнула, оглянулась и увидела в ее глазах слезы жалости.

Фаллион, настолько сосредоточенный на своем отце, почти не видел, как принцесса-змей подбежала и прыгнула на шею монстра, быстро пытаясь его поймать. Чудовище издало сдавленный крик, а затем с грохотом взмыло в воздух.

На мгновение отец Фаллиона оказался там, в чернейшей тени, под дующим на него ветром, а затем звезда снова появилась.

На краю поляны летели три Рыцаря Вечных, тихо хлопая крыльями.

Фаллион увидел, как его отец споткнулся, а король Урстон, вскрикнув, помчался через поле, крича: Арет! Арет. Йа гиш, ха!

Фэллион тоже бежал, тряся ногами, пытаясь не отставать.

Отец! он крикнул. Отец, я здесь! Фаллиону так хотелось снова увидеть своего отца, что на мгновение ему показалось, что этот теневой отец может узнать его.

Затем его отец поднялся с земли и, спотыкаясь, подошел к ним на нетвердых ногах.

Король Урстон остановился, сделал шаг назад и закричал на своем языке.

Именно тогда Фаллион увидел это. Что-то было не так с глазами его отца. Фэллиону показалось, что он только что увидел сверкающие голубые глаза.

Но теперь все, что он видел, были ямы, пустые ямы.

Они ослепили его, — понял Фэллион. Они не могли просто так освободить моего отца. Сначала им пришлось его ослепить.

И по мере того, как заброшенный корабль, шатаясь, продвигался вперед, тревога Фаллиона только росла. В тусклом свете он понял, что кожа его отца выглядела бумажной и оборванной. Волосы у него выпадали пучками. Его лицо было сморщенным и скелетным.

Отец? Фэллион вскрикнула от ужаса.

— Фаллион, вернись! Волшебник Сизель выкрикнул искреннее предупреждение. В этой проклятой штуке нет жизни!

Король Урстон отступил, и теперь он вытащил топор в правой руке и схватил Фаллиона левой, удерживая Фаллиона.

Несчастный приближался, и с каждым шагом гниющий ужас в его лице становился все отчетливее. Вскоре он был уже в сорока футах, затем в двадцати.

Форма его лица неправильная, решил Фаллион. Это совсем не мой отец.

Фаллион чувствовал себя растерянным и неуверенным.

Нет, его черты не проясняются. Он гниет на глазах.

Существо приблизилось к Фаллиону, шатаясь и неуклюже, и упало. Фаллион почти потянулся, чтобы схватить его, но прислушался к предупреждению Сизель.

Изгой внезапно дернул запястьем, и из рукава ему в руку выпал нож. Он злобно ударил Фаллиона.

Фаллион поднял свой меч и полоснул существо по запястью, обезоружив его, когда изгой упал на землю и рухнул, его плоть превратилась в пыль, оставив только полуодетый скелет с рваными клочьями волос лежать у ног Фаллиона.

Фаллион стоял с мечом в руке и в смятении смотрел вниз. Он посмотрел на Вечных Рыцарей, но они уже улетали над темными болотами.

Один из них запрокинул голову, и Фаллион смутно понял: Он смеется. Они смеются над нами!

Не на кого было ударить, некому было отомстить.

Луг остался пустым и неокровавленным. Вирмлинги не нарушили перемирия. И они не сдержали своего слова. У них была принцесса, а у Фаллиона был труп.

Сизель подошла к ним сзади и остановилась, в смятении глядя вниз. Остальные последовали за ним, и вся небольшая группа слилась в одно целое. Король Урстон ругался и злился на небо.

— Это был мой отец? – спросил Фаллион, все еще неуверенно.

— Нет, — сказал волшебник Сизель, — просто какая-то несчастная душа, умершая давным-давно в тюрьме. Должно быть, Вечные Рыцари наложили на труп какие-то чары.

Но, — спросила Рианна, — мертвецы ходят?

О да, — нараспев произнесла Сизель, — во дворах Ругассы мертвецы не просто ходят.

— Я. глупо надеялся, — сказал Фэллион, смаргивая слезы ярости и смущения.

— Дурак, чтобы надеяться? Сизель сказала: Никогда! Они хотят, чтобы вы в это поверили, потому что в тот момент, когда вы это сделаете, они победили. Но помните: надеяться никогда не глупо, даже если ваша надежда не оправдалась.

Верховный король Урстон опустился на колени, положив руки на рукоять топора, и долго тихо плакал. Некому было утешить короля, никому, кто осмелился бы, пока наконец не пришел Алан и не положил руку королю на плечо.

Король посмотрел на него с благодарностью в глазах.

— Вирмлинги солгали, — с горечью сказал Джаз.

Лгать в их природе, — сказал Сизель. Вирмам в своих душах трудно смириться с истиной. Дэйлан знал, что они могут попытаться обмануть нас. Это всегда был риск.

Риск? — позвал Дэйлан Хаммер. Да, был шанс, что вирмлинги попытаются нас обмануть. Но если бы мы оставили все как есть, разрушение наших душ не было бы риском — это было неизбежно. Ты знаешь, о чем я говорю, Сизель. Ты чуял моральное разложение так же хорошо, как и я.

Дэйлан Хаммер спустился с башни и подошел к группе сзади, всматриваясь в труп.

Я почувствовал моральное разложение, — сказал Сизель. Это было похоже на инфицированный зуб, который угрожает жизни всего организма. Тем не менее, я подозреваю, что мы могли бы подождать еще немного, прежде чем сделать это.

И я думаю, что мы слишком долго ждали, — сказал Дэйлан. Моральная гниль теперь пронизывает всю Люциаре. Он вздохнул, изучил тело. — Мне жаль, Фаллион, Джаз. Я надеялся на более счастливый конец, чем этот.

Что будешь делать? — спросил Джаз. — Ты пойдешь в Ругассу и освободишь моего отца?

У нас нет войск, — сказал Волшебник Сизель. Мы могли бы бросить десять тысяч человек к стенам замка и при этом не быть уверенными, что прорвём их оборону.

— Должно быть, ты можешь что-то сделать — сказал Джаз, — может, лучше обменять?

Но мы уже предложили честную сделку, — подумал Фэллион. Я знаю, — саркастически подумал он, — мы могли бы предложить им меня. Кажется, это правильно. Однажды отец спас мне жизнь. Теперь я могу спасти его.

Тэлон задумчиво посмотрел на него. Вирмлинги показали, что им нельзя доверять. Глупо было думать иначе. Они не будут обменивать то, что можно легко украсть.

Дейлан Хаммер возражал. Не все вирмлинги настолько безнадежно злы. Некоторые могут пойти на сделку, даже те, у кого есть локусы.

Ах, — возразил волшебник Сизель, — но для этого им придется сразиться с тем самым змеем, который пожирает их души, и ни один вирмлинг не сможет сопротивляться долго

Дэйлан начал было возражать, но Сизель прервала его, подняв руку и умоляя о тишине.

Он всмотрелся в воздух. В сгущающейся ночи из поля вылетела большая сова, низко пикируя над землей, словно охотясь за мышами. Затем он внезапно скользнул вокруг старой башни.

— Фэллион, мы не можем преследовать твоего отца, — сказала Сизель. Сейчас у нас есть более важные проблемы.

Что? – спросил Фаллион.

Сизель кивнул в сторону совы, а затем склонил голову, словно прислушиваясь к какому-то далекому крику. Пара светлячков поднялась из травы и зажглась на конце его посоха, а затем села там, светясь, так что обеспокоенное хмурое выражение лица волшебника можно было увидеть в бледно-зеленом свете. Фаллион ничего не слышал из леса и не видел ничего, что могло бы оправдать тревогу в голосе Сизель. Вирмлинги приближаются. Это засада!

БИТВА У ВОРОТ

Люсаре никогда не был величайшим из замков. Оно было не самым большим. Его стены были не самыми толстыми. Это был не самый густонаселенный гарнизон и не самый легко защищаемый город.

Но из всех наших замков он был самым наполненным жизнью. Не только деревья и цветы, птицы и насекомые дали ему жизнь. Это духи наших предков охраняли его.

Как мало мы осознаём, насколько мы в долгу перед теми, кто пострадал за нас, пожертвовал ради нас и ушёл раньше. Как мало мы осознаем, как часто они наблюдают за нами и какую огромную роль они играют в наших повседневных делах.

— Волшебник Сизель

Дэйлан крикнул на языке короля, и внезапно король выхватил сталь, а стражники начали выбегать из-под деревьев.

Сизель один раз взмахнул своим посохом в воздухе, и из травы начали подниматься светлячки, устремляясь к группе короля с расстояния сотен ярдов.

Король в смятении начал звать своих воинов, и они посмотрели в сторону горы Лусаре. С заходом солнца гора осталась наполовину в тени, но город внезапно засиял светом, и даже вдалеке Фаллион увидел его белые стены и золотые завитки, сияющие ярче любого огненного маяка.

Сизель перевела: Король собирается отправиться в замок. Люди короля указали на северо-восток, где на горизонте внезапно возник огонь. Раньше Фаллион видел фейерверк только один раз, будучи ребенком, на празднике летнего солнцестояния, когда торговцы из Индопала посетили замок его матери, но теперь он узнал фейерверки, парящие вдалеке: два ярко-красных и один синий, и каждый из них превратился в грибы. пламя.

— Вирмлинги, — сказал Тэлон. Их большое множество. Они наступают на Кантулар!

Затем на северо-западе вспыхнул еще один пожар, и в воздух взлетели еще четыре фейерверка: три красных и один желтый.

И за Люциарой идет более крупное войско! — сказал Сизель дрожащим голосом. Они это спланировали. Они планировали атаковать, как только принцесса уйдет!

С ними будут Рыцари Вечных, — понял Фаллион. И этот зверь, гигантский граак. И какие еще ужасы?

Сизель повернулась к Фаллиону. Король и его стража начали спешить прочь, шагая по полю.

— Фэллион, — сказала Сизель. Король направляется в город. Он хочет быть уверен в его защите. Я тоже должен быть там. Но вокруг старой башни существует Круг Жизни. Вы можете остаться там на ночь. Это должно быть безопасно. Даже Вечные Рыцари не смогут найти тебя, пока ты прячешься в этом круге. Но со временем его сила угаснет. Ты не можешь оставаться там навсегда.

Фаллион с тоской посмотрел на короля.

— Оставайся, — предупредил Дейлан Хаммер. Если у вас нет рун метаболизма, вы только замедлите военный клан.

Я не оставлю дедушку сражаться одного, — сказал Фаллион. — Скажи им, чтобы они бежали вперед, если придется. Мы догоним их, когда сможем.

Дэйлан позвал короля и перевел слова. Король ответил. Он говорит, что если вы хотите остаться, он и его люди оттянут врага. Но он не может гарантировать вашу безопасность, даже в Люсаре.

Фаллион вытащил меч и мрачно посмотрел на него в свете светлячков Сизель. Лезвие теперь было покрыто ржавчиной. Через несколько часов он проржавеет и станет ни на что не годен. Королевская стража уже шла сквозь деревья.

Пошли, — крикнул он своим друзьям, и они ушли.

Фэллион побежал. Он хотел проявить себя. У него не было воспитания человека клана воинов. У него не было их размеров и выносливости. Не было у него и даров. Но он давно усвоил, что человек может одной лишь волей сделать себя больше, чем человек. Он может тренироваться до тех пор, пока не станет таким же сильным, как любые трое мужчин. Он может трудиться долгие часы, пока не покажется, что у него запас выносливости. А Фаллион и его друзья тренировались с детства.

И они помчались под деревьями в болото. Прохладный воздух стекал с ледяных вершин горы Лусаре, и когда он коснулся более теплой воды болота, начал формироваться слой тумана, тумана, который висел в воздухе, как паутина.

Деревья над головой висели тяжелыми кронами, их листья закрывали звезды.

Под густой тенью деревьев единственный свет исходил от светлячков, которые окружали посох Сизель, иногда останавливаясь, чтобы отдохнуть на кусте, иногда жужжали вперед, словно указывая путь.

Волшебник несколько раз замедлился, чтобы отделить зерна от стеблей пшеницы. Каждый раз он посыпал людей зерном, так что семена травы прилипали к их волосам и складкам одежды.

Они прошли так многие мили, король и его войска шли целенаправленно. Фаллион и его народ изо всех сил старались не отставать, и он часто преследовал самого медленного из воинов — дочь эмира Сиядду.

Он не возражал. Он предпочел вид ее стройной фигуры виду одного из огромных воинов. И пока они шли, он почувствовал, что защищает ее, пообещав себе: Если на нас нападут, я буду сражаться на ее стороне.

Со своей стороны Сиядда не могла не заметить такого внимания. Несколько раз она оглядывалась через плечо, чтобы поймать взгляд Фаллиона.

Наконец они на мгновение замедлили ход.

Пусть никакой страх не управляет вашим сердцем, — предупредила Сизель Фаллиона и остальных. Мы окружены жизнью: деревья и семена над нами, папоротники и кустарники по бокам, травы и грибы внизу. Рыцарям Вечных будет трудно нас обнаружить.

— А что насчет твоего проклятого света? — спросил Джаз, потому что светлячки были на удивление яркими. Сейчас их кружили сотни, возможно, тысячи.

Мой свет исходит от живых существ, — провозгласила Сизель, — поэтому глазам мертвых почти невозможно видеть. С другой стороны, факел — это всего лишь огонь, сжигающий сухостой, и один из мертвецов легко его заметит.

Мертвец? — спросил Джаз.

Конечно, Вечные Рыцари мертвы, — сказала Сизель, — или в основном так. И поэтому смерть притягивает их. Они знают, когда ты близок к своей кончине.

Фаллион попытался разобраться в этом. Вы имеете в виду, что они тянутся к нам, когда мы приближаемся к моменту нашей смерти?

Нет-нет, — ответил Сизель. Они не знают, когда ты умрешь, как и коза. Но в каждом живом существе есть мера смерти. Частички нас умирают каждое мгновение: кожа отслаивается, волосы выпадают, и хотя мы живы, мы медленно разлагаемся. Этот запах можно почувствовать на старом. Именно разложение привлекает Рыцарей Вечных. Для них это пахнет сладко. И если мы ранены, если жизнь внутри нас угасает, мы привлекаем их внимание, и они получают над нами большую власть.