Они нырнули в черноту грота, места, которое было бы решительно легко защитить от стрэнги-саатов. Джаз бросил свой рюкзак, упал на подстилку из сосновых иголок и драматично сказал: Я мертв.

Фэллион смахнул ветки с мшистой грядки. Из ближайшего куста вылетел светлячок, затем засияли другие, превратившись в огоньки, которые танцевали и кружились среди деревьев.

Рианна отложила свои светлые ягоды, но Фаллион увидела, что они увядают.

Именно тогда пришло осознание. — Конечно, ты мертв, — сказал Фэллион Джазу. — И я, и Рианна тоже.

Рианна остановилась и посмотрела на него из тени, как и Тэлон. Мы все трое мертвы — по крайней мере, мы были в этом мире.

Что ты имеешь в виду? — спросил Тэлон, стоя над ним, как громадина.

Коготь, ты сказал, что люди почти исчезли из этого теневого мира. Сколько осталось? – спросил Фаллион.

Тридцать восемь тысяч.

Тем не менее, в нашем мире их были миллионы, — сказал Фаллион. Коготь, мне было интересно, почему ты присоединился к своей тени, но мы этого не сделали. Теперь я понимаю. У нас здесь нет теневых личностей.

Остальные пристально смотрели на него, а Фэллион говорил торопливо, думая вслух. На нас с Джазом охотились еще в детстве, еще до нашего рождения. Рианна тоже. В этом мире другие наши я не смогли выжить. Вот почему мы чувствуем себя такими мертвыми.

Наступило долгое молчание. Ты меня пугаешь, сказала Рианна. Она села на неустойчивые ноги, чуть не упав от изнеможения.

Если бы мы умерли в этом мире, разве мы не помнили бы хотя бы часть нашей жизни? — спросил Джаз. Разве мы не должны помнить, что были детьми?

Пыль помнит? — спросил Тэлон.

Воцарилось продолжительное молчание, пока Фэллион обдумывал последствия. Он задавался вопросом, есть ли у него вообще история этого мира. Умер ли он, или это был один из его предков? Возможно, он никогда не рождался здесь.

— Фэллион, — спросила Рианна с растущим беспокойством. Вы пришли на этот квест, потому что хотите исцелить мир, объединить теневые миры в один совершенный мир. Но рассматривали ли вы возможность того, что в этом мире, возможно, никто из нас не существовал бы?

Теперь мы чувствуем себя полумертвыми, — сказал Джаз. Умерли бы мы, если бы все миры были связаны?

Фаллион понятия не имел.

Если я свяжу миры, исцелю их, — размышлял Фаллион, — возможно ли, что я буду делать это для других, а не для себя?

А как насчет таких несчастных душ, как я? Обрек бы я их на забвение? Или мы все будем жить, до предела заполняя единый мир?

У него не было ответов. Но внезапно он понял, что ему нужно прекратить свои поиски по исправлению миров. Уже много лет он чувствовал себя мотивированным. Но теперь ему нужны были ответы, прежде чем он сможет продолжить.

Коготь, — спросил он. Есть ли в городе Лусаре Хранитель Земли, волшебник, с которым мы можем поговорить?

Тэлон на мгновение задумался, затем кивнул. Сизель — его имя. Наши воины сильны, но я думаю, что именно его силой больше, чем какой-либо другой, город сохранился.

— Тогда мне придется поговорить с ним, когда мы доберемся до города, — сказал Фаллион.

На этом вечеринка завершилась, Рианна прижалась к Фаллиону. Тэлон взял на себя первую вахту. Казалось, все надолго погрузились в свои личные мысли, и вскоре Фэллион услышал, как Джаз начал храпеть, а Рианна погрузилась в прерывистый сон.

Той ночью Фэллион лежала в постели во мраке деревьев, и краткие вспышки светлячков были почти единственным источником света.

Между ветвями деревьев светилось несколько звезд. Мать научила его, что звезды — это всего лишь далекие солнца, а вокруг них дрейфуют такие миры, как его. Он задавался вопросом, на что похожи миры, окружающие эти солнца, и задавался вопросом, может ли где-то там, наверху, одно из его теневых я смотреть сверху вниз на его собственный мир.

Фэллион следила за Тэлон, которая просто лежала спиной к камню. Шансов на то, что вирмлинги их обнаружат, было мало, но Фаллиону приходилось беспокоиться о стрэнги-саатах и, возможно, о зверях, о которых он даже не подозревал.

— Расскажи мне истории, — попросил Фэллион Тэлона, когда все остальные заснули, — о твоей жизни в замке, о твоем отце. Он хотел не дать ей заснуть так же сильно, как хотел слушать истории.

— Я мало что помню, — мягко сказал Тэлон. Все это похоже на сон, который ты забыл, а потом с трудом можешь вспомнить утром. Я кое-что помню, но они такие разрозненные.

— Тогда расскажи мне, что тебе запомнилось лучше всего.

И она это сделала.

В этом мире Боренсон женился на женщине, но не на Мирриме. Она была женщиной из клана воинов, подходящей парой, и Боренсон покорно родил от нее семерых детей.

Тэлон вырос в яслях вместе с другими детьми-воинами и был обучен сражаться. Ее учили обязанностям воина, и она считала размножение одной из этих обязанностей. Ранг ее отца был настолько высок, что другие мужчины очень желали ее, но лишь немногие считались подходящими партнерами. Ее отец сверился с генеалогией, пытаясь решить, какой мужчина получит ее в качестве приза.

У нее была мрачная и узкая жизнь, — подумал Фэллион. У нее не было счастливых детских воспоминаний, если только не считать счастливыми воспоминаниями десятки побед в имитационных боях или убийство ее первого змея в возрасте четырнадцати лет.

Эта новость опечалила Фаллиона. Он надеялся, что жизнь в других теневых мирах может быть более счастливой, чем жизнь в одиночестве. В худшем случае он думал, что это будет искаженное отражение, но тем не менее отражение.

Ему пришлось присмотреться, чтобы увидеть хоть какое-то сходство между мирами. Земля была не та. Невысокие холмы Курма здесь были горами, и многое другое изменилось. Воинские кланы Тени, как он решил назвать потусторонний мир, едва ли выглядели людьми.

Но чем больше он размышлял, тем больше понимал, что миры похожи. На обоих мирах были сосны и медведи, олени и зайцы.

Он спросил о грабителях в подземном мире, и Тэлон заверил его, что они существуют. — Но вирмлинги вступили с ними в войну столетие назад. Они не представляют угрозы. Не так, как в нашем мире.

Возможно, подумал Фаллион, но не был уверен.

— И все же — задумался Фэллион. В обоих мирах тяжелое положение человечества. Мой отец использовал свои Силы Земли, чтобы спасти миллионы людей. Если бы не он, наш мир был бы разрушен, как разрушен этот.

Фаллион надолго замолчал.

Значит, миры на самом деле являются отражениями друг друга, — размышлял Тэлон.

— Нет, — сказал Фэллион. Я думаю, что это не столько отражения, сколько искажения, искажения Единого Истинного Мира. Я думаю, там идет великая война, и среди человечества осталось мало людей.

Эта мысль никогда раньше не приходила ему в голову, но она казалась правильной. Говорили, что Королева Локусов в прошлые века пыталась захватить контроль над Великими Печатями, но во время битвы разорвала их, сломав.

Фэллион всегда воображал, что на этом история заканчивается. Но битва за контроль все еще продолжается, подумал он, в бесчисленных теневых мирах.

Рианна тихо окликнула во сне: Фаллион?

Он оглянулся на нее, лежащую в тени сосны. Она перевернулась во сне, используя руки как подушку.

— Фэллион, — прошептал Тэлон, — что случилось со всеми людьми в нашем мире? Они все еще живы? Ты привёз их всех с нами?

Большую часть вечера Фаллиона беспокоила именно эта мысль.

Я так думаю, — сказал Фэллион. Джаз, Рианна и я все полуживые. Жители Курма тоже, хотя некоторые из пожилых людей, похоже, не выдержали потрясения.

— Ты не кажешься уверенным.

Проблема в том, — сказал Фаллион, — что в обоих мирах эта территория была дикой. В Индопале могут жить миллионы людей, но это за тысячу миль отсюда, и пока я их не увижу, я не могу быть в этом уверен.

— Могу поспорить, они немного сбиты с толку! Тэлон улыбнулась, показывая свои огромные клыки. В этом мире снова появятся миллионы людей — это будет хорошая новость для народа Люциаре. Отец будет танцевать, когда узнает об этом.

Но много ли они будут стоить, сражаясь с вашими гигантами? – задумался Фаллион. Он знал, что они этого не сделают, если бы у них была только собственная сила. Применяется ли в кланах сила?

Тэлон покачала головой. О такой магии никто не слышал. Триста форсиблов, которых мы привезли с собой, станут великой наградой для кланов.

Фэллион начал было говорить, но Тэлон протянул руку и зажал ему рот рукой.

Шшшш — прошептала она, — Вирмлинги.

Джаз, казалось, громко храпел во внезапно наступившей тишине. Несколько сверчков наполнили ночь песней. Фэллион прислушивался к характерным звукам бегущих ног по лесу, шелесту веток.

Но то, что он услышал, было хлопаньем, похожим на хлопанье кожистых крыльев граака.

Тэлон посмотрел вверх. Сквозь ветви деревьев Фаллион мог видеть участки ночного неба и горящие огни далеких звезд. Он слышал хлопанье крыльев поблизости и еще одну пару крыльев чуть ниже по склону.

Он не осмеливался говорить. Джаз продолжал храпеть, а Фэллион наклонился и слегка прикрыл рот рукой.

Взмах был неблизким — примерно в двухстах футах над землей и еще в трехстах футах к югу. Существо никогда не сможет услышать звук своих крыльев.

Фаллион вытянул голову, пытаясь рассмотреть его, но камни и дерево закрыли его из поля зрения.

— Ты не говорил мне, что у них есть крылья, — прошептал Фаллион, когда существо улетело дальше.

— Они этого не делают, — сказал Тэлон. — Не все — только самые высокие по рангу, Секкаты. Крылья очень редкие и волшебные. Я подозреваю, что эти вирмлинги охотятся за нами.

Фаллион пожалел, что не увидел их. Он хотел знать, как работают крылья, но Коготь не мог ему рассказать.

Некоторое время спустя Тэлон легла спать, а Фэллион не спала достаточно долго, чтобы убедиться, что она заснула, а затем разбудила Рианну для ее очереди на дежурство.

Он кратко рассказал ей о вирмлингах и попросил ее прислушаться к звуку крыльев.

Он лег. Он так устал, что почти боялся, что, если заснет, то никогда не проснется.

Но все заботы этого дня не давали ему уснуть. Он беспокоился за Ваггита, за Фариона, за какого-то безымянного мальчика с опухшим лицом. Он задавался вопросом, сколько людей погибло в этот день и сколько еще может пострадать из-за его ошибки.

В более совершенном мире я был бы лучше, — сказал он себе.

Пока он лежал там, полный таких мрачных мыслей, Рианна легла рядом с ним, погладила его по лицу, а затем страстно поцеловала.

После этого она откинулась назад и заглянула ему в глаза.

Вот, подумала она. Теперь я ему показал.

В последний раз она целовала его таким образом, когда умерла его мать. Насколько Рианне было известно, с тех пор его ни одна девушка не целовала, за исключением одного раза, когда молодая леди из Гвардина проявила свою привязанность.

Он удивленно посмотрел на нее. Светлые ягоды лежали на мху вокруг него, и Рианне казалось, что он лежит в звездном поле.

Он никогда не намекал, что может любить ее. Но я родилась в королевских домах Кроутена и Флидса, сказала она себе, и достойна его любви так же, как и любой другой.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — прошептала Рианна.

Она оседлала его, словно пытаясь обнять, затем наклонилась и снова поцеловала его.

Два года она скрывала свои желания. Она больше не могла их скрывать.

Фэллион погладил ее по щеке, и она увидела желание в его глазах. Но нежно он оттолкнул ее.

Что это? он спросил. Я знаю, как ты себя чувствуешь. Я видел, как растет твоя любовь по тому, как ты смотришь на меня, по тому, как ты задерживаешься в моем присутствии. Ты одна из самых красивых женщин, которых я знаю. Но мы с тобой слишком похожи на брата и сестру.

Она любила его. Фаллион знал это. Но он всегда держался в стороне. Он сделал это отчасти потому, что знал, что когда-нибудь ему, возможно, придется жениться на другой, чтобы скрепить политический союз.

Но Фаллион оставался в стороне по более важной причине: в глубине души он знал, что не любит ее так, как она любила его.

Она тайно улыбнулась. — Я знаю, что ты хочешь меня. Он не отрицал этого. И с каждым днем ​​я хочу тебя еще больше.

Фаллион знал, что мать Рианны была родом из Флидса, страны, где правили женщины и где они выбирали себе пару так же, как выбирали своих жеребцов. Оглядываясь назад, он должен был знать, что она попытается предъявить свои права таким образом. — Так почему же ты решил признаться в любви сегодня?

— Просто, — сказала она нерешительно, — сегодня больше, чем когда-либо, мне хотелось, чтобы ты знал, что тебя любят.

— Понятно, — сказал Фаллион, из его горла вырвался несчастный смешок.

Вы спасли мне жизнь, — сказала она. И ты спас мою душу. И ты тоже спасешь этот мир. Придет время, когда люди этого мира скажут вам спасибо.

Он был благодарен за этот жест, даже если он застал его врасплох.

Он покрутил бедрами, сместил ее и швырнул в сосновые иголки. Затем он наклонился над ней и нежно ответил на ее поцелуй.

Он долго смотрел ей в глаза, пока она не спросила с надеждой и удивлением: Что это?

Это знак моей благодарности.

НЕЗНАКОМЦЫ В ОБЪЯТИЯХ ДРУГ ДРУГА

Даже величайшие из героев и людей

Меньше, чем могли бы быть.

— высказывание Мистаррии

Той ночью военачальник Мадок лежал в постели и не мог заснуть. Его беспокоили произошедшие великие перемены: проломы в крепостной стене, появление лесов там, где должны были быть только камни и чертополох.

В мире появилась новая сила, с которой ему пришлось бороться — сила, более могущественная, чем его меч, сила, возможно, даже более могущественная, чем вирмлинги.

Эта сила опустошила его. Как и многие другие жители города, он был сражен столкновением миров. Это его не сильно беспокоило. Ранее он потерял сознание.

Что его беспокоило, так это сны наяву.

Во сне он был фермером, свободным человеком, у которого была всего одна корова, которая давала молоко, и выводок из тринадцати детей, которые все это пили. Во сне он работал от восхода до заката каждый день, просто чтобы прокормить свою семью. Во сне он любил свою жену сильнее, чем мог любить мужчина, и хотя в мире не было вирмлингов, он все равно беспокоился о будущем, поскольку весенний град мог уничтожить урожай или кузнечиков в саду. лето может съесть его, и это может быть так же губительно, как любой змей, и если его корова высохнет из-за того, что ее напугал вой какого-то далекого волка, это будет так же плохо, как голод.