Фаллион покачал головой и возразил: Никто не мог его убить! Его Земные Силы предупредили бы его.

Именно такие вещи сказали бы Фаллиону повара и охранники. Габорн был непобедим. Я сама наполовину в это верила. Но она также знала, что Андерс был одновременно более могущественным и злым, чем мог себе представить ее сын.

Я с мальчиком, — сказал Боренсон. Более вероятно, что его враги просто ждали, пока он умрет. Его дарования преждевременно состарили его. Он был стар даже для волшебника.

Фэллиону пришлось задуматься. Его отец должен был знать, что он умрет. Его Земные Силы предупредили бы его за недели, а возможно, и за месяцы. Итак, если он предвидел свою смерть, почему он не избежал ее?

Возможно, он не сможет этого избежать, — подумал Фаллион. Но, по крайней мере, он мог бы прийти домой и попрощаться.

Он попрощался по-своему, — понял Фэллион. Но это казалось мелочью.

И если уж на то пошло, почему Габорн в качестве своего последнего действия отправил Фаллиона в горы навстречу опасности? Хотел ли его отец, чтобы он нашел Рианну и помог ее спасти?

Это не имело никакого смысла. Рианна не была одной из Избранных. Его отец не мог знать о ее горе. Полномочия Короля Земли были ограничены. Он не знал всего.

Фаллион был в замешательстве.

Почему кто-то хочет меня убить? – вслух задумался Фаллион. Он увидел, как его мать напряглась и обменялась взглядом с Боренсоном.

Она опустилась на колени, закусила нижнюю губу и, казалось, искала нужные слова. Есть много мужчин, которые могут желать твоей смерти. Я не хотел тебя тревожить, но ты должен знать: твой отец путешествовал по многим мирам в поисках хороших людей мира. Он выбрал тех, кто ему больше всего нравился, и своим благословением помог им процветать и защитил от вреда.

Она на мгновение задержала дыхание, позволяя этому осознаться. Теперь эти люди уважают его. Они любят твоего отца, как ни один король до него. И ты его наследник. Будет много тех, кто захочет служить вам больше, чем своим королям. Кто захочет служить, например, старому военачальнику в Интернуке, когда его господином может быть сын Короля Земли?

— Никто, — сказал Фэллион.

— Именно, — сказал Айом. Именно поэтому, когда последний Король Земли умер более двух тысяч лет назад, другие лорды объединились и убили его потомков, чтобы защитить свои троны.

Но я не хочу ничьего трона, — возразил Фаллион.

— Сейчас нет, — сказал Боренсон с ноткой надежды в голосе, — но если бы вы сделали такое заявление

Войны будут бушевать по всей земле, — сказал Айом, и Фаллион представил, как миллионы людей восстанут одновременно, чтобы подчинить своих лордов.

Но я бы не стал этого делать, — сказал Фэллион.

Айоме посмотрел на Боренсона, не зная, что сказать дальше, и Боренсон прошептал: — Не сейчас, — сказал он. Может быть, ты никогда этого не захочешь. Но время может прийти

Фэллион посмотрел на мать и увидел, как она побледнела. Боренсон только что предположил немыслимое.

Мне пришлось удержать ребенка от подобных мыслей. Каков долг Рунного Лорда? — спросил Айом у Фаллиона. В младенчестве она заставляла его запоминать эти слова.

Повелитель рун — слуга всего, — сказал Фаллион. Его долг — воздавать справедливость по отношению к обиженным, способствовать процветанию нуждающихся и устанавливать мир всякий раз, когда нависает опасность.

— Это было кредо твоего отца, — сказал Айом, — и древнее кредо Дома Орден. Но это не кредо каждого короля.

Конечно, это не кредо Андерса, — сказал Боренсон. Или тех, кто последовал за ним. Он боится тебя, боится того короля, которым ты можешь стать.

— Но я ничего ему не сделал, — сказал Фэллион.

Айоме опустился на колени, глядя ему в глаза. Это не то, что вы сделали, это то, что вы могли бы сделать. Когда ты родился, твой отец заглянул в твое сердце и увидел, что у тебя древний дух, что ты рождался много раз. Он сказал, что вы пришли на Землю с определенной целью. Знаешь ли ты эту цель?

Фэллион чувствовал себя внутри себя. Он вообще не чувствовал себя особенным. Он просто испугался. И он не ощущал никаких сильных желаний, кроме того, что его мочевой пузырь был полон и скоро его нужно было опорожнить. — Нет, — сказал Фэллион.

Иоме всмотрелась в его лицо, и ее черты смягчились, когда она улыбнулась. Фэллион увидела влажность в ее темных глазах. Твой отец сказал: Он пришел, чтобы завершить то, что я не смог.

Фаллион задумался об этом. Его отец был самым почитаемым королем за последние две тысячи лет. Он возглавил армию против орд разбойников и победил. Люди говорили, что нет ничего, чего бы он не мог сделать. Что это значит? – спросил Фаллион. Что я должен сделать?

Иоме покачала головой. Я не знаю. Но со временем вам это станет ясно. И когда это произойдет, Андерс действительно обнаружит, что у него есть достойный противник.

Фэллион задавался вопросом, что делать. Он не мог драться. Но внезапно он узнал ответ. Фэллион сделал шаг, выглянул через открытые двери на веранду, где внезапный порыв ветра сдул шторы внутрь, к нему. Когда он умирал, папа сказал мне бежать. Он сказал, что они придут за мной, и я должен продолжать бежать. Он сказал, что края Земли недостаточно далеки.

Иоме издала сдавленный звук, и когда Фэллион обернулась, он увидел ее темные глаза, блестящие от слез. Она посмотрела на сэра Боренсона, как бы подтверждая слова Фаллиона. Боренсон уставился в пол, словно волшебник, смотрящий в какой-то темный шар, и кивнул. Это слова, которые он мне дал, — сказал Боренсон. Он сказал мне взять мальчиков и бежать, и сказал: На краю Земли недостаточно далеко.

Из окна послышался звук, далекий гул, рычание одного из стрэнги-саатов из леса. Иоме подошел к веранде и подумывал закрыть двери.

Она постояла и прислушалась. В коттеджах, расположенных за полями, было темно. Ни одна лампа не светилась в окне. И вот над теплой рекой Гайелл поднимался призрачный туман, распространяясь по холмам. К северу от замка раздался колокольный звонок, и Иоме это показалось странным. Существа пришли с юга.

Она подождала немного, услышала ответный зов с юга и два с запада.

Они кружат вокруг замка, — поняла она. Возможно, им нужно больше женщин. Или после моего сына.

Она не смела игнорировать предупреждение Габорна или даже колебаться в действиях. — Я думаю, ты прав, — сказал Айоме. Было бы лучше уйти тихо и как можно скорее. Фэллион, иди и найди Джаза. Скажите ему, что вам следует пойти в свои комнаты и взять с собой три смены одежды, длинные ножи и, возможно, несколько безделушек, но не больше, чем каждый из вас сможет легко унести. А потом сразу ложись спать и отдохни.

— Да, мама, — сказал Фэллион.

Айоме наблюдал, как он поспешил из комнаты, шурша ногами по каменному полу. Она постояла какое-то время, размышляя, а затем глубоко вздохнула. Она повернулась к Боренсону. — Ты хорошо думаешь о Фаллионе. Ты не мог скрыть надежду в своем голосе, когда говорил о том, что он бросил вызов Андерсу.

Я наблюдал, как растет его отец, — сказал Боренсон. Он был хорошим парнем, и я знал, что из него выйдет великий король. Но Фаллион будет лучше.

Айоме улыбнулась. Никто не мог сделать для своего народа больше, чем сделал Габорн Вал Орден. Все родители надеются, что их дети будут лучше, чем они есть. Она на мгновение задумалась. — Но не говори об этих надеждах Фаллиону. Он всего лишь ребенок.

С врагами, размерами превышающими человеческий рост.

— Мы выйдем до рассвета, — сказал Айоме.

— Ты планируешь приехать? — спросил Боренсон. Это далекое путешествие.

— Я приду, — сказал Айоме. — Ты знаешь, куда идти?

— У меня есть идея, миледи, — сказал Боренсон. Когда я получил команду, у меня сложилось впечатление.

Никому не говори о нашем пункте назначения, — сказал Айоме. Ни я, ни дети. Чем меньше людей знают путь, тем меньше тех, кто может его указать.

— Я понимаю, — сказал Боренсон.

Мы должны подумать, какую охрану взять с собой. Думаю, мне понадобятся Дайморра и Хадисса.

Чем меньше, тем лучше, — утверждал Боренсон. Если мы будем путешествовать осторожно, экзотические охранники привлекут внимание.

Конечно. Так много всего нужно было запланировать, что голова Айома кружилась. Если бы у мальчиков не было охраны, возможно, им пришлось бы защищаться. Как вы думаете, мальчики готовы к своим первым пожертвованиям?

Боренсон пристально посмотрел на нее. Иоме и Габорн оба не хотели позволять своим сыновьям вкусить первый поцелуй силы, позволять им чувствовать экстаз от того, что в них вливаются чужие качества, чтобы они не жаждали повторять этот опыт снова и снова и, таким образом, не развратились.

Хуже того, Айом не понаслышке знал, какие потери платят те, кто жертвует пожертвования. Она видела, как ее собственный отец стал пускающим слюни идиотом после того, как отдал свое Остроумие повелителю волков Раджу Ахтену. Айоме отдала свое очарование Раджу и стала свидетелем того, как ее собственная красота превратилась в разложение.

Для ребенка это опрометчиво, — сказал Боренсон. Джаз еще не готов. Он ведет себя как любой другой ребенок его возраста, но Фаллион хороший мальчик, очень зрелый для своего возраста. Он сможет это вынести если ты готов возложить на него это бремя.

Айоме закусила губу. Она знала, что он имел в виду под бременем. Иоме одарила своего мужа, дала ему бесконечную силу и выносливость, чтобы сражаться с разбойниками. И в результате она потеряла его.

Точно так же она принесла бы в жертву своих сыновей, если бы дала им дары сейчас. Их детство закончится в тот момент, когда силы коснутся их плоти. Она могла бы дать им большую силу, скорость, остроумие и выносливость, с которыми они могли бы сражаться в битвах, но при этом она возложила бы на них бремя ответственности, которое не должен нести ни один ребенок. Те самые качества, которые их спасли, исказили бы их, высосали бы радость из их жизни.

Это было затруднительное положение. Рушу ли я жизнь мальчика, чтобы спасти его?

— Мысль, если можно? - сказал Боренсон. Ваши сыновья скрываются. Но как долго они смогут оставаться скрытыми, если на них остались шрамы от насилия?

Он был прав. Если бы ее мальчики обладали силой трех мужчин, грацией двоих, остроумием четырех и скоростью троих, как долго они могли бы скрывать такие силы? Даже если бы им удалось их спрятать, руны, которые форсиблы выжгли на их коже, отметили бы их сущность.

И это оставило бы их лишь наполовину живыми, как она оставила Габорна только наполовину живым, когда принесла его в жертву ради блага своего народа.

— Очень хорошо, — сказал Айоме, вздохнув. Если мои дети не смогут защитить себя, то нам придется защитить их. Она окинула Боренсона долгим оценивающим взглядом. Сэр Боренсон, когда-то вы были величайшим воином нашего поколения. Имея несколько даров, ты мог бы снова стать им.

Боренсон подошел к окну и отвернулся, не зная, что сказать, обдумывая предложение. Он много раз думал об этом и столько же раз отвергал это предложение.

Он получил дары, когда был молод, и при этом превратил сильных людей в слабаков, мудрецов в дураков, здоровых людей в серповидных людей - и все это для того, чтобы их качества были связаны с ним.

Но для чего?

Когда лорд получал пожертвования, те, кто их давал, его посвященные, теряли свои атрибуты и нуждались в защите, защите, которая никогда не казалась достаточно достаточной.

Ибо, как только Боренсон получит дары, каждый лорд и разбойник будет знать, что самый простой способ победить его — это убить его Посвященных, лишив Боренсона атрибутов, которые они магически передали ему.

Таким образом, в прошлом те, кто лучше всех служил Боренсону, поплатились своей жизнью.

Хуже того, самому Боренсону пришлось сыграть роль убийцы, уничтожив Посвященных Раджа Ахтена, убив более двух тысяч человек за одну ночь. Многие из них были мужчинами и женщинами, которые числились среди его друзей. Другие были просто детьми.

Девять лет назад Боренсон сложил свое оружие и поклялся стать человеком мира.

Но теперь, задавался он вопросом, осмелюсь ли я взять на себя это поручение, не приняв при этом пожертвований?

Я давно сделал этот выбор, — решил он. Когда я стал отцом.

Моя дочь Эрин все еще в подгузниках, — сказал Боренсон. Если бы я принял три или четыре дара обмена веществ, ей было бы десять, когда я умер от старости.

— Значит, ты не посмеешь совершить мою ошибку? - сказал Айом.

Боренсон не собирался предлагать это болезненное напоминание, но Айоме должен был понять, с чем он столкнулся.

Я хочу состариться вместе со своими детьми. Я хочу смотреть, как они женятся, у меня рождаются внуки, и быть рядом, чтобы давать им советы, когда они в этом нуждаются. Я не хочу брать на вооружение дары метаболизма. А без них все остальное было бы почти бессмысленно.

Это была правда. Человек может обладать великими дарами изящества, силы и выносливости, но это не сделает его великим воином, особенно если противник бросается в бой с тремя или четырьмя дарами обмена веществ. Боренсон умрет незаметно для более слабого человека, прежде чем тот сможет нанести удар.

— Очень хорошо, — сказал Айоме. Я не только уважаю вашу позицию, мне хотелось бы, чтобы я был таким же мудрым в юности. Но если вы не возьмете пожертвования, необходимые для обеспечения безопасности моего сына, то я буду вынужден обеспечить его безопасность. По крайней мере, я пойду с тобой настолько далеко, насколько смогу.

Боренсон был изумлен. Он не ожидал, что она покинет свое королевство. В лучшем случае он думал, что она может лишь сопровождать его до границы. Он окинул ее оценивающим взглядом. — Насколько сможете, миледи? Затем он нежно спросил: Как далеко это будет?

Яме знал, что он имел в виду. Она скрывала признаки старения от других, но не могла скрыть их от себя. Хотя она пробыла на земле менее двадцати пяти лет, ее способности к обмену веществ состарили ее более чем на сто лет. Она двигалась как пантера, но чувствовала приближение конца. Ее ноги начали опухать; она потеряла чувствительность в ногах. Айоме чувствовала себя хрупкой, готовой сломаться.