Затуманивает ли ревность Мэдока его суждения? – задумался Алан.

— Вы подозреваете его в смерти Крофта, — сказал Алан.

Страсть к путешествиям медленно шагнула вперед, прижавшись мордой к груди Алуна, напоминая ему, что ей нужна кираса. У ворот замка по подъемному мосту застучали копыта, и пара воинов вышла вперед, а в полях под замком из овсяного поля начали каркать и взлетать стаи ворон.

Мадок ухмыльнулся. Умный парень, — сказал он. В тебе есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Я подозреваю его в убийстве и многом другом. Если он тот предатель, каким я его считаю, я свяжу ему руки за спиной и позволю палачу нанести ему несколько ударов.

Дрюиш засмеялся: Тогда мы узнаем, насколько он бессмертен на самом деле.

Если я последую за Дейланом Хаммером и найду в чем его обвинить, что тогда? – задумался Алан. Если Мэдоку удастся отомстить, люди навсегда запомнят меня как человека, предавшего Дэйлана Хаммера.

Мэдок, казалось, почти прочитал его мысли. Вполне возможно, — сказал он, — что Дейлан Хаммер настолько справедлив, насколько кажется. Но я обнаружил, что редкому человеку действительно можно доверять. Рука каждого человека ищет кошелька брата своего, особенно в такие дни. И если Дэйлан Хаммер увидит какую-то выгоду в том, чтобы предать нас

Я бы снова послал воина, или Коннора, или Дрюиша, но у тебя есть шанс добиться успеха там, где они потерпели бы неудачу. Если Дэйлан поймает вас, вы можете сказать ему, что охотились за потерявшейся собакой. В конце концов, это ваша судьба в жизни, и было бы вполне возможно, что вы выйдете на охоту за животным, которое вы любите.

— Я думаю — сказал Алан, — что Дэйлан Хаммер — хороший человек.

— Кому хорошо? — спросил Мадок. Он верен этому королевству? Конечно, нет. Он родился раньше, чем оно было, и оно угаснет и умрет задолго до него. Мы для него как сны, которые ярко приходят ночью и тут же исчезают. Я строю планы относительно своих земель. Мои крепостные знают, что мы три года будем сажать в поле ячмень, а два года оставим его лежать под паром. Но подумайте, какой план должен построить Дэйлан Хаммер. Что он планирует для этих земель через сто лет, или через тысячу, или через десять тысяч?

Более того, что он будет делать, чтобы воплотить эти планы в жизнь? Будем ли мы с тобой страдать из-за этого?

Алан задумчиво хмыкнул и погладил Страсть к путешествиям по спине. Скорее всего, он обнаружит, что Дэйлан ни в чем не виноват, и, высмеивая военачальника Мадока, Алан заслужит его благодарность. Но если Алан обнаружит что-нибудь важное он будет хорошо вознагражден.

— Я сделаю это, милорд, — сказал Алан.

Когда военачальник Мадок и его сыновья шли по лужайке вне пределов слышимости, Древиш спросил отца: — Ты ведь не предоставишь ему права клана, не так ли? Мать считает, что его следует кастрировать. Он больше дворняга, чем любая из собак, с которыми он спит.

Я выполню свою часть сделки, — сказал Мэдок. Я должен доказать своему народу, что мое слово верно. Пусть он женится на дочери воина, если сможет найти ту, которая переспит с ним. Мы будем посылать его и его потомков во главе каждой битвы.

— Что, если Дэйлан узнает, что мы задумали? — спросил Дрюиш. Он убедительный человек. Я думаю, Алан с радостью последовал бы за ним прямо в пасть кеззиарда, если бы старик попросил его об этом.

Мы можем доверять Алану, — сказал военачальник Мадок. У Дэйлана Хаммера нет денег, чтобы купить этого парня, и мы предлагаем ему больше, чем он мог когда-либо мечтать. Он предаст Дэйлана Хаммера.

— Как ты можешь быть уверен? — спросил Дрюиш.

Его собаки, — ответил Мадок. Каждый день Алан отправляет их на смерть, предавая тех, кто любит его больше всего. Он стал знатоком предательства.

ТЕПЛЫЙ ПРИЕМ

В моих снах всегда было одно и то же. Я стоял в подземном мире, и перед моими глазами красовалось огромное огненное колесо, Печать Ада.

Были и другие Печати, Печать Неба, Печать Земли, но они уже были починены или, по крайней мере, находились далеко на пути.

Я уставился на руну. Для простого человека это выглядело бы всего лишь как огненная чаша с языками пламени зеленого, красного и синего цвета, бесцельно шипящими. Но моим глазам я увидел цель и смысл в этом пламени. Они шептали мне, рассказывая свои секреты. И я наблюдал, как они затихали и вновь появлялись в закономерностях, которые не могли быть случайными, и начал понимать. Боль мира, его отчаяние и мучения были написаны в этом пламени. Они были изогнутыми и испорченными, жестокими и уродливыми. Я знал, что с помощью малейших изменений, малейших поворотов я смогу их исправить. И исправив их, я исправил бы мир.

- из журнала Фаллион Орден

Фэллион целеустремлённо шёл по изрытой дороге к воротам замка Курм.

Солнце уже всходило, блестящая золотая полоса света на горизонте, а на небе не было ни облачка. За ним последовали остальные.

У каждого из них был факел, но Фаллион позаботился о том, чтобы его горел ярче.

Факелоносец. Так звали Фаллиона среди ткачей пламени. Почему-то, неся факел к замку, он задавался вопросом, носит ли он только описательный характер или же он носит пророческий характер.

Ворота замка были закрыты, подъемный мост снова поднят. Фаллион увидел пару крякв, хватающихся за спокойную воду рва, плещущихся и прихорашивающихся, а их птенцы покачиваются за ними. Но всякий раз, когда он смотрел на подъемный мост, в его глаз внезапно вспыхивала вспышка света, и он видел Печать Ада, горящую внутри огненного кольца.

— Смотри, — пробормотал Джаз. Вот старая скала, где я охотился на лягушку-быка. Думаешь, оно все еще здесь?

Фаллион взглянул на скалу, стоявшую на краю рва, вокруг которой рос тростник. Он улыбнулся этому воспоминанию. — Иди и посмотри, если хочешь.

Джаз рассмеялся. Эй, а могут ли камни сжиматься? Весь этот замок кажется намного меньше, чем был раньше.

Стражники на стене замка заметили их, подняв луки и направив стрелы, присев между зубцами на вершине стены замка. Было восемь лучников. Один стражник помчался в глубь замка.

Фаллион подошел прямо к краю рва, где он и его брат в детстве ловили рыбу.

Этого будет достаточно далеко! – опасно крикнул со стены охранник. Назовите свое имя и сферу деятельности.

Мое имя — это мое личное дело, — сказал Фаллион. Я пришел вызвать лорда Хейла на личный бой, чтобы отомстить за честь этой девушки, леди Фарион, и отомстить за честь земли Мистаррии.

Фаллион услышал хриплый смех и стук тяжелых ботинок по деревянной лестнице в надвратной башне слева от него. Лорд Хейл прибыл не сразу. Он шел размеренным шагом, тяжеловесно, бух-тук-тук. По скрипу деревянных ступенек Фаллион понял, что он, должно быть, крутой человек.

Но когда появился лорд Хейл, глядя вниз из-за зубчатых стен, Фэллион вообще не был уверен, что он вообще мужчина.

Лорд Хейл был огромен, почти семь футов ростом и четыре фута шириной в плечах. В нем не было ни красоты, ни изящества. Его вялые щеки были настолько бледны, что он, возможно, никогда и дня не провел бы на солнце, а его серебряные глаза были безжизненными и пустыми, как ямы, выдолбленные во льду. Сверху он был лысый, с копной длинных сальных волос, закрывавших уши. На концах оно казалось серебряным, но выглядело так, словно гнило у корней, как клочок хлопка, который загноился в коробочке за зиму.

Но, казалось, гнили не только волосы мужчины. На лбу у него были пятна — желтые грибковые наросты, покрывавшие участок грязных бородавок.

Он был человеком-жабой, гноящейся жабой, умирающей от язв.

А еще было его выражение лица, его манера поведения. Он оперся своими толстыми локтями о зубец и с высокомерным видом посмотрел на Фаллиона, и в каждом дюйме его лица было такое злобное намерение, что Фаллион редко видел подобное.

Гниют не только его волосы, — подумал Фэллион. Это все он. Зло в нем настолько сильное, что оно его гниет.

Фэллион посмотрел на него сквозь него. Он не мог обнаружить ни очага в душе этого человека, ни гноящегося зла из преисподней. Но Фаллион узнал, что не все злые люди являются прибежищем паразитов. Одна только жадность и глупость стали причиной многих зол в мире.

— Я знаю тебя, — ухмыльнулся Хейл. Я знал, что ты вернешься. Я сказал ей, я сделал. Я говорю Шадоату: Позволь мне присмотреть за замком здесь. Они всегда возвращаются.

Итак, понял Фаллион, этот человек работал на старого врага Фаллиона. Хейл уже много лет укомплектовывал свой аванпост и, возможно, даже сейчас не знал, что война окончена и Шадоат проиграла. Однако сам факт того, что Хейл пришел с Шадоатом, заставил Фаллиона задуматься. И на мгновение Фаллион задумался, вернулась ли Шадоат, принял ли локус новое тело.

Возможно, Хейл не человек, — подумал Фэллион. Шадоат привела с собой из преисподней падших Ярких и голафов вместе со своими стрэнги-саатами. Вполне возможно, что Хейл был не человеком, а кем-то вроде гиганта.

Хейл изучил Джаза, Рианну и Тэлон и одобрительно кивнул. — Итак, я знал, что ты вернешься, — самодовольно сказал он. — Но я не знал, что ты вернешься, как лосось, на нерест.

Он разразился грубым смехом, и некоторые лучники на стене последовали его примеру.

Он планирует убить нас, знал Фаллион, но пока не пытается этого сделать. Он хочет насладиться моментом, вытянуть его.

— Итак, я помню тебя, — сказал Хейл. Ты помнишь меня?

Фаллион покачал головой. Нет.

Мы встречались раньше, сказал Хейл. Я дам вам подсказку. Это было в тот день, когда ты сбежал.

Фаллион вспомнил. Лорд Асгарот привел войска в замок, окружил его, а затем потребовал, чтобы мать Фаллиона отдала своих сыновей в качестве заложников.

Сам Фаллион стоял на стене и дал ответ, приказав лучникам открыть огонь.

— Я помню, — сказал Фэллион, не совсем уверенный. Толстяк на пони, великан-мишень, мчится прочь. Я помню мимолетную мысль: Как они могли пропустить это!

Лорд Хейл взревел от радости. О, как он наслаждался этим моментом. Фаллион рассчитал, что через мгновение он прикажет своим войскам открыть огонь.

Итак, Фаллион взял инициативу на себя.

Я не приказывал своим людям стрелять легкомысленно, — сказал Фаллион. Лишить чужую жизнь — это серьезное дело, даже если это необходимо сделать ради справедливости.

Хейл посмеялся над его выбором слов. О, это действительно серьезное дело — отнять жизнь. Не правда ли, ребята?

— Мне жаль, что я должен взять твое, — сказал Фэллион. Я предлагаю тебе последний шанс. Сдавайтесь, и я буду снисходителен.

Это было искреннее предложение, но Хейл лишь терпеливо ухмыльнулся и сказал: Приди и забери мою жизнь, если ты думаешь, что сможешь.

Фаллион поднял руку, как и в тот роковой день, и позвал войска лорда Хейла. Это были не те люди, которых он узнал с тех давних времен, когда его семья владела этим замком. Это были жулики и бандиты, выползшие с холмов.

— Вы, люди на стенах, — крикнул Фаллион. Я — Фаллион Сильварреста Орден, наследник Габорна Вал Ордена и законный лорд этого королевства. Я призываю вас присоединиться к восстановлению мира и процветания на этой земле.

Он посмотрел на лорда Хейла и крикнул: Пожар! когда он сделал тянущее движение кулаком.

Ни один из лучников не стрелял в полководца Хейла. Но Фэллион не ожидал, что они это сделают.

Хейл насмешливо рассмеялся, посмотрел направо и налево, в сторону своих лучников. При его взгляде мужчины напряглись, натянули луки на полную катушку. Его терпение подошло к концу, Фаллион мог видеть. Он устал играть.

С явной покорностью Фаллион сказал: Если ваши люди не подчинятся моему приказу, возможно, это сделают небеса. Он поднял руку во второй раз и крикнул: Пожар!

Он выпустил часть накопленной в нем энергии, направил ее на поиски позади себя, использовал ее для нагрева факелов так, что они все вспыхнули в одно мгновение.

Он собрал это тепло и послал его по воздуху. Факелы погасли, когда дюжина пепельных боевых луков внезапно перегрелась и загорелась. Хорошо смазанные струны и лак стали идеальным топливом.

В этот момент друзья Фаллиона рассеялись, и Фаллион окутал себя клубом дыма, на тот случай, если у кого-нибудь из лучников хватит присутствия духа попытаться сделать последний выстрел из пылающих луков.

Пара так и сделала, бормоча проклятия под летящие стрелы. Но внезапное пламя помешало им прицелиться, и худшее, что произошло, это то, что огненная стрела пролетела мимо плеча Фаллиона.

Лорд Хейл едва успел выразить свое удивление. Возможно, он не заметил неестественного блеска в глазах Фаллиона или, возможно, не узнал в нем знак ткача огня. Слишком поздно он увидел свою ошибку.

Фаллион потянулся к небу, послал свою энергию и использовал ее, чтобы собрать частицы света с небес, словно ловя мух в паутине.

От горизонта до горизонта небо почернело. Затем он направил свет к себе в виде огненной воронки, адского торнадо, который раскаленным добела упал ему на ладонь.

Полминуты он позволял огню разгореться, а затем швырнул его в полководца Хейла.

Огненный шар ударил, задев маслянистую кожу военачальника и его одежду, и Хейл вскрикнул и попытался сбить пламя. Но Фаллион только усиливал их, посылая в него поток энергии, так что, когда сгорал внешний слой волос, кожи или жира, пар поднимался из внутренних слоев, высушивая их, пока они тоже не загорелись, а затем загорелся нижний слой.

Это произошло быстро, самое большее несколько секунд, но Фаллион сжег мужчину, превратив его в огненный столб почерневшего пепла и боли.

Только глаза Фаллион оставил нетронутыми, чтобы люди Хейла могли увидеть в них ужас.

Лорд Хейл заметался с визгом, а затем просто перемахнул через стену и упал в ров, как метеор, где его труп зашипел и дымился в воде.

Все охранники нырнули в укрытие, чтобы Фэллион не нацелился на кого-нибудь из них следующим.

Аплодисменты раздались среди простолюдинов, которых лорд Хейл держал в качестве своих рабов в замке, и внезапно послышался топот ног на лестнице, когда некоторые из них начали бросаться на стражу, намереваясь отомстить за годы жестокого обращения.