— Иди, — прошептал Фаллион. Уходи отсюда. Он отступил в сторону, давая огромной обезьяне свободу действий. Оно просто смотрело на него, тяжело дыша, не зная, что делать.

— Иди, мой питомец, — прошептал Абраваэль. Мы превзойдены. Мать будет так несчастна.

Сказав это, Фаллион почти вообразил, что молодой человек хочет, чтобы Посвященные его матери умерли.

Нет, понял Фаллион, он действительно хочет, чтобы они умерли. Это не мое воображение. Как он, должно быть, ее ненавидит.

Взяв морскую обезьяну за одну руку, Абраваэль повел зверя по тропе. Он посмотрел на Фаллиона, обиженный и сбитый с толку, умирая, но не напал.

У Фаллиона было странное ощущение, что битва еще не окончена, что у Абраваэля еще есть ловушка для него.

Но молодой человек просто отступил в тень скалы, а затем сел, а его огромная морская обезьяна была рядом с ним. Абраваэль улыбнулся и кивнул Фаллиону, словно предлагая ему войти в Крепость Посвящённых.

Внутри еще охранники, — внезапно забеспокоившись, понял Фаллион. Возможно, эти стражи даже могущественные Повелители Рун.

Он облизал губы. Его ноги внезапно почувствовали себя слишком слабыми, чтобы нести его дальше в бой.

Мое тело — это инструмент, — сказал себе Фаллион, повторяя старую мантру Гвардина. Оно должно подчиняться.

Он прокрался в Крепость Посвящённых.

Бегать! — крикнул Джаз, предупреждая детей в пещере. Шадоат приближается.

Дети кричали, что хотят убежать. Некоторые схватили оружие или попытались подобрать пальто, но большинство просто бросилось к кулинарии, а некоторые из более крупных оттолкнули маленьких.

У Джаза не было времени помочь.

Схватив силы Фаллиона, он помчался к лежбищу и освободил граака, большого самца. Он был связан веревкой, и Джаз возился, пытаясь развязать узлы. Наконец, в приступе паники, он вытащил нож и перерезал веревку.

Затем, поняв, что у него есть время помочь некоторым младшим детям, он бросился ко второй рептилии и освободил ее, а потом еще и еще.

Старшие дети быстро готовили своих скакунов, натягивали им на спины огромные седла, привязывали их, подгоняли уздечки.

Джаз помчался к углу, где был проложен его собственный галс, затем обуздал и оседлал ближайшую огромную рептилию. После этого он помог молодой девушке забраться на граак, а затем хлопнул ее по крупу. Огромная рептилия рванулась к выступу и взлетела в воздух.

Джаза тошнило от страха и голода, как будто он мог упасть в любой момент.

Он стоял на выступе, задыхаясь.

Джаз посмотрел вниз, в долину. Скакун Шадоата подъехал к Никсу. Девушка даже не подозревала об опасности.

Внезапно Шадоат метнул кинжал. Яркая сталь сверкнула, приближаясь к цели. Никс получила полный удар в спину и помчалась вниз головой от своего граака.

Гора отклонилась и заревела от страха, направляясь в лес.

Шадоат продолжала лететь к убежищу.

Две минуты, сказал себе Джаз. Она не может быть дальше двух минут.

На полсекунды он задумался. Мог ли Фаллион уже найти посвященных Шадоата? Если да, то убил ли он их уже? А если да, что это значит?

Шадоат могла быть такой же слабой, как и любой простолюдин. Джаз не был и наполовину таким воином, каким стал Фаллион, но Джаз тренировался с клинком уже много лет.

Осмелюсь ли я сразиться с ней? он задавался вопросом. Если она простолюдинка, она может меня недооценивать. Возможно, я смогу нанести смертельный удар.

Но Джаз не был воином. Он никогда им не был.

Молодой мальчик изо всех сил пытался перекинуть тяжелое седло на огромный граак.

Оно не выдержало, и мальчик упал.

Он никогда этого не сделает, с ужасом осознал Джаз. Он никогда не будет достаточно силен, чтобы оседлать его.

Он всмотрелся в маленьких детей за работой, их лица были белее пепла, как это было принято среди гвардинов, и весь ужас того, что должно было произойти, поразил его.

Все они изо всех сил пытались спастись, но процесс обуздания и оседлания граака занял слишком много времени.

Силовики, сказал он себе. Я должен спасти их. Они важнее детей.

Валя только что помогла ребенку с седлом, а теперь помогла ребенку сесть на граак и хлопнула зверя по крупу, отправив его со скалы.

Она повернулась и пошла помогать другому, с широкой улыбкой на красивом лице.

Джаз не был уверен, сможет ли он вообще спастись. Ехать на грааке было непросто. Как он будет нести и силовиков, и себя?

Он не успел ответить, как выбежал на улицу.

Другая девочка сумела подобрать уздечку для граака и пыталась перекинуть ее через голову своего скакуна, но она была слишком мала. Джаз закончила работу, осторожно забравшись на шею рептилии без седла и усевшись там, вцепившись от испуга.

Джаз взглянул на нее. Уходите отсюда. Лети вглубь страны и найди крепость в Стиллуотере.

Девушка кивнула, и Джаз хлопнул граака по крупу, крича: Вверх! Вверх!

Его сердце пропустило удар, когда рептилия прыгнула вперед. В тот момент, когда зверь прыгнет, если ребенок упадет, то сейчас самое время.

Граак упал с неба на дюжину ярдов, изящно расправив крылья, а затем подхватил ветер и исчез, улетая. Девушка вскрикнула от испуга, но сумела сдержаться.

Джаз посмотрел вниз. Шадоат был уже близко. Не более чем в минуте ходьбы. У Джаза не было времени запрячь больше грааков.

Джаз знал, что опытные наездники могли управлять грааком, даже если он не был запряжен, но он не был опытным наездником. Таким гонщикам обычно помогал многолетний опыт.

У Джаза ничего этого не было.

Уставший до глубины души, он карабкался по краю ближайшего граака, каким-то образом силой воли поднимаясь от колена к бедру, к спине и шее.

Шадоат приближался, менее чем в четверти мили.

Может быть, она не причинит мне вреда, — подумал Джаз. Она обращалась с ним нежно, когда забрала его из тюрьмы. Тогда он видел в ней образ милосердия, спасителя, человека, которого нужно обожать.

Но именно она заковала меня в кандалы, сказал он себе, и знал, что это правда. Она могла проявить доброту, но она шла не от сердца.

У него был только один шанс. Он брал отдохнувшего скакуна. Шадоат наверняка устанет. Он мог надеяться обогнать ее.

Он посмотрел в сторону. Валя перекидывала уздечку на очередного граака, прогоняя еще одного ребенка. У нее не будет времени уйти самой.

— Валя, — крикнул Джаз, — пойдем со мной. Он знал, что для его грака было бы опасно пытаться нести их обоих, но это был их единственный шанс.

Валя кинулась к нему, как будто собиралась залезть, но тут хлопнула его грааком по крупу и крикнула: Вверх!

Граак взлетел, вытянул шею и с тихим предупредительным криком бросился в бегство. Теплый вечерний воздух ударил Джаза в лицо и свистел в его волосах, и он почувствовал, как огромная рептилия взлетела под ним.

Валя осталась, понял он. Она отдает свою жизнь за меня.

Шадоат мчалась к нему, ее граак был в двадцати ярдах выше его. Ее лицо сияло неземной красотой, несмотря на шрамы от ожогов, и она сидела верхом на своем грааке с легкой грацией человека, обладавшего сотнями дарований.

Я был дураком, думая, что смогу сразиться с ней, — понял Джаз. Она все еще могущественный Рунный Лорд, и у меня нет шансов победить.

Джаз боялся, что она нырнет, и ее скакун вцепится в него, сбив Джаза с сиденья.

Но Валя крикнула: Мама, я здесь.

Шадоат повернулась лицом к пещере и погнала туда своего скакуна, желая отпустить Джаза.

Джаз чувствовал себя несчастным внутри, когда его граак нырнул к свободе.

В пещере все еще было несколько детей. Теперь они кричали, бросая своих скакунов и мчась в глубь пещеры в надежде спастись.

Джаз покупал свою жизнь вместе с ними.

49

ФАКЕЛОСИТЕЛЬ

В царствовании тьмы падшие увидели великий свет.

— из Оды Фаллиону

Осторожно, Фаллион пробрался в Крепость Посвящённых, убежденный, что в любой момент на него может устроить засаду дюжина стражников.

Но, проходя мимо маленькой караульной, где спали Абраваэль и обезьяна, он обнаружил, что там нет ничего, кроме койки.

Фаллион прошел вперед, мимо пекарни с открытым очагом, мимо коридора, который вел к еще нескольким помещениям стражи, затем к маслобойне и кухне. Внутри работала пара почтенных женщин. Они забились в угол в ужасе, когда он прошел.

В конце коридора он открыл дверь в затемненную комнату. Там он нашел Посвященных.

Комната была освещена несколькими свечами, достаточными для того, чтобы Фаллион мог все хорошо видеть.

В комнате было полно детей, десятки и десятки. Некоторые были совсем маленькими, не старше года или двух. Другие были ровесниками Фаллиона или старше.

Многие лежат на койках, инвалиды. Некоторые кричали или стонали от боли. Они дали силу и грацию, учитывая их зрение и красоту, и могли только задаваться вопросом, почему им так больно.

Конечно, Фаллион понял. Когда Шадоат захватывала город, она использовала стариков и немощных в качестве еды для своих стрэнги-саатов. Сильных она оставила бы в качестве рабочих. А их дети служили посвященными.

Оно больше походило на детскую, чем на крепость посвященных. Фаллион никогда не видел случая, чтобы Рунный Лорд забирал пожертвования у детей. Такой поступок был ужасен.

Но он понимал всю хитрость этого.

Фаллион стоял онемевший, словно раненый. Он не осмеливался идти вперед.

Он вспомнил, как Боренсон рыдал ночью, и Миррима предупреждала Фаллиона: Не повторяй наших ошибок.

За прошедшие годы он много раз слышал, как Боренсон кричал во сне. Теперь Фаллион начал понимать почему.

Он смотрел на лица детей: одни крепко спали, другие в ужасе смотрели на него, и тщетно искал взрослую цель, кого-то злого, кого-то жестокого, кого-то достойного смерти.

Он воображал, что слуги Шадоат будут такими же мерзкими, как и она. Он мечтал, что их жестокость будет написана на их лицах и что, убивая их, он будет чувствовать себя уверенным, что оказал миру услугу.

Но зла в этой комнате не было. Только невинность.

А потом он увидел ее там, на другом конце комнаты, менее чем в сорока футах от него. Молодая женщина с бледной кожей и темно-рыжими волосами дремлет, возможно, потерявшись во сне. За последние пять лет она постарела. Теперь ей было больше двадцати. Это была Рианна.

Не раздумывая, он пересек комнату и обнаружил, что смотрит вниз, пытаясь убедиться, что это действительно она.

За прошедшие годы он тысячу раз мечтал вернуться в Синдиллиан, чтобы спасти ее. Или ему приснилось, что она каким-то образом нашла к нему дорогу.

На ее лбу была высечена руна остроумия, шрам стал холодным белым и сморщился.

Она наделила Шадоат своим остроумием, — подумал Фэллион. Я мог бы убить ее сейчас, и она даже не узнает, что произошло. Я мог бы перерезать ей горло и нанести удар злу. Если я собираюсь сделать это, если я собираюсь защитить свой народ, то я должен сначала взять ее.

Фаллион взглянул на Рианну, и, казалось бы, древняя клятва внезапно вырвалась из его горла и сорвалась с губ. Поклялся служить.

Он позволил своему клинку со стуком упасть на пол.

Он опустился на колени и обнял ее, а на его глазах выступили жестокие слезы.

Граак Шадоата изо всех сил пытался удержаться в воздухе, его кожаные крылья разрывали небо, пока он приближался к небольшому утесу.

Полдюжины белых грааков все еще ждали в тени. Они были голодны, и их рептильный мозг, казалось, не совсем проснулся. Они собирались спать на ночь. И так они стояли, почти как статуи, в то время как конь Шадоата приземлился на утес, задыхаясь от напряжения.

Шадоат спрыгнула с граака на песчаник, ее мощные мускулы удержали ее вес, как будто она была легкой, как лист, развеваемый ветром.

Она вытащила длинный нож и направилась в маленькую пещеру.

Комната была маленькая и пустая. В нем были угли костра, но не было воды или других припасов. Негде было спрятаться.

Большинство детей бросились в туннель впереди. Только Валя стояла на своем.

Она выросла. Она была гибкая и красивая. Ее грудь наполнилась.

Мама, выйди отсюда, — умоляла Валя. Губы ее дрожали, руки тряслись.

— Я искал тебя много лет, — сказал Шадоат.

— Я не хотел, чтобы меня нашли.

Шадоат подошла к дочери и с любовью погладила девочку по щеке. Валя попыталась в страхе отшатнуться, но затем стояла на месте, опустив голову.

Шадоат поцеловала ее в лоб.

Она предала меня, — понял Шадоат. Она решила пойти с Фаллионом.

— Пойдем, — сказала Шадоат, используя всю убедительную силу своего Голоса. Команда проскользнула сквозь защиту девушки, как нож, и она рванулась вперед на шаг.

— Пойдем, — снова сказал Шадоат.

Шадоат взяла Валю за руку и вышла из пещеры к выступу, где ее ждал граак.

На мгновение она постояла возле своего скакуна, всматриваясь ему в глаза, а рептилия наблюдала за ней.

Валя стояла, дрожа. Она не могла сравниться со своей матерью. У нее не было ни силы, ни скорости, чтобы сразиться с ней. Любая попытка бежать была бы тщетной.

Не говоря ни слова, Шадоат взял Валю за руку и швырнул ее с уступа.

Молодая женщина вскрикнула один раз, затем издала тихие глухие звуки и упала, отскакивая от камней, на сто ярдов, на двести, а затем приземлилась с треском, как дыня, раскалывающаяся при ударе о землю.

Шадоат постояла секунду, затем повернулась и пошла обратно в глубины пещеры, чтобы охотиться за остальными детьми, надеясь, что Фаллион будет среди них.

Фэллион почувствовал странное ощущение пустоты внутри.

Мир казался темнее, как будто кто-то задул свечу в углу комнаты.

С годами Фаллион стал более чувствительным к теплу и свету. Он осознавал это на сотне уровней. Он чувствовал огонь души своих друзей.

Теперь он напряг свои чувства, пытаясь обнаружить, что изменилось.

И подобно великим ткачам пламени из легенд, он распознал, когда погас огонь души его друга.

Валя? - вскричал он, опасаясь худшего.