Миррима вложила светящийся меч в ножны, скрывая его свет. Она попробовала тяжелую дверь и обнаружила, что она заперта. Она наклонилась над мертвыми охранниками в поисках ключа. Смокер подошел и нашел его, открыл внешний замок.

Миррима осторожно вошла, высматривая новых охранников. Но внутри она ничего не нашла.

Миррима почувствовала трепет удивления. Она ожидала большего сопротивления. Но тогда они оказались на маленьком острове посреди пустыни, а снаружи стояла армия. Подземелье было настолько безопасным, насколько и должно было быть.

Она поспешила по коридору в темноту. В подземелье пахло падалью и человеческой грязью. Угли в трубке Смокера внезапно вспыхнули, давая Мирриме единственный свет, который ей был нужен. Миррима все еще обладала даром зрения, и ее глаза были острыми, как у кошки.

Она прошла две камеры, обнаружила, что они пусты, но в третьей обнаружила старика. Она долго изучала его, прежде чем поняла, что он вовсе не стар; он был молодым человеком, мумифицированным и гниющим.

Она почти не смела заглянуть в другую камеру, пока не добралась до камеры Фаллиона. То, что она там нашла, привело ее в ужас.

Фэллион висел на стене, кровь текла из его запястий, он был без сознания, возможно, мертв.

Они отперли дверь его камеры, и Миррима подняла Фаллиона, чтобы разгрузить его опухшие запястья. Пока Смокер возился с клавишами, Миррима изучала мальчика, проверяя, дышит ли он еще.

Он едва был жив. От него пахло затхлой мочой, фекалиями, кровью и кислым потом. Его щека, покоившаяся на ее плече, горела лихорадкой.

Смокер расстегнул наручники, и Миррима собиралась вынести Фаллиона наружу, когда он застонал.

— Не могу идти, — сказал он. Еще нет. Необходимо освободить Джаза. Во дворце.

Миррима ожидала найти Джаза в камере.

— Он во дворце? — спросила Миррима.

Фаллион кивнул. — Шадоат забрал его.

Миррима задрожала. Она не была достаточно сильна, чтобы противостоять Шадоату. Но если Джаз находится во дворце, ей придется пойти за ним.

— Хорошо, — прошептала она. Я достану его. Я хочу, чтобы вы со Смокером ушли. У нас есть рангиты, привязанные к воротам. Тебе нужно будет уйти как можно дальше и как можно быстрее.

Фэллион открыл глаза и посмотрел на нее сквозь темные щели. Его губы опухли и покрылись коркой крови. — А что насчет остальных?

Какие еще? — спросила Миррима. Фэллион кивнул в сторону коридора.

Он хотел, чтобы она освободила других заключенных.

С какой целью? она задавалась вопросом. Ночь была темная; им придется прокрасться мимо армии. Как только им это удалось, лес наполнился стрэнги-саатами. Что она даст этим людям?

Надежда, — поняла она. Небольшой шанс. Но это было лучше, чем ничего.

Смокер выбежал и начал проверять камеры. Миррима услышала звон ключей, щелканье замков, стоны и плач людей от облегчения.

Миррима уложила Фаллиона; он растянулся на полу, слишком слабый даже для того, чтобы ползти.

Ее сердце колотилось. Шадоат был могущественным Рунным Лордом, обладающим слухом, зрением и обонянием. Было бы почти невозможно войти в ее дом посреди ночи незамеченным.

И она наверняка проснулась. Благодаря ее силе и выносливости ей не нужен был сон.

Осмелюсь ли я пойти на такой риск, подумала Миррима, даже ради Джаза? Он не был прямым наследником, и что касается детей, он не проявлял зрелости, проницательности или даже силы Фаллиона. Короче говоря, она мало чего ждала от него в этой жизни. И если бы ей пришлось пожертвовать одним из мальчиков, она бы наверняка предпочла пожертвовать Джазом.

Но она не могла просто оставить его.

У Мирримы все еще были собственные таланты. Много лет назад она получила дар слуха и зрения, и они у нее были. И у нее было четыре дара обмена веществ, и при этом она обладала мускулами двух сильных мужчин.

По сравнению с простолюдинкой она была свирепым воином.

Но Шадоат был бы гораздо могущественнее.

Собравшись с решимостью, она вытерла клинок, вышла в ночь и направилась во дворец.

Она обнаружила, что главные ворота заперты изнутри.

Она обошла восточную стену сзади и нашла лестницу, ведущую к верхним квартирам. Большие квартиры, решила она, слишком велики для прислуги. Одна квартира была величественной и стояла на колоннах, образующих портик. Это будет квартира Шадоата. Но на другой стороне были комнаты поменьше — детские квартиры.

Миррима видела сына и дочь Шадоата. Они будут спать там. Будет ли Джаз спать с ними?

Миррима поднялась по ступенькам, зная, что Рунный Повелитель сил Шадоата услышит малейший шорох обуви или шорох ткани.

Она осторожно потянула дверь. Оно тоже было закрыто изнутри.

Тихонько она спустилась вниз.

Помещение для прислуги. Это был бы единственный способ, которым она могла бы проникнуть внутрь.

Прокравшись вдоль внешней стены, она дошла до крошечной комнаты рядом с кухней и обнаружила открытое окно, куда какая-то кухарка или горничная хотела подышать свежим воздухом. Окно выходило в квартиру над пекарней, в этой комнате, в таком климате, было бы жарко. Шадоат был бы возмущен, увидев такое нарушение безопасности.

До окна было четырнадцать футов. Слишком далеко, чтобы прыгать.

Миррима сняла ботинки и начала карабкаться, пытаясь найти опору пальцами рук и ног в крошечных щелях между каменными блоками здания.

Она контролировала свое дыхание, чтобы не задыхаться, держала рот, чтобы не кряхтеть. Даже когда она немного отодвинулась назад, сломав ногти, она не вскрикнула.

Через несколько мгновений она перегнулась через подоконник и залезла внутрь.

Вонючий пекарь лежал на грязном матрасе вместе с женой и тремя детьми. Он храпел так громко, что не услышал бы Мирриму, даже если бы она начала танцевать.

Она прошла через комнату, осторожно переступая через малышей, как будто они были ее собственными.

Она думала о охранниках, которых убила.

У них могут быть жены и семьи, как у меня, — сказала она себе. Мне придется быть осторожнее с ними.

Но она знала свой долг.

Когда она открыла дверь квартиры и обнаружила снаружи коридор с еще одним охранником — могучим мужчиной, сильным и красивым, — она, не колеблясь, ворвалась внутрь и сильно ударила его ножом в горло.

Умирая, мужчина яростно боролся, потянувшись к собственному клинку и ударив ее ногой. Она боролась с ним, пока снова не вонзила клинок ему в горло, сломав ему шею, а затем осторожно положила его на пол.

Она ждала несколько мгновений, опасаясь, что шум борьбы насторожит Шадоат.

Убедившись, что никто не услышал, она пошла по коридору наверх, в королевские покои.

Она двигалась по коридорам бесшумно, как привидение.

Прямо возле покоев королевы она услышала, как по полу ходит еще один стражник. Она нырнула в нишу, пока он спускался вниз, осматривая то туда, то сюда.

Если бы он повернул направо, то наткнулся бы на тело своего мертвого товарища.

Сердце Мирримы колотилось, и она молча молилась, чтобы он повернул налево.

Она изучила планировку. Там было всего три двери — апартаменты королевы слева от нее и детские комнаты.

Миррима подошла к ближайшей детской двери и попробовала запереть. Она открылась, дверь слегка скрипнула. Она долго стояла, опасаясь, что Шадоат услышит, что она выбежала из своей комнаты.

Она вошла внутрь.

Квартира была большая, в ней было больше одной комнаты. Одну маленькую комнату занимала уборная, а в коротком коридоре Миррима нашла кровать.

Балдахин над кроватью был покрыт золотой парчой, которая блестела, как драгоценные камни, в тусклом свете луны, сиявшей через крошечное окно.

В постели лежала дочь Шадоата, темноволосая девушка, которую Миррима видела двумя днями ранее, когда она пришла выкупать принцев.

Третья комната манила за угол. Миррима тихо подошла к нему, доска скрипела под ее тяжестью, и заглянула внутрь. Это был всего лишь шкаф, наполненный одеждой и зеркалами.

Миррима услышала испуганный вздох, шорох одежды и повернулась, чтобы увидеть девушку, смотрящую на нее с бледным от ужаса лицом.

Миррима бросилась через комнату с кинжалом наготове, готовая убить девушку. Одну руку она зажала девочке рот, другой схватила ее за горло, думая свернуть ей шею.

Но девочка не извивалась, не сопротивлялась. Она просто подняла палец вверх, словно предупреждая Мирриму замолчать.

Поняв сигнал девушки, Миррима осторожно отдернула руку. Она видела следы слез на щеках девушки.

Ты здесь ради Фэллиона и Джаза? — прошептала она так тихо, что ее почти не было слышно.

Миррима кивнула.

Возьми меня с собой? — спросила она еще мягче.

Миррима была озадачена.

Девушка колебалась. Фаллион сказал, что может спасти меня. Ты спасешь меня?

Спасти ее от чего? – задумалась Миррима. Но инстинктивно она знала: Шадоат. Даже тупой ребенок знает, когда его мать злая.

Миррима снова кивнула.

— Следуй за мной, — прошептала девушка.

Она тихо выползла из постели, одетая только в ночную одежду. Она не остановилась, чтобы взять плащ или туфли. Она подошла прямо к двери, открыла ее, заглянула в коридор и повела Мирриму вниз на два лестничных пролета к кухне.

Внизу лестницы горела единственная свеча.

Валя на мгновение поколебалась, оглядываясь по сторонам, словно ища охранника, а затем направилась по коридору.

Они приблизились к маслобойне, и Миррима услышала, как крупный мужчина принюхивается и ходит, очевидно, грабя остатки ужина. Это был пропавший охранник. Они прокрались мимо маслобойни, прошли через две двери, и девушка очутилась в плохо освещенной комнате.

Это была кухня. Там, перед очагом, где свет исходил только от догорающих углей, лежал Джаз, свернувшись калачиком в большой корзине.

Он спит на кухонном полу, как собака, — к своему ужасу поняла Миррима.

Она бросилась к нему, посмотрела вниз. Его давно не забрали из тюрьмы, решила она по запаху. Его даже не мыли. От него пахло собственным потом, мочой и фекалиями.

Но, похоже, его накормили. Он крепко спал, и раны на его запястьях, где его порезали наручники, были замазаны мазью.

— Сюда, — прошептала девушка и направилась к задней двери, тихо подняв железный засов, который ее запирал.

Миррима осторожно подхватила Джаза и понесла его сзади, где лунный свет падал на небольшой сад с травами.

Девушка повела Мирриму по мощеной дорожке под арку, и Миррима оказалась в западной части дворца.

Она выбралась живой!

На другом конце поля Миррима увидела, как Смокер выводит из тюрьмы две дюжины душ, многие из которых были искалечены. Там была женщина без рук, только кровавые бинты. Старик, израненный горячими щипцами. Голаф, хромающий на одной ноге.

У всех женщин были вздуты матки, как будто они были беременны, и многие из них выглядели бледными и израненными; С нарастающим ужасом Миррима поняла, что они везут в себе молодых стрэнги-саат.

Смокер держал на руках Фаллиона и вел свою группу беженцев к главным воротам.

— Сюда, — прошептала девушка в спину Мирриме и помчалась к главным воротам.

Миррима последовала за ней в темноте, неся Джаза.

Смокер и остальные последовали за ним. Когда заключенные выходили, некоторые не могли сдержать рыданий облегчения или слез радости.

Мирриме пришлось повернуться и умолять их: Тихо!

Но пятьдесят футов, бредущих по булыжнику, не были тихими. Один заключенный, раненый и слабый, упал, шлепнувшись; кто-то издал тихий вскрик.

Миррима огляделась, с каждым моментом становясь все более обеспокоенной. Никакой тревоги не прозвучало.

Это не могло продолжаться долго.

Они помчались к городским воротам. Городская стена стояла на земляном холме; под курганом, сквозь стену, шел туннель. Там стояли железные ворота.

Джаз зашевелился в руках Мирримы, слегка застонал, и с любовью уткнулся носом в ее плечо.

— Тихо, милый, — прошептала Миррима. Мы почти свободны.

В тумане и тусклом лунном свете он внезапно проснулся. Он взглянул на Мирриму, как будто ожидал кого-то другого, и все его тело напряглось, когда он проснулся от сладкого сна и превратился в кошмар. Он смотрел поверх спины Мирримы на калек и искалеченных заключенных.

— Все в порядке, — прошептала Миррима, увидев его волнение. Мы почти свободны.

Но Джаз посмотрел на нее так, словно она дала ему пощечину, и закричал самым громким голосом: Помогите! Шадоат, помоги мне!

Миррима прижала руку ко рту, но было уже слишком поздно. Крик вырвался.

В шоке она поняла, что Джаз хочет остаться с Шадоатом.

Откуда-то на территории дворца Миррима услышала эхо: Убийство! Убийство во дворце!

Она услышала лязг стальных сапог, звон кольчуги, распахнувшиеся двери дворца.

Заключенные послышались крики и крики, и они бросились в бегство. Одним из фаворитов был Голаф с ампутированной ногой. Оно болезненно прыгало. Кто-то толкнул его сзади, и полдюжины человек упали.

Миррима призвала дочь Шадоата поторопиться. Мы должны выбраться отсюда. У нас есть рангиты, привязанные к дереву чуть дальше по дороге. Лишь немного способов.

Но над дворцом прозвучал звук боевого рога, глубокий и жестокий, похожий на хрюканье какого-то огромного зверя. Через мгновение поднимется весь лагерь, сотни тысяч солдат.

И теперь у них была пятая наездница, которая могла их замедлить, дочь Шадоата. Миррима этого не планировала. Она украла недостаточно рангитов.

Торопиться! Миррима сказала, даже когда Джаз начал сражаться, пытаясь вырваться из ее рук, вернуться во дворец.

Двери дворца распахнулись, и Шадоат стоял на крыльце, вглядываясь в туман, освещенный светом. Она держала злой меч с волнистым лезвием.

За ней выбежала пара охранников.

Старый ткач огня взглянул на Мирриму, его глаза зловеще светились, как будто в них застряли угли, и тихо сказал: — Иди. Я охраняю твою спину.

Смокер увидел опасность. Он знал, что заключенные никогда не выйдут на свободу, если он не выиграет им немного времени.