Боренсон лежал рядом с ней на одеялах, которые накануне выстирали в морской воде и поэтому пахли солью. — Фэллион — хороший мальчик, — сказал он со вздохом.

Его тянет ко злу, — утверждала Миррима. Огонь тянет его.

Мы не можем его сдержать, сказал Боренсон. Мы не можем помешать ему обрести свои силы.

Он недостаточно взрослый, чтобы делать мудрый выбор, — возразила Миррима. Огонь привлекает своих приверженцев больше, чем любая другая сила. Он стремится их поглотить. Я думаю, нам стоит поговорить с ним.

Если мы попытаемся его сдержать, — сказал Боренсон, — он подумает, что то, что он делает, постыдно.

— Возможно, так оно и есть, — сказала Миррима.

Из двери каюты послышались тихие хлопки. Было уже поздно, и Боренсон какое-то время лежал, размышляя, кто мог звонить, когда все остальные спят. Наконец он надел тунику и открыл дверь.

Смокер стоял снаружи, в тени, с единственной свечой в руке, его глаза отражали свет от нее с неестественной интенсивностью.

Надо поговорить с тобой и женой, — сказал он.

Миррима уже накинула на нее одеяло, обернув его, как накидку. Она подкралась к Боренсону сзади, положила руку ему на плечо и выглянула.

Смокер произнес одно слово: Асгарот.

Что? — спросила Миррима.

Тень охотится на Фаллиона. Асгарот — имя тени. Огонь сказал мне. Близко.

На корабле? — спросила Миррима. Она выглянула за дверь. Все остальные беженцы в трюме лежали в постели. Животные спали. Похоже, никто не интересовался подслушиванием.

Смокер кивнул. Да.

Где? В кого?

Не уверен. На корабле более одной тени. Два, а может и три. Я чувствую их. Не знаю где. Они прячутся.

Миррима всмотрелась в бледного старика, в морщины его лица и задумалась. На корабле было более одного локуса?

Миррима беспокоилась об этом уже несколько дней. Ее магия воды была сильна как в целительной силе, так и в защите; каждое утро она мыла детей, на всякий случай рисуя на них охранные руны.

— Твоя магия помогает защитить мальчика, — сказал Смокер. Но Фаллиону нужно больше. Он должен сражаться. Знаешь, я знаю. Наступит день, когда придется сражаться. Моя магия сильна в бою, но она также опасна. Ты знаешь. Вы чувствуете желание сдаться своему хозяину. Фаллион тоже чувствует себя в тысячу раз сильнее.

Инстинктивно Миррима не доверяла этому человеку, но теперь он предлагал перемирие. У них было что-то общее; они оба заботились о Фаллионе.

Я не хочу, чтобы он потерял себя, сказала она. Он должен понимать опасность.

Смокер закрыл глаза и слегка поклонился в знак согласия. Власть соблазнительная; приходи с ценой.

Мы оба знаем, что за это приходится платить не просто так, — сказала Миррима. Огонь пожирает тех, кто ему служит, точно так же, как он поедает вас. Вы не можете вынести того, что находитесь вдали от этого. Ты куришь трубку и умираешь медленно. Но ты как муха, попавшая в паутину, и нет тебе спасения. Ты будешь поглощен.

Смокер кивнул и смиренно закрыл глаза. И все же, эта сила ему понадобится. Фаллион очень сильный. Знаете: он очень хорош, но опасен. Мы оба должны присматривать за ним.

26

ГРУБАЯ ВОДА

Надежда – отец всех добродетелей. Раздавите надежду человека, и вы лишите его источника всякого приличия.

— Шадоат

Через восемь недель берега уже нельзя было обнаружить, и провидец из Вороньего гнезда сообщил Фаллиону, что они находятся в царстве за пределами Инкарры.

Инкарра всегда была для Фаллиона краем мира. Это было рыхлое скопление королевств, населенное людьми с белой кожей, которые работали и охотились по ночам. Это было запретное царство, и никто, кто рискнул выйти за его пределы, не вернулся живым.

Фэллон и Джаз были в восторге. Они плыли в царство легенд, через атоллы, по цепочке вулканических островов к Морякам, а затем на дальний конец света.

Однажды утром Сталкер склонился над картами, обдумывая свой курс, когда Фаллион увидел беспокойство на его лице и спросил: Что случилось?

— Это наш курс, — сказал Сталкер, — прямо сюда, через Моряков. Мы должны были остановиться в Таламоке. Мне нужно разгрузить товар.

Есть ли какая-то опасность?

Сталкер медлил с ответом. Он пытался принять решение. Он спокойно посмотрел на Фаллиона. — Пираты, — сказал Сталкер. Думаю, я обогну его и направлюсь в открытое море. Я думаю, у нас достаточно еды и воды, чтобы добраться сюда, если ветер утихнет. Он указал на небольшой остров на картах, место под названием Байтин. Это необитаемый остров. Экипаж может выбежать и собрать фрукты, а может быть, даже свиней. Как бы тебе этого хотелось, а? А не дикие свиньи?

С тех пор, как в детстве он столкнулся с кабаном, Фаллион боялся свиней. Но эти островные свиньи и близко не такие большие, как в Хередоне.

Сталкер пробормотал: — Конечно, нам, возможно, придется подраться с морскими обезьянами за еду.

Морские обезьяны часто жили среди моряков, переплывая с острова на остров в поисках рыбы и фруктов. Иногда целые плоты плавали вместе, сотни из них сцепились руками, образуя плавучие острова.

Почему бы не поехать на один из других островов? – спросил Фаллион. На выбор были десятки, а может быть, даже сотни, включая по крайней мере один Синдилийский, шириной в двести миль и с тремя портами.

Шадоат контролирует эти острова.

Фэллион на мгновение постоял, нервничая. Он уже слышал это имя раньше. Шадоат — пират? Фэллион исследовал.

— Ты слышал о ней? — спросил Сталкер.

Я слышал ее имя один или два раза, — признался Фаллион. Кто она?

Сталкер задумался. Мальчик, похоже, даже не знал, что она назначила цену за его голову, тем более, что Сталкер только что беспокоился о том, стоит ли ему принять ее цену. Делать что-то еще было глупо.

— Она пиратский лорд, — сказал Сталкер. Плохой, могущественный Рунный Лорд. Человек, раздавший здесь пожертвования, встречается реже, чем двуглавый козел. Блад-метал трудно найти, и у нас есть такая поговорка: Я, обладая горсткой талантов, могу править морем. У нее больше, чем горстка, у нее есть.

— Она появилась из ниоткуда всего несколько лет назад, примерно в то время, когда ты родился, и построила крепость здесь, в Дерраби. Он указал на большой остров. Прошло совсем немного времени, прежде чем она получила несколько кораблей и взяла под свой контроль Моряков. Он помахал рукой, указывая на всю цепочку островов.

— Неужели никто не может остановить ее? – спросил Фаллион.

Единственные люди, которых это волнует, — это те, кто живет в Ландесфаллене, а нас не так много. В эти дни по воде бороздит, наверное, дюжина торговцев. У падших Ландов нет настоящего флота.

На лице Сталкера отразилась такая боль, что Фаллион не осмелился спросить о битвах, в которых он участвовал. Фаллион видел, что Шадоат победил его.

— Сейчас я плачу ей деньги за защиту. Она пропускает Левиафана. Но иногда она садится на нас. Тот черный корабль, который преследует нас? Это один из них.

Впервые за несколько недель Фэллион почувствовала себя по-настоящему расстроенной. Шадоат был хозяином Асгарота. Они охотились вместе. Как волки, — сказала его мать. Как волки.

Шадоат впереди нас, — понял Фаллион. И Асгарот пришел с запада, преследуя меня к краю мира – на пути Шадоат.

Сталкер был прав, не доверяя предстоящему курсу. Его план звучал хорошо: плыть вокруг островов и держаться как можно дальше от них.

Со своей стороны, Сталкер посмотрел на Фаллиона и понял, что не сможет выдать мальчика, какая бы награда ни была. За последние несколько недель Сталкер слишком сблизился с Фаллионом. Он был хорошим парнем – умным, способным. Он стал как один из сыновей, которых он должен был иметь.

Я умру, прежде чем позволю ей забрать его, — сказал себе Сталкер. Кроме того, теперь команда видит в нем одного из нас. Они, наверное, взбунтуются, если я его продам.

Фаллион недоверчиво всмотрелся в карту. План Сталкера придал ему некоторое утешение. И все же Фэллион почувствовал странную уверенность в себе. Ему было суждено встретиться с Шадоатом.

Края Земли недостаточно далеки.

Фаллион отправился в свою каюту и провел утро, оттачивая свой клинок.

Ветры не устояли. Сталкер поплыл на север, пытаясь обойти Моряков, но следующие две недели паруса были слабыми, и чтобы прогнать корабль мимо островов, требовался сильный шторм.

Сезон ураганов уже подходил к концу, и Сталкер осмелился надеяться, что в этом году он их не увидит.

Но однажды утром паруса совсем провисли, и морская обезьяна Унканунк начала реветь и бить своей огромной дубинкой по палубе, колотя и колотя в припадке безумия. Сталкер вышел из своей каюты и обнаружил, что смотрит на восход солнца, который вселил страх в его живот.

Небо на горизонте было сине-зеленого цвета синяка, а воздух был тяжелым, как мокрое одеяло. Вы могли чувствовать молнию в воздухе, маленькие уколы, ползающие по затылку.

— Уберите паруса, — приказал Сталкер. — Закройте защелки и пристегнитесь.

Порта, куда можно было бы идти, не было. Они находились как минимум в пятидесяти милях к северу от ближайшего острова. Такое плавание по открытой воде всегда было отчасти догадкой, и Сталкер имел лишь общее представление о том, где он находится.

Миррима тоже это почувствовала. Утром она проснулась в торжественном ужасе и не нашла времени, чтобы поесть или одеть детей. Она провела утро на веревочной лестнице, рисуя на корабле руны защиты, руны силы, чтобы скрепить его, руны определения пути, чтобы указать курс рулевому.

Потом оно пришло. Тучи сгустились над небом, закрывая солнечный свет, и вдалеке послышался гром. Затем высоко в облаках появились взрывные вспышки света.

Волнение начало волноваться, накатился легкий шторм, ветер запел в снастях. Когда начались первые удары дождя, Миррима повела детей в трюм, в темноту, где только один фонарь, покачивающийся на крюке, давал хоть какой-то свет.

Капитан Сталкер остался наверху и наблюдал, как приближается ураган, трое мужчин привязаны к штурвалу, пытаясь направить корабль.

Нет слов, которые могли бы описать ужас шторма на море, ветер со скоростью девяносто миль в час, проносящийся через мачты, волны, обрушивающиеся на нос, так что лодка дрожит под вашими ногами, как будто она вот-вот разорвется на части, тот момент, когда Лодка карабкается, карабкается и карабкается вверх по восьмидесятифутовой волне только для того, чтобы достичь вершины, а затем рухнет в трясину вместе с костоломной банкой.

В трюме дети плакали и стонали. Опытные члены экипажа, никогда не страдавшие морской болезнью, заболевали и лежали в собственной блевотине, желая смерти, желая с каждым мгновением, чтобы на следующей волне корабль развалился на части, и в то же время до глубины души опасаясь, что на следующей волне корабль развалится на части. корабль затонет.

Молния забрала грот-мачту. Его болт попал в топ-мачту, и линия огня пробежала по балке почти до палубы.

Сталкер не беспокоился о пожаре. Дождь лил так сильно, что невозможно было открыть рот, не попивая, и горы воды обрушивались на перила.

Огонь потухнет несколько минут, а затем погаснет.

При сильном ветре ослабевшая мачта издала зловещий треск, и тросы в такелажах начали рваться.

Прежде чем Сталкер успел выкрикнуть предупреждение, он опрокинулся, упав назад на бизань-мачту, сломав рангоут, так что обе мачты упали, запутавшись в веревках.

Корабль закрутился под их ногами, накренившись на правый борт.

Тяжелые мачты запутались в снастях. Когда мачты упали, корабль потерял равновесие и опасно накренился.

Если бы люди не отрезали мачты, волна отбросила бы их в сторону и опрокинула бы корабль.

Внезапно дюжина матросов выскочила из-под палубы с мечами и топорами в руках, рубя шпалы и снасти, пытаясь освободить упавшие мачты. Сталкер и рулевые схватились за штурвал, попытались направить нос корабля в волну, но казалось, будто руль схватила гигантская рука, и трое мужчин вместе не смогли его сдвинуть с места. Упавшая мачта оказала слишком сильное сопротивление.

Сталкер бросил штурвал и бросился помогать вырубать проклятые мачты.

Волны ударили корабль в борт, и он потерял равновесие, провалился под стену воды, которая хлынула через перила.

Трое членов экипажа полетели за борт, в белый прибой, их рты бесполезно шевелились, их крики о помощи были утеряны в реве ветра и грохоте моря.

А потом раздался треск, и трос лопнул, веревка ударила Сталкера по лицу, как хлыст, и грот-мачта соскользнула в море.

Он сам последовал за ним, гравитация потянула его вниз. Он попытался удержаться на ногах, прижимая их к себе, чтобы выдержать весь свой вес, пока скользил по скользким палубам к перилам.

Это не сработало. Он ударился о перила, и его ноги подкосились под ним. Он обнаружил, что падает за борт. Только годы, проведенные в море, позволили ему сохранять равновесие настолько, что он извернулся в воздухе и схватился за перила обеими руками, цепляясь изо всех сил.

Корабль перекатился через меньшую волну, и теперь лодка внезапно приподнялась и перевернулась. Сталкер вцепился в перила, а корабль, казалось, поднимался под ним горой. Внезапно он прижался к внешней стороне корпуса, удерживая на нем свой вес, и смотрел через палубу на впадину следующей волны.

Про себя он молился, чтобы корабль удержался.

27

СИНДИЛИЙСКИЙ

Детям всегда кажется, что зло обитает где-то далеко, возможно, в загадочной стране далеко за их пределами. Но каждый мужчина знает, где его можно найти. Это так же близко, как ваше собственное сердце.

— Габорн Вал Орден

Когда шторм наконец утих, капитан Сталкер обнаружил, что потерял семь членов экипажа, включая Эндо.

Последнее, что он видел, это то, что Эндо шел по воде в невероятно бурном море, пытаясь удержать голову над барашками. Его верный морской примат Унканунк взвыл от ужаса и прыгнул в воду, чтобы спасти его, но огромный прибой обрушился на них двоих, и к тому времени, как вода очистилась, они оба скрылись из виду.