Фэллиону пришлось сосредоточиться на том, как стоять на ногах. Наклон и рысканье судна были все еще незнакомы, а его центр тяжести катился вместе с кораблем.

Зрачки Боренсона расширились. Фаллион увернулся влево, как раз в тот момент, когда щит Боренсона ударил его в грудь и отправил в полет, сбивая с него ветер.

Фэллион попытался втянуть воздух, зная, что это бесполезно. Он должен был закончить бой сейчас.

Боренсон бросился, а Фаллион вскочил и бросился вперед, под его досягаемость, занеся острие ножа под грудину.

Три! кричали матросы. Мгновенное убийство.

Матросы на снастях бурно аплодировали. Боренсон раздражался. Он ухмыльнулся Фаллиону и посмотрел на Рианну.

Фэллион все еще пытался втянуть воздух. Ему казалось, что он может потерять завтрак в любой момент.

Тебя стошнит на эту палубу, — пошутил Боренсон, — и тебе придется ее убирать. Затем мягче добавил: Подожди.

Фаллион кивнул. Боренсон ткнул его в живот. Это, — прошептал он, имея в виду удар, — было сделано для показухи. Всегда концентрируйся на бою.

Это был тяжелый урок, но Фаллион знал, что он скорее выучит его сейчас, чем в реальном бою.

Фэллион встал на колени, попытался сдержать завтрак, пытаясь глотнуть воздуха. Пот катился с него.

Матросы все еще аплодировали, а капитан Сталкер мрачно улыбнулся.

Вы это видели! — крикнул Стребен. Здоровяк держал свои удары. Я был настолько хорош, когда был ребенком! Он начал издеваться.

Сталкер повернулся к племяннику, бросил на него опасный взгляд. Ты не так уж хорош. Ты не смог победить парня в лучший день в твоей жизни.

Это привлекло внимание Стребена. Нет ничего, что трус ненавидит больше, чем напоминания о его собственной слабости.

Несколько моряков поблизости уловили это настроение и посмеялись над Стребеном: Давай, покажи нам, что у тебя есть.

Стребен смущенно отвел взгляд, пытаясь не обращать на них внимания, но шутки становились все жестче.

— Верно, — прорычал он, крича на мальчика. Ты сражаешься со мной? Ты хочешь меня?

Фэллион посмотрел на Стребена, не совсем понимая. Стребен выкрикнул еще один вызов, а Боренсон встал между ними и сказал: Мальчик не принимает вызов. Это не арена.

Но Стребен злобно ухмыльнулся, приняв нежелание мальчика за трусость. Почему нет? он потребовал. Это вопрос чести.

Сталкер некоторое время молчал. Он уже знал, из чего сделан Стребен: из жестокости, трусости и глупости, заключенных в обманчиво сильную оболочку. Иногда он говорил себе, что если бы Стребен не был его племянником, он бы давно выбросил его за борт.

Фаллион сделал шаг в сторону, чтобы лучше видеть Стребена. Он видел безумный блеск в глазах мужчины, усмешку на его губах.

Он опасен, он из тех людей, которые могут укрыться в локусе, — подумал Фаллион.

Там, откуда вы родом, есть ли большая честь бить детей? – спросил Фаллион. Или ты просто такой жалкий придурок, что не можешь драться с кем-то своего размера?

Это вызвало фырканье смеха в толпе, за которым последовали насмешки в адрес Стребена, который спрыгнул с снастей и бросился к Фаллиону, выдергивая из ножен свой собственный кинжал.

Сталкер не мог этого допустить. Фаллион был слишком ценен. Когда Стребен промчался мимо, Сталкер одновременно выставил ногу и толкнул его.

Стребен рухнул на землю, как мешок с кишками, с ножом под ним. Он выругался, поднялся на колени и в смятении посмотрел на свою руку. Он сильно порезался, порезав ладонь почти до кости.

Но Сталкер не смотрел на руки племянника. Он смотрел Фаллион. Ребенок вытащил свой собственный длинный нож и вместо того, чтобы отшатнуться в страхе при виде Стребена, терпеливо улыбнулся, как будто без колебаний всунул лезвие между ребрами более крупного человека.

Я не спас мальчика, понял Сталкер. Я спас Стребена.

Стребен взглянул на свою руку и крикнул Фаллиону: Это еще не конец!

Фэллион повернулся, чтобы уйти, а Стребен сделал вид, что поднялся и бросился ему на спину. Но Эндо и Блайт схватили его за руки и прижали к земле.

Не портите товар, — предупредил Блайт своего борющегося подопечного. Эти ребята — это груз, платящие клиенты. Что-нибудь случится с мальчиком, и ты умрешь. Понимать?

Стребен вытянул шею и снова посмотрел на Сталкера, словно ища разрешения продолжить атаку.

Сталкер шагнул вперед, и пока его люди удерживали Стребена, Сталкер нанес племяннику тяжелый удар в живот.

В отличие от Фаллиона, Стребену не удалось сдержать завтрак.

— Послушай меня, — сказал Сталкер. Я знаю тебя. Ты подлец, который подходит к мужчинам сзади и перерезает им глотки. Но я не хочу этого от тебя здесь. Этот мальчик под моей защитой. Понятно?

Стребен ухмыльнулся настолько яростно, что Сталкер не удержался. Он стряхнул ухмылку с лица племянника.

Остаток дня Стребен провел, протирая палубу.

20

КУРИЛЬЩИК

Я служу высшей Силе, но не всегда понимаю ее волю. У меня достаточно веры в него, и мне не нужно знать его волю.

— Волшебник Бинесман

Весь день Фаллион следил за горизонтом позади, мельком замечая черный корабль. Он терял позиции, но продолжал следовать.

Он знал, что беспокойство по этому поводу сведет Фаллиона с ума. Ему приходилось быть занятым. Он мог утомлять себя по несколько часов в день тренировками с оружием, но ему нужно было что-то большее.

Пока он и Рианна бродили по кораблю, они случайно увидели капитана Сталкера, выходящего из своей каюты, и Фаллион мельком заглянул внутрь. Это место напоминало свинарник: бумаги сложены стопками и рассыпались по его маленькому столу, рассыпались на пол, товары в коробках ждали, чтобы их уложили, полы не мыли месяцами.

Фаллион позволил капитану закрыть дверь, затем глубоко поклонился и сказал: Сэр, я хотел выразить благодарность за вашу помощь сегодня днем, за то, что вы удержали этого человека.

— Мой племянник Стребен? - сказал капитан с лукавой улыбкой. Никаких благодарностей не нужно. Е — осел, а задниц нужно хлестать. Я прослежу, чтобы он оставался в очереди.

— Сэр, — сказал Фаллион, — я хотел бы узнать, могу ли я быть вашим юнгой, приносить вещи, убирать в вашей комнате. Капитан отступил, колеблясь, и Фаллион быстро предложил: Я не хочу никакой оплаты только я хотел бы научиться управлять кораблем, ориентироваться.

— Ты знаешь свои цифры?

— Некоторые, — сказал Фэллион, не желая хвастаться. Я умею умножать и делить. Правда заключалась в том, что мастер очага Ваггит учил его геометрии настолько, что он мог рассчитать, насколько далеко осадная машина сможет швырнуть свой полезный груз. Как только вы научитесь триангулировать, вам не потребуется много времени, чтобы научиться ориентироваться.

Сталкер задумчиво улыбнулся, хотя Фэллион едва мог разглядеть блеск зубов под его черными усами. Вы обдумываете жизнь на море? он спросил. Но втайне он думал, как отпугнуть мальчика. Это было достойное предложение, и обычно он бы его рассмотрел. Но у него было слишком много тайн, чтобы их скрывать.

— Возможно, — сказал Фэллион. На самом деле он не хотел жизни в море, но думал, что когда-нибудь ему придется научиться управлять военно-морским флотом. Меня это интригует.

Сталкер знал, что детей возраста Фаллиона легко заинтриговать. Их можно было заинтриговать, вытащив начинку из тряпичной куклы или почистив морковь.

— Щедрое предложение, парень, — сказал капитан. Дай мне подумать об этом день или два

Сталкер не собирался позволять Фэллиону работать в своей каюте. И все же он неохотно обнаружил, что настолько восхищается мальчиком, что хочет легко его подвести.

Они пожелали спокойной ночи и разошлись каждый своей дорогой.

Рианна взяла на себя инициативу, двигаясь медленно и нерешительно. Фэллион держалась рядом, на случай, если она споткнется. Ее раны быстро заживали, по крайней мере, на поверхности, но по боли она могла сказать, насколько глубоки они.

Возможно, я никогда не исцелюсь, поняла она. Она слышала, как целители шептались с Боренсоном после операции. Они сказали, что у нее, вероятно, никогда не будет детей.

В ее возрасте это не казалось большой потерей.

Но боль оказалась глубже. Ужас случившегося останется с ней навсегда.

Поэтому она действовала осторожно, выздоравливая.

Феррин Хамфри проснулся от дневного сна, и с приближением вечера он пробрался вперед со своим маленьким копьем, заглядывая за бочки, осматривая укромные уголки, ища крыс или мышей, чтобы поесть, или собрать сокровища.

Пока они перемещались по кораблю, Рианна заметила, что Стребен постоянно смотрел на Фаллиона, сердито, и они не могли избежать его. Юноша стоял на коленях, протирая палубу, и детям приходилось проходить мимо него при каждом обходе корабля.

Что еще хуже, Хамфри привлекала тряпка, которой Стребен обычно мылся, и каждый раз, когда они приближались, Хамфри прыгал на тряпку и шипел, игриво тыкая в нее копьем, уверенный, что Стребен вытирает палубу в поисках феррина. развлечение.

И несколько раз, когда Фаллион приближался, Стребен оглядывался по сторонам, чтобы убедиться, что никто из взрослых не видит, а затем тихо шипел сквозь зубы, словно предупреждая Фаллиона прекратить ходить по его палубе.

Фэллион пытался игнорировать его. Больше он ничего не мог сделать. Они месяцами жили на одном корабле, питаясь на одной и той же камбузе.

И все же Рианна инстинктивно знала, что опасно враждовать с таким человеком, как Стребен. Она хватала Фаллиона за руку и держала ее всякий раз, когда он подходил слишком близко, пытаясь отогнать его. Однажды она предупредила его: Не приближайся к нему. Он бы убил тебя, если бы мог.

— Я так не думаю, — сказал Фэллион. Он знает, что произойдет.

Но Рианна не была в этом так уверена. Она слышала, как Айом и остальные говорили об Асгароте, месте, и Рианна была уверена, что он скрывается где-то рядом. Куда бы они ни пошли, Асгарот мог следовать за ними, вселившись в разум ближайшего к ним нечистого человека. И какое лучшее убежище могло бы найти место, чем ум такого человека, как Стребен? И как легко было бы довести такого дурака до безумия?

Они проходили мимо бочек, где старик курил тростниковую трубку с мундштуком длиной в руку, лысый мужчина с кожей белой, как сало, и глазами цвета морской пены. Несколько детей, включая выводка Боренсона, собрались вокруг, чтобы посмотреть, как он курит, поскольку в Мистаррии эта привычка была почти неизвестна. Рианна никогда не видела, чтобы кто-нибудь курил, за исключением тех случаев, когда они были ранены и нуждались в опиуме от боли. Но этот парень, казалось, курил ради удовольствия, и дым его трубки имел сладкий, опьяняющий аромат.

Прямо сейчас он пускал кольца дыма. В тусклом вечернем свете чаша его трубки загорелась ярко-оранжевым светом, когда он затянулся, а затем между его губами появилось кольцо дыма, темно-сине-белое.

Проходя мимо, Рианна уже не в первый раз заметила, что старик пристально наблюдает за Фаллионом, и каждый раз, когда он видел Фаллиона, он кивал в знак приветствия, как будто старому другу.

Но на этот раз он отложил трубку и сказал: Послушай, девочка. Остерегайтесь Стребена. В нем много тени.

Фэллион остановился и уставился на парня. Что ты имеешь в виду?

Внутри каждый человек частично свет, частично тень. В Штребене огромная тень, пытающаяся погасить свет. Он постучал трубкой по груди Фаллиона и сказал: Но ты, великий свет, изо всех сил пытаешься сжечь всю тьму. Стребен это почувствовал. Ненавижу тебя. Он убьет тебя, если сможет.

Что он имеет в виду? – задумалась Рианна. Может ли он заглянуть в сердце человека?

Курильщик на мгновение пристально посмотрел на Фаллиона, словно обдумывая дальнейший аргумент. Стребену нечем гордиться. Ни чести, ни мужества, ни богатства. Он полый. Он заглянул внутрь себя и не нашел ничего хорошего. Итак, он воображает себе, что бунт – это сила. Бунт – это смелость. Он не считает этот бунт глупым. Он из тех, кто убивает тебя, чтобы почувствовать себя сильнее, даже если знает, что должен за это пострадать. Смокер быстро выпустил клуб дыма и наклонился поближе. Может быть, он считает, что наказание того стоит. Капитан, его дядя. Возможно, он надеется, что его не накажут.

Курильщик выпустил немного дыма через нос, и Фаллион заглянул мужчине в глаза. Глаза, которые могла видеть Рианна, были яркими, слишком яркими, поскольку они отражали свет солнца, которое почти скрылось за горизонтом.

Фаллион спросил: Вы ткач пламени?

Курильщик рассмеялся. Он затянулся из трубки, выпустил клуб дыма, который принял форму тонкого серого голубя, а затем взмыл в воздух. Он повернул трубку и предложил Фаллиону затянуться.

— Ты ткач огня? — насмешливо спросил Смокер.

Этот парень нервировал Рианну. Очевидно, он был ткачом пламени. Сначала она думала, что он просто лысый, но теперь она увидела, что у него нет ни бровей, ни каких-либо волос, потому что корни сгорели, и это было все доказательства, которые ей были нужны.

Она потянула Фаллиона за руку, призывая его следовать за ней. Но, словно импульсивно, Фаллион взял трубку и глубоко вздохнул. Остальные дети уставились на него широко раскрытыми глазами, оценивая его смелость. Он глубоко вдохнул, как будто трава была сладкой на вкус в горле, но все равно закашлялся и вырубил ее.

Старик рассмеялся. Может быть, и не огнепряд. Еще нет. Но великий свет в тебе, Факелоносец. Зачем ты пришел сюда, эй? Почему старая душа прячется в теле молодого?

Похоже, это беспокоило Фаллиона. Ты это видишь? – спросил Фаллион. Ты видишь меня внутри?

Смокер ответил: Не видеть, не чувствовать. Ты проходишь мимо, и я чувствую в тебе тепло, свет. Он протянул руку, словно хотел коснуться Фаллиона, и Фаллион коснулся пальцев мужчины, а затем быстро отдернул его руку.

— Горячо, — сказал Фэллион.

Хочешь почувствовать себя внутри людей? – спросил Смокер, быстро затянув пару раз своей трубкой. Возьмите много дыма. Может быть, тогда ты увидишь