Его народ не сможет конкурировать с такими монстрами. Не было бы войны – даже надежды на войну – если бы ребенок-змей за один год повзрослел и породил еще дюжину себе подобных!

Он встревоженно посмотрел на Аню и Вульфгаарда, потеряв дар речи.

— Да, — сказал Вульфгаард. Мы тоже это видим. Мы нашли их арсенал, где они вырезают доспехи из костей. Они используют рога разбойников для изготовления шил. Дети делали себе доспехи, женщины тоже. Вся нация вирмлингов готовится к войне.

— Что ты сделал с детьми? — спросил Аат Ульбер.

Мы оставили в живых самого маленького из них, — сказал Вульфгаард, — как и планировалось. Я не знал, что еще делать.

С ноткой истерики в голосе Аня сказала: — Нас всех отправят в тюрьму. Они заберут метаболизм у каждого из нас — у каждого мужчины, женщины и ребенка.

В Интернуке проживало четыре миллиона человек. Аат Ульбер воображал, что у него достаточно варваров, чтобы победить вирмлингов. Но теперь он задумался о том, как их могут увидеть вирмлинги. Эти четыре миллиона человек не были соперниками, а были просто скотом, готовым на убой. Четыре миллиона человек были не врагами, а потенциальными Посвященными.

План вирмлингов был настолько дьявольским, что Аату Ульберу стало дурно. Он понял кое-что еще. Тысячи мужчин и женщин на острове были вынуждены давать пожертвования детям вирмлингов, и эти мужчины и женщины не могли быть освобождены, пока дети вирмлингов не были мертвы. Эта кровавая задача выпадет на его долю. Сама мысль об убийстве младенцев – даже вирмлингов – чуть не лишила его рассудка.

Убийство невинных, — подумал Аат Ульбер. Неужели это и есть та хитрая ловушка, которую расставил для меня Лорд Отчаяние?

Как может человек зарезать младенца, не причинив непоправимого вреда его душе?

Аат Ульбер закрыл глаза. Стану ли я героем, если сделаю то, что должен сделать? Или я стану пищей для змея.

Он не видел никакого выхода из этого.

Мне придется вернуться и убить детей и младенцев, — понял он.

Но прежде чем я стану пищей для локуса, поклялся он себе, я нанесу вирмлингам удар, от которого они никогда не смогут оправиться!

Аат Ульбер закончил заточку клинков и вскочил на ноги. — Мы должны найти убежище Посвященных вирмлингов, — торжественно сказал он. Мы не можем снова успокоиться, пока не заявим об этом.

Глаза Вульфгаарда метнулись к Ане, словно спрашивая, справится ли она с этой задачей. Все трое как один вскрикнули и отправились в путь.

Аат Ульбер шел впереди, мчась по туннелям лабиринта. Несколько вирмлингов валялись на полу, растоптанные и раненые. Он оставил их на попечение Вульфгаарда и Ани и задумался: он ищет Посвящённых, а при нормальных обстоятельствах приютить четверть миллиона будет сложно. Но спящему телу не требуется много места.

Поэтому он побежал вперед, завернул за угол и заметил убегающих граждан.

Но справа от него был широкий боковой туннель, и в каких-то темных нишах он увидел яркий белый свет.

Аат Ульбер развернулся и помчался по туннелю в широкое помещение. Известняковый потолок был увешан сталактитами. Вода просачивалась по стенам, оставляя комнату влажной.

Аат Ульбер почувствовал прохладу от присутствия тварей. Его дыхание вырывалось туманом, а на потолке блестели ледяные веера. На другом конце комнаты он заметил сорок или пятьдесят призрачных существ, одетых только в мерцающую черную паутину.

Некоторые начали шептаться и шипеть, произнося поспешные заклинания.

Он потянулся к поясу и вытащил несколько змеевидных боевых дротиков — тяжелых железных дротиков, каждый из которых весил примерно фунт. Он бросил сразу четыре, позволяя им разлететься по комнате.

Боевые дротики ворвались в ряды тварей, разрывая мантии и дымящуюся плоть.

Дюжина тварей вскрикнула от их прикосновения, издав пронзительный вопль. Когда существа распутались, вспыхнуло отвратительное зелено-черное облако. Холодное железо, благословленное заклинаниями Мирримы, создало фатальную комбинацию.

Несколько существ бросились к дальней двери. Аат Ульбер вытащил кинжал и швырнул его в толпу.

Два существа взорвались отвратительным дымом, а остальные бросились прочь.

Он бросился к ним, вытащил свой длинный меч и танцевал среди них, с легкостью беря их, стараясь не позволить никому прикоснуться к себе.

Он почувствовал холодный ветер за спиной и обернулся, чтобы обнаружить плывущее к нему существо с вытянутыми призрачными руками.

Аат Ульбер ударил его, и тварь взорвалась ядовитыми дымами. Холодный ветер, казалось, пронесся по Аату Ульберу, замораживая его сердце, но существо исчезло.

Он развернулся и осмотрелся. Он больше не мог видеть этих существ, но задавался вопросом, как он пропустил этого последнего.

Они могут быть непростыми. Днем тварь должна прятаться от света, но подойдет любая тень — змеиная нора или трещина под скалой. Они могут складываться в очень маленькие пространства.

Нигде в этой комнате не было безопасно.

Он осмотрел комнату: это была лаборатория, где работали змей-колдуны. На одном столе стояли железные шипы, а рядом – тигли, наполненные мерзкими выделениями. Вирмлинги делали здесь шипы для жнецов.

На одной стене висела пара искусственных крыльев, находящихся в стадии завершения. Кости крыльев выглядели так, будто они были вырезаны из костей мирового змея, но твари натянули кожу граака на свое тело, и теперь длинные трубы, сделанные из артерий и вен, поднимались по стене, как лозы, и несут кровь к крылья, чтобы они могли расти. Сердце какого-то большого существа лежало в деревянной кадке, наполовину наполненной кровью, перекачивая питательные вещества к крыльям.

Все это Аат Ульбер охватил одним взглядом, но одна вещь больше всего привлекла его внимание: облачно-белый шар, стоявший на столе и излучающий мерцающий свет.

Сфера! Звонил Вульфгаард. Сфера Интернука!

Аат Ульбер не знал, верить ли этому. Он не доверял такому везению. Об этом шаре ходили легенды, это реликвия, обладающая огромной силой.

Сам Эрден Геборен много веков назад принес его из преисподней и подарил одному из своих друзей.

Но, как и все реликвии, ее искали воры. Сотни раз на протяжении веков шар исчезал, но спустя несколько десятилетий его снова находили.

Насколько Аату Ульберу было известно, оно не появлялось вновь в прошлом столетии.

Это, — спросила Аня, — это правда?

Аат Ульбер подошел к этой штуке и всмотрелся в нее. Мяч напоминал прозрачный кристалл, пронизанный облаками. Но облака внутри шара кружились медленно, как облака плывут в летний день.

Если это не Сфера Интернука, подумал Аат Ульбер, то это нечто столь же загадочное.

Он оглядел комнату и заметил десятки артефактов, находящихся в процессе создания. Он узнал всех других творений змей, но никогда не видел ничего подобного.

— Да, это шар, — сказал Вульфгаард. Видите, оно сидит на человеческом плаще. Вирмлинги боялись прикасаться к нему. Поэтому они привезли его сюда, чтобы изучить.

Аат Ульбер посмотрел вниз. Местом покоя для державы служил богатый зеленый плащ с подолом из золотой парчи; на плаще была золотая булавка в форме листа боярышника. Это было то, что мог бы носить толстый лорд.

Вирмлинги совершают набеги на наши дома, — сказала Аня, — забирая все ценное — золото, оружие.

— Что ж, — сказал Аат Ульбер, — похоже, они нашли что-то получше золота.

Он наклонился поближе и изучил шар, увидел, что его поверхность исписана тонкими линиями — изящными рунами, которые танцевали по поверхности. Но он никогда не видел подобных рун.

Он схватил шар, защитно обернув его плащом, и поднял его.

Шар вспыхнул, когда его палец задел его, испустив импульс яркого света. Воздух потрескивал от статического электричества, вокруг него кружились огненные бабочки, а затем ныряли в его плоть. Его мышцы свело и горело от их прикосновения.

Это наказывает вас, — сказал Вульфгаард.

Шар не был огромным. Казалось, оно было в фут шириной. Но когда Аат Ульбер плотно завернул его в мантию, он почувствовал, как мяч сжался от его прикосновения, словно убегая от него.

Через мгновение он стал всего лишь четырьмя дюймами в диаметре и стал черным, как ночь.

Что ты сделал? — потребовал Вульфгаард.

— Поверьте мне, — сказал Аат Ульбер, передавая вещь Ане, которая тут же стянула с себя рюкзак и начала его запихивать, — я понятия не имею, что делаю. Но сейчас у нас нет времени разгадывать эту тайну.

Ходят истории о шаре, успокаивающем море для наших военных кораблей, — сказал Вульфгаард.

И обрушивать штормы на вражеские крепости, — сказал Аат Ульбер. Если ты сможешь придумать, как обрушить шторм на эту крепость, будь моим гостем.

Аня прошептала: Телларис использовала его, чтобы вывести дух своей дочери обратно из страны мертвых.

Аат Ульбер знал странные легенды о сфере. Были намеки на проклятие. Слишком часто те, кто стремился завладеть им, оказывались мертвыми.

Конечно, подумал он, то же самое можно сказать и о любом человеке, у которого есть прекрасная лошадь. В мире полно воров, которые с радостью перережут вам глотку за подобное.

— Идем дальше, — приказал Аат Ульбер. — Нам нужно найти этих посвященных, а время теряется… .

— Миррима, — сказала Рейн с выражением беспокойства на лице, — я думаю, что мне следует отправиться на Барроуберд. Наступает битва. Сейдж должен пойти со мной. Там будет безопаснее.

Сердце Рейна колотилось. Возрожденные Посвящённые предупредили, что вирмлинги знают название Бычьего Порта. Это означало, что они скоро будут здесь. Человек с десятью способностями к обмену веществ мог легко пробежать шестьдесят миль в час. При такой скорости вирмлинги не могли быть дальше, чем в полутора часах езды. Вероятно, они были бы здесь гораздо раньше.

Сможем ли мы вообще это сделать? – задумался Рейн.

Бегство сейчас казалось хорошей идеей — не только для Рейна, но и для всех них.

— Ты не пойдешь с нами, мама? — спросил Сейдж.

Миррима мрачно улыбнулась и покачала головой. Выдвинув подбородок, она указала на собравшихся Посвящённых. Я не могу, — объяснила она с бесконечной грустью. Это твоего отца. Кто-то должен их защитить.

Комнату охраняла повелительница рун, молодая женщина Хильда. Но Рейн понял, что имела в виду Миррима. Она не могла просто оставить Посвященных на попечение незнакомца.

Дракен зарычал и вытащил меч. — И я не могу уйти.

Рейн изучал его лицо, полное решимости.

— Аат Ульбер не твой отец, — указал Рейн Дракену. — Ты не обязан ему жизнью. Она умоляла Мирриму: И он тебе не муж.

— Ты прав, — сказала Миррима. Возможно, в нем остался лишь крошечный кусочек Боренсона, маленький уголок разума Аата Ульбера. Но даже если он всего лишь призрак воспоминания, я должен оставаться ему верным. Теперь я это знаю.

— Как и я, — сказал Дракен.

Он посмотрел в глаза Рейну, и в его взгляде было столько боли, столько беспокойства. Пожалуйста, — сказал он. Если тебе нужно идти, иди!

Сейдж заплакала, обняла Мирриму и обняла ее. Она пришла к решению. — Я тоже хочу остаться, мама.

Рейн почти в панике взглянул на дверь. Время терялось. Она восхищалась преданностью семьи друг другу, но не хотела умирать за память о Боренсоне.

Миррима посмотрела на свою дочь Сейдж; любовь на ее лице стала яростной. Тогда оставайся с нами. Мы все вместе сможем наблюдать за возвращением твоего отца.

Они умрут, пытаясь спасти то, что осталось от сэра Боренсона, — понял Рейн. Она задавалась вопросом, действительно ли Боренсон был таким великим человеком. Стоил ли он или кто-либо еще такой жертвы?

Далекий крик донесся издалека по улице, женский вопль страха и боли. Вирмлинги приближались.

Рейн не доверяла магии Мирримы. Говорили, что водные волшебники обладали сверхъестественной защитной силой, но они не были надежными. Могущественный маг мог увидеть уловку волшебницы насквозь, как и человек с сильным и сосредоточенным умом.

Некоторые люди на арене вскрикнули от тревоги, в панике огляделись по сторонам, словно ища ближайший выход.

Миррима стояла у двери и преграждала им путь. Держать! она позвала. Никто не может уйти. Враг уже здесь. Они обыскивают город. Мы прячемся, прячемся в тумане, который создали сами. Ни один враг не сможет найти нас здесь. Отврати глаза свои от врага твоего, и они отвратят свои глаза от тебя! Они тебя не увидят!

Прежде чем она закончила свои последние слова, у двери на арену раздался грохот. Змей-топор пронзил его, расколов дерево и создав клин света.

Миррима повернулась лицом к угрозе.

Быстрее, чем на мгновение, в дверь раздался второй удар, а затем и третий; обломки двери распахнулись.

Огромный бычий змей на мгновение остановился, глядя на арену.

Дети в ужасе сглотнули.

Миррима посмотрела на него. Она посмотрела на пол, и глаза змея последовали за ней.

Вирмлинг быстро дышал. Должно быть, у него была дюжина способностей к обмену веществ.

Змей-бык оглядел комнату, и его глаза казались остекленевшими, расфокусированными, как будто он блуждал во сне наяву.

Внезапно на арене раздался крик. Одна из Посвященных проснулась и с воплем воскликнула: Увы, наша госпожа Аня пала в бою!

Рейн подавил желание выругаться и со звоном вытащил свой короткий меч из ножен, ожидая нападения вирмлинга.

Аат Ульбер взревел от боли, когда топор змейского повелителя рун вонзился в его череп, отколов кость от черепа.

Удар отбросил его на шаг назад, и он пошатнулся, покачивая головой. Он попытался встать на ноги.

Он добрался до крепости Посвящённых. К сожалению, он нашел и змей-охранников — огромных быков, израненных сотнями силовиков.

Один из них бросился в пролом и нанес крюк для мяса, сбив Аню с ног. Она извивалась, и ее яркий клинок скользнул вперед, как язык змеи, но огромный крюк для мяса зацепил ее сзади в шею. Вирмлинг потряс кулаком, и кости шеи сломались. Голова Ани безумно закружилась.