Он знал, что его людям понадобится их энергия. Наступающий день будет долгим и кровавым.

Когда он закончил, чемпионы побежали. Они бегали не по земле, а по поверхности воды. С такой скоростью это было достаточно легко сделать.

Аат Ульбер всегда хотел совершить такой подвиг.

Вода достаточно хорошо держалась под их ногами, но было трудно удержаться на плаву и еще труднее изменить курс. Человек имел тенденцию слишком легко скользить, и остановиться было практически невозможно. Это было похоже на бег по льду или губчатому мху, но через несколько мгновений Аат Ульбер научился ходить по воде.

Это требовало от него планирования своих ходов. Он мог немного поворачивать ноги, поворачивать подошвы ботинок, как руль. Для старта ему нужно было делать маленькие заикающиеся шаги, погружая пальцы ног в податливую воду, чтобы забрызгать всех, кто бежал сзади. Чтобы остановиться, он научился упираться пятками, так что сопротивление воды замедляло его.

Когда он плескался, вода медленно хлынула под его ногами, капли висели в воздухе, как диадемы.

В общем, прогулка по воде оказалась для него одновременно и испытанием, и радостью.

Река служила приличным прикрытием для следов вирмлингов, поскольку вода смывала большую часть их запахов, а камни в русле реки скрывали большую часть их следов. Но на берегу реки среди сосновой хвои и листовой плесени чувствовался запах навоза и мочи. В некоторых местах реки вдоль песчаных отмелей и илистого берега, по которому маршировали вирмлинги, можно было увидеть огромные следы, двадцать дюймов в длину и восемь в ширину.

Итак, Аат Ульбер и его герои мчались по воде, преодолевая рябь порогов, двигаясь быстрее, когда русло углублялось в неподвижные лужи.

Тут и там кормилась большая форель, поднимаясь и оставляя на поверхности серебряные кольца, и Аат Ульбер вспоминал дни своего детства, когда у него не было ничего более насущного, чем сидеть и ловить одну.

Русло реки вело прямо в крепость змей, в трех милях от того места, где он к ней присоединился. Сама река вылилась из пещеры в скалах. Отверстие было высоким и широким.

У входа каменные стены были покрыты темно-зеленым мхом. Крошечные сказочные папоротники в изобилии вырастали из стены пещеры, дикий клевер наполнял воздух медом, а несколько диких синих горных орхидей на берегу реки источали аромат ночи и тоски.

Группа на мгновение остановилась, и Аат Ульбер погрузился в воду, пока они искали любые признаки змей в лесу рядом с ними или в туннеле впереди. Аат Ульбер ничего не видел и не слышал. Но он не мог поверить, что путь впереди не охраняется.

Он остановился, и утренний воздух стал тихим и тихим, каким может быть только самый глухой лес. Сильный ветер тянул его за спину и мчался в пещеру. Казалось, земля вдыхала бесконечно.

В моем мире есть старая поговорка о крепостях змей, — сказал остальным Аат Ульбер. Если войти легко, то выйти будет невозможно. Берегитесь, друзья мои: впереди ловушки.

— Может, зажжем факел? — спросил один из чемпионов.

Аат Ульбер покачал головой. Это загрязнит наш воздух. Вирмлинги используют светлячков, чтобы освещать потолки, и огненных сверчков, чтобы искрить полы. Белая кожа самих вирмлингов слабо светится. У нас должно быть достаточно света, чтобы видеть и даже сражаться.

Каждый из чемпионов получил пять даров зрения и четыре — слуха. Аат Ульбер надеялся, что этого будет достаточно, чтобы соответствовать обостренным чувствам вирмлингов, поколениями воспитывавшихся во тьме.

Они промчались по длинному туннелю почти четверть мили, снова бегая по воде. Канал был узким и глубоким, вода холодная, как лед.

Над головой известняковые образования капали минералами, полосами желтого и белого цвета. Летучие мыши пищали и цеплялись за крышу.

Внезапно, через четверть мили, произошло чудо: Аат Ульбер замедлил шаг и в изумлении поднял глаза. Пещера расширилась и превратилась в подземное озеро, а над головой открылась огромная крыша высотой примерно в пятьдесят футов. Десятки тысяч светящихся червей освещали потолок, и когда Аат Ульбер смотрел на них глазами своего змия, они казались созвездиями звезд, мерцающих в вечной ночи.

Он почти осмелился остановиться, но вода была глубока, и он не хотел тонуть. Поэтому он просто замедлил ход, несясь со скоростью примерно восемьдесят миль в час, потерянный в славе.

Канал продолжался еще три мили, прежде чем внезапно остановился. Река хлынула из паводка наверху и потекла вниз по руслу. Но рядом с ним шла широкая дорога, высеченная киркой и шилом — туннель.

От него исходил кислый запах змеиной плоти, словно это было логово старого медведя-кабана. Аат Ульбер чувствовал запах гниющей плоти и костей.

Он остановился и поднял руку, чтобы предупредить чемпионов позади него. Он чувствовал запах вирмлингов рядом, слишком близко. Он почти почувствовал, что сможет протянуть руку в темноту и коснуться их.

Он завернул за угол.

Он ожидал увидеть здесь дверь, возможно, решетку или, может быть, раздвижную каменную стену.

Но дверь перед ним была сделана из плоти. Вирмлинги стояли на страже стеной: высокие мужчины с топорами и боевыми крюками. Они были широки в плечах и с большим животом.

Они слабо светились собственным внутренним светом, и Аат Ульбер был удивлен тем, что он мог так хорошо видеть при этом. На потолке и стенах светились червячки, а теперь, когда появился пол, несколько огненных сверчков вспыхнули искрами у его ног.

Охранники были одеты не как обычные воины-змеи. Они не носили ни боевых доспехов, вырезанных из кости, ни богато украшенных шлемов или щитов. Они носили только набедренные повязки, чтобы скрыть свою уродливую плоть — и свои военные шрамы, сотни шрамов от поцелуев силовиков.

Их лидер остановился и поднял топор, преграждая путь. Стой, — сказал он на простом рофехаванском языке. Вы не можете пройти.

Аат Ульбер подозревал, что у вирмлингов будет свой Радж Ахтен, но он не ожидал, что найдет его так скоро.

Однако впереди он увидел не одного чемпиона, а пятерых вирмлингов.

— Ты уверен в себе? — спросил Аат Ульбер. — Вы наверняка слышали о пророчестве?

Вы вошли в логово лорда-лича Крулла-Мальдора, — сказал вирмлинг, — из которого еще ни один человек не возвращался. Она знает твои планы. Она участвовала в ваших советах.

Разве вы не видели ворону на крыше напротив, когда планировали нашу гибель? Она видела ваши карты, слышала ваши планы. Ваш жалкий маленький помощник обеспечил вам несколько пожертвований, а наш подарил нам тысячи.

Аат Ульбер колебался. Эти вирмлинги были опасны. Среди людей Аат Ульбер был величайшим чемпионом в личном бою. Но его народ насчитывал всего лишь сорок тысяч. Если Аат Ульбер угадал, в этой норе обитало более сорока тысяч вирмлингов.

— Вы пришли к нам поговорить? — потребовал Аат Ульбер. — Или драться?

— И то, и другое, — признал змей. — Крулл-Мальдор просит тебя отвернуться отсюда. Император — тот, кого вы хотите. Он держит в плену твоих людей, тех, кто остался в живых.

— Я понимаю, — сказал Аат Ульбер. Она не осмеливается попытаться убить его сама, поэтому хочет, чтобы это сделал я.

— Да, — сказал змей. Вот ее предложение: отвернись сейчас же, и она оставит твоих Посвященных в живых. Она не предпримет против вас никаких действий.

— Но если ты продвинешься вперед, она тебя накажет. Она знает, где в Окс-Порте спрятаны ваши посвященные: каждая лодка, каждый сарай и подвал. Двигайтесь вперед, и они не доживут до этого дня, потому что наши чемпионы уже у их дверей!

— Ни твоя жена Миррима, ни твоя дочь Сейдж, ни твой сын Дракен не переживут этого дня. Двигайтесь вперед, и Крулл-Мальдор разрушит вашу семью и все, что вы любите.

Аат Ульбер замер в нерешительности и мог бы простоять в колебаниях целый год. Он хорошо знал, что не сможет повернуть назад. С вирмлингами нельзя торговаться.

Принять их предложение было самоубийством.

И все же он беспокоился, что движение вперед обойдется ему дорого.

Они блефуют, сказал он себе, больше из надежды, чем из уверенности. И даже если они говорят правду, я не смею повернуть назад.

Это момент, которого боится каждый мужчина, понял Аат Ульбер. Это момент, когда все будущее висит на волоске. В конце этой битвы либо эти змеи будут уничтожены, либо все, что я любил больше всего, исчезнет.

Он боялся, что и то, и другое может быть правдой, что он не сможет выиграть эту битву.

В Каэр Лусаре есть поговорка: Разочарование — отец гнева. В Аате Ульбере пробудилась убийственная ярость.

Ярость берсерка всегда была в нем сильна, но теперь она пришла, как расцветающее пламя, когда на него дуют мехи в самом сердце кузницы.

Было жарко, яростно. Аат Ульбер боялся этого змея, поскольку существо знало о нем слишком много. Конечно, в угрозах вирмлинга была доля правды.

И все же Аат Ульбер проревел боевой вызов, высоко поднял свой боевой молот и на полной скорости бросился в толпу змей.

Позади него пятеро героев издали боевой клич и бросились ему в спину.

28

В замке посвященных

Жизнь каждого человека, какой бы выдающейся или трусливой она ни была, должна подойти к концу. Многое делается для защиты Земли, но придет время, когда даже Земля попытается вернуть себе то, что когда-то ей принадлежало.

—Габорн Вал Орден

В Окс-Порте наступил серебряный и великолепный рассвет, но на сердце Мирримы было тяжело от дурного предчувствия.

Взошло солнце; петухи кричали и расхаживали по улицам и крышам домов. Коровы мычали и просили, чтобы их подоили; птицы чирикали в кустах и ​​пели свои утренние крики, самцы, сидя на деревьях, предупреждали друг друга.

Но это не должен был быть обычный день. Война вот-вот разразится, яростная и смертельная. Миррима чувствовала это где-то внизу живота, холодный страх, который скручивал ее внутренности и мышцы в запутанный узел.

Она взяла одолженный лук и стрелы и остановилась на обочине дороги, ожидая . . что-нибудь.

Каждый раз, когда в деревьях каркала ворона или ржала лошадь, это приводило ее в бешенство. Настроение было заразительным.

Празднование внезапно прекратилось после того, как Аат Ульбер и его защитники ушли, и по всему городу мужчины и женщины по какому-то инстинкту начали занимать оборонительные позиции, на всякий случай. Таким образом, лучники прятались на чердаках сараев, в то время как мужчины слонялись в дверях с дубинками и мечами наготове, и все украдкой поглядывали на дорогу.

Ведущие все еще пели на городской площади, добавляя атрибуты героям, вручая дары их Посвященным, тем самым придавая больше атрибутов чемпионам.

В их песнях было ощущение срочности. Война вот-вот разразится.

Миррима изучала эту сцену и мечтала о том, чтобы она могла произнести какое-нибудь заклинание. Но она была волшебницей воды, и она мало что могла сделать, кроме как вызвать туман, окутывающий город.

Почти не раздумывая, она сделала это, натянув облака тумана с моря. Сначала туман сверкал в солнечном свете, но ее страх был настолько велик, что вскоре туман действительно стал огромным, закрывая восходящее солнце.

Вскоре после рассвета, когда Аат Ульбер отсутствовал уже час, Миррима что-то прошептала на уши военачальнику Храту. Он какое-то время скептически смотрел на нее, затем кивнул.

Храт повернулся к толпе, хлопнул в ладоши и призвал к вниманию. Люди, — кричал он, — жители Окс-Порта, одолжите мне свои уши! У нас есть объявление — Он повернулся к Мирриме.

Она стояла в холодном сером тумане, ее лицо было усталым и ничего не выражающим. И все же в ее глазах горел внутренний покой, словно мерцающий пруд. Она сказала громко и ровно: Все, кто хочет жить, плюйте на землю, давая земле воду, и приходите в большой зал.

Одинокая слеза скатилась по щеке Мирримы и упала на землю, ее личное подношение. Она повернулась и пошла на восток по мощеной улочке, направляясь к арене.

Военачальник Храт обратился к своим людям. Идти. Она была любимым другом Короля Земли. Иди с ней. Возьмите с собой и Посвящённых, всё, что сможете найти!

Итак, горожане вышли из тумана, неся с собой сотни Посвящённых — всех, кто мог идти или быть нести.

Миррима встретила людей у ​​дверей и облила их водой из ведра. Волны омывают тебя, — сказала она, посыпая капельками голову и плечи каждого человека. Море защитит тебя. Пусть вода сделает тебя своей собственностью.

Она убедилась, что каждый человек плюнул, а затем пригласила горожан войти.

Когда каждый человек переступил порог, туман поднялся у их ног и последовал за ними на арену, создавая густой туман.

И только когда Миррима увидела всех Посвященных, собравшихся вместе – слепых и хромых, – она осознала, сколько даров было дано. Более восьмисот пожертвований было предоставлено в городе, в котором изначально проживало не так уж много людей. Очевидно, большинство Посвященных были выходцами из близлежащих деревень и ферм. Но даже сотни посвящённых, собравшихся в городе, не составили полного счета. Десятки людей все еще находились на лодках, достаточно далеко от берега, чтобы до них нельзя было добраться.

Соберите всех наших посвященных, — сказал военачальник Храт. Их будет легче защитить, если они все будут в одном месте.

Поэтому горожане устроили кровати на песке арены и в туннелях. Мужчины заняли позиции у дверей, а военачальник Храт поставил своего маленького чемпиона Хильду среди Посвящённых. Ее окружили слепые и глухие мужчины и женщины. Те, кто даровал благодать, свернулись в комочки, их мышцы спазмировались, и они не могли расслабиться. Те, кто давал силу, стали вялыми и слабыми. Те, кто даровал свое остроумие, стали идиотами, слюнявыми существами, которые просачивались в свои штаны и находили радость в их тепле.

Арена превратилась в сумасшедший дом, в палату для больных, а среди факелов плавали туманы и туманы.

Дети разбежались.

Едва двери на арену были заперты и в подсвечниках зажжено несколько факелов, как раздался крик.