Они уничтожат целые города, — заявил Аат Ульбер. Они уничтожат города, и мы мало что можем сделать, чтобы остановить их. Но если у вирмлингов столько сил, сколько я подозреваю, у нас нет времени придумывать лучший план. С каждым мгновением нашего колебания они становятся сильнее.

Храт покачал седой головой. Хороший план — это тот, у которого высокие шансы на успех

Он был прав, конечно. Новая мысль поразила Аата Ульбера.

— Если моя догадка верна, — сказал Аат Ульбер, — самые сильные вирмлинги сейчас находятся под землей, поддаваясь безумному размножению. В вирмлингах нет любви, но в это время года вирмлинг-бык становится похож на оленя, находящегося в гоне. Его шея опухает, глаза наливаются кровью, а разум затуманивается. Быки дерутся друг с другом за право спариваться с женщиной, даже если этой чести ждут еще сотня других свиноматок.

Когда они в таком состоянии, я смогу перебить их величайших лордов оптом. Это означает, что те, кто окажется на поверхности, по большей части будут самыми слабыми из своих людей, отбракованными.

Военачальник Храт покачал головой. — А если ты ошибаешься?

Тогда, может быть, мы все умрем, — сказал Аат Ульбер, пытаясь не обращать внимания на ситуацию. Но ведь когда-нибудь мы все умрем.

Он поднял кружку эля в знак приветствия и от души рассмеялся. Варвары Интернука были жестоким народом, преданным войне. Храт поднял свою кружку, и Вульфгаард сделал то же самое, и люди вокруг аплодировали.

— Итак, — спросил Храт, — ты надеешься убить всех вирмлингов в этой норе? Старый военачальник не смог скрыть в своем голосе нотку сомнения. Для одного человека убить так много, десятки тысяч, казалось невозможным. Даже могущественный повелитель рун может совершать ошибки. Даже самого Раджа Ахтена победили люди поменьше.

— Да, — признался Аат Ульбер. Великан поднялся на ноги и немного походил, глубоко задумавшись.

Миррима пристально посмотрела на него своими острыми глазами. Даже их дети?

Каждый лев вырастает из детеныша, — сказал Аат Ульбер. Я не могу оставить никого в живых.

— Вирмлинги — львы? — спросила Миррима. Однажды ты сказал мне, что они, возможно, произошли из человеческого рода — как и ты, как и я.

У них нет ни любви, ни чувства чести.

Будешь ли ты убивать младенцев в колыбелях? — спросила Миррима. При этой мысли у Дракена перехватило горло. Или вы будете бить по головам их малышей? Вы хотите защитить нас, и это хорошо, — призвала Миррима. Но где заканчивается защита и начинается месть? Где честь встречается с бесчестием?

Аат Ульбер глубоко задумался. На его лице была маска отвращения.

Это корабль, потерявший причал, — сказал себе Дракен.

Аат Ульбер обратился за советом к военачальнику Храту. Военачальник пожал плечами.

Оставьте младенцев и детей, — советовал Храт, — любого ребенка, который меньше взрослого мужчины. Возможно, кто-нибудь из жителей Интернука сможет позаботиться о детях. Если кому-то из старших детей придется умереть, мы позаботимся об этом.

Аат Ульбер вздохнул. — Хорошо, я пощажу детей, насколько смогу, — и с радостью. Но я надеялся, что не буду совершать все убийства с помощью клинка. Вирмлинги часто устраивают в своих норах дымовые или водяные ловушки. Я надеялся использовать против них их же адские орудия.

Работа с клинком будет единственным способом, — согласился Храт.

Вульфгаард ровным голосом сказал: Я хочу быть тем, кто будет охранять наших людей в подземном мире! Моя невеста будет среди Посвящённых.

Аат Ульбер обернулся. Если наших воинов там убьют, ты понимаешь, что нельзя просто так оставить Посвящённых в живых. Наш запасной план должен состоять в том, чтобы убить их всех, чтобы лишить вирмлингов их преимущества. Вы могли бы это сделать?

Вульфгаард сглотнул и опустил голову. Я мог бы убить их всех, кроме одного, — возразил он.

Аат Ульбер внимательно посмотрел на него и прошептал: Этого недостаточно.

Дрейкен задумался. Могу ли я это сделать?

Холодный разум подсказывал, что он должен это сделать.

Я не желаю этим людям зла, — сказал он себе, — но я их и не знаю. Я не буду заботиться ни о ком там, внизу, и никого не пощажу. Человек, который дает пожертвование моему врагу, является моим врагом, и его жизнь будет потеряна. Каждый мужчина, женщина и ребенок там знают это.

— Возможно, мне следует охранять Посвящённых, — предположил Дракен.

Гигант Аат Ульбер пристально посмотрел на Дракена, нахмурив брови в задумчивости.

Мальчик прав, — вставил военачальник Храт. Было бы лучше, если бы это был не кто-то из наших людей, чтобы жалость не остановила их руки.

— Дракен, — возразил Рейн, — ты не можешь этого сделать. Ты не можешь оставить меня позади. У вас есть обещания, которые вы должны сдержать.

Она была права, конечно. Он тоже был помолвлен и не мог просто так бросить Рейн. Он не осмелился воспользоваться необходимыми дарами метаболизма.

— Я пойду, — сказал Вульфгаард. Это не твоя битва. Я пойду, даже если это будет означать, что мне придется убить свою возлюбленную.

Патруль вирмлингов достиг Окс-порта в одиннадцать утра.

Их, конечно, объявила городская стража. Молодой человек, раскидывавший сено с чердака на холме, начал петь:

Мама, сними с веревки белье,

Ибо в город приезжает незнакомец.

И многое исчезнет навсегда,

Когда в город приезжает незнакомец.

Остерегайся бессмысленного взгляда, бегущего взгляда,

Голодные взгляды прохожих.

Итак, Отец, приведи своих детей ближе,

Если в город приезжает незнакомец.

Ибо многим больно, что нам дорого,

Когда в город приезжает незнакомец.

Это был сигнал о прибытии вирмлингов, и сердце Рейна начало колотиться.

Но Аат Ульбер воспринял эту новость спокойно. Он взглянул на чердак, и молодой рабочий вытянул подбородок на запад, опустил руку и прижал три пальца.

Похоже, пришло время зарабатывать себе на жизнь, — сказал Аат Ульбер, поднимаясь со своего места на ступеньках паба. Он отряхнул штаны и сказал военачальнику Храту: Мне понадобится веревка.

— Вы собираетесь попытаться взять их живыми? Неверие Храта отразилось в его глазах.

Аат Ульбер схватил с земли камень. Оно было небольшим, возможно, всего фунт, но его намерения были очевидны. Каждый раз, когда я убиваю одного из этих вирмлингов, он освобождает нескольких Посвященных и отправляет их на смерть. Есть лучшие способы справиться с нашими врагами.

Едва он закончил говорить, как вирмлинги вышли из-за поворота и зашагали по мощеной дороге в полном боевом снаряжении, в костяно-белых доспехах и шлемах. Их головы поворачивались взад и вперед, пока они маршировали по городу. Они явно искали змей-охранников, которые должны были следить за деревней.

Аат Ульбер небрежно подошел к ним, склонив голову. На улице было мало людей. Они все были в заливе, ловили рыбу, чистили ее, солили, готовили к копчению.

И вот Аат Ульбер подошел к троим. Они вздрогнули, увидев его, узнав в нем то, кем он был, а один змей выглядел так, будто вот-вот развернется и побежит за помощью.

Аат Ульбер просто отступил в сторону, чтобы они могли пройти. Вирмлинги, казалось, были сбиты с толку его действиями. Они остановились, не смея повернуться к нему спиной. Один взглянул вперед, словно опасаясь, что еще больше людей из Каэр Люциаре могут преградить путь, когда Аат Ульбер нападет.

Он прыгнул как неясное пятно, обрушивая кулаки на своих противников, избивая их единственным оружием, кроме камня.

Аат Ульбер еще не обладал полным набором своих способностей. Он хотел двадцать метаболистов, но в городе осталось только семь форсиблов. Все остальные были израсходованы, и он вряд ли скоро получит больше.

Но его дарования оказалось достаточным. За две секунды он сбил с ног всех троих змей. У одного был разбит шлем, у другого из глаза хлынула кровь.

Аат Ульбер освободил монстров от их оружия. Один из них продолжал изо всех сил пытаться встать, но Аат Ульбер пнул его так сильно, что сломал несколько ребер, и положил обратно на землю.

Вульфгаарду потребовалось почти полминуты, чтобы принести веревку из паба. Затем люди связали вирмлингов, и дюжина добровольцев помогла оттащить их обратно на арену, где Аат Ульбер запер их в клетках, предназначенных для содержания медведей.

Убьем их? – потребовал военачальник Храт.

Аат Ульбер лишь улыбнулся. Убей их? Я собираюсь принять от них пожертвования. Добыть мускулы трех змей нелегко.

25

Воин Воды

Есть пути, ведущие к счастью, но мало кто по ним идет. Вместо этого они надеются найти кратчайший путь или воображают, что счастье можно найти везде, где они решат приседать. Но истинное счастье приходит тогда, когда мы достигаем стоящих желаний, а не когда мы просто отказываемся от желаний.

— Миррима

В миле вверх по реке от Окс-Порта Миррима забралась в чистую воду и вымыла оружие для жителей города. Было еще раннее утро, едва рассвело. Она мало спала по ночам, но каким-то образом чувствовала себя обновленной. Прикосновение воды часто придавало ей силы.

В лесу вокруг нее кружились птицы: мухоловки, нырявшие в поисках коноплянок, которые вырывались, словно капли янтаря, из упавшей ольхи за рекой, а также поползни и певчие птицы, щебетавшие в горных боярышниках.

Руна, которую она рисовала на каждой дубине и клинке, не имела имени. Однажды, давным-давно, ей это приснилось, в кошмаре, где она сражалась с духом.

Сон пришел сразу после ее собственной встречи с таким монстром, встречи, которая едва не привела ее к смерти.

Символом, который она нарисовала, была руна разрыва связей — связей с семьей, связей с друзьями, связей с плотью, связей с миром.

Миррима никогда не показывала его другим. Вещи такого веса, по ее мнению, были священны. Они исходили от Силы, которой она служила, и были даны только ей, чтобы помочь ей выполнить свое предназначение.

Я — Воин Воды, сказала она себе, благословляя оружие, и меня призвали на войну.

Она задавалась вопросом, какова будет ее роль в предстоящих битвах. Оружием она предпочитала тисовый лук, длинную прочную сердцевину, испещренную красными и белыми крапинками, с кусочком кошачьей кишки вместо тетивы.

Для своей стрелы она предпочитала древко среднего размера, достаточно тонкое, чтобы стрелять на большое расстояние, но достаточно легкое, чтобы лететь на большие расстояния. Если бы она не сражалась с разбойниками, ей бы нужен был такой, у которого широко расширяющийся железный наконечник и широкая голова, которая могла бы перерезать артерии и прорезать плоть.

Она не практиковалась в стрельбе из лука уже несколько недель с тех пор, как наводнение забрало ее домой. Действительно, с годами она более или менее отказалась от тренировок по стрельбе из лука.

Теперь она задавалась вопросом, поступила ли она неправильно.

Вода призвала ее на войну, но какую роль ей предстоит сыграть?

Возможно, все, что мне нужно сделать, это то, что я делаю сейчас, — подумала она, — благословить это оружие, чтобы другие могли сражаться.

Ей снилось, что она оставила войну позади. Она была в тот момент жизни, когда ее детей почти не было дома. Она надеялась поселиться в своей маленькой долине в Свитграссе и позволить детям расти вокруг нее, строя свои собственные коттеджи на границах ее фермы. Она с нетерпением ждала возможности поиграть со своими внуками и передать знания о воспитании детей своим детям и их супругам.

Но моя жизнь подошла к концу, — подумала она.

Боренсон исчез, исчез так окончательно, как если бы он был мертв. Последние его остатки были спрятаны где-то внутри гиганта Аата Ульбера, и к концу дня Аат Ульбер примет его смерть в дар.

Ему потребовалось двадцать способностей обмена веществ. С таким количеством людей он проживет оставшиеся годы в мгновение ока. Года два-три он мог бы прожить, если судить по временам года.

Но за это время он сам будет двигаться в двадцать раз быстрее обычного человека. Каждый день казался ему растянутым.

Он вышел за пределы моей досягаемости, — подумала она. То, что когда-то осталось от моего мужа, навсегда покинуло меня, путешествуя не по дальним уголкам земли, а во времени, куда я не могу следовать.

Такие мысли наполняли ее разум, когда Миррима мыла каждый топор, копье, кинжал и меч, а затем ставила их сушиться на солнце рунной стороной вверх.

Солнцу нужно было высушить оружие. Руны испортятся, если их протереть человеческой рукой.

Закончив, она стояла, глядя на солнечный свет спиной, и смотрела вниз на массу клинков. Сотни из них лежали разбросанными на земле, все оружие осталось в деревне Окс-Порт.

Среди них было много прекрасных луков и целые колчаны, полные стрел.

Это все, чего хочет от меня Вода? – задумалась Миррима. Или осмелюсь пойти на войну?

Магия Мирримы уже дважды спасла их в этом путешествии. Она хотела пойти в логово змей, чтобы сражаться на стороне Аата Ульбера.

Однако она знала, что у нее нет ни физической силы, ни скорости для такого испытания.

Лошадь взвизгнула, и она взглянула на дорогу. В повозке сидели двое молодых людей, ожидая, пока она закончит. На вид им было пятнадцать или шестнадцать, примерно того же возраста, что и Дракен. Яркий, молодой, полный надежд. Их будущее простиралось перед ними.

Она крикнула мальчикам: Почти готово. Когда это оружие высохнет, мы будем готовы его зарядить. Когда будете их раздавать, скажите владельцам, чтобы они не вытирали клинки перед тем, как они выйдут в бой, и не вытирали с них кровь в самой гуще сражения.

Молодые люди кивнули, и Миррима отвесила простой поклон, который, казалось, соответствовал ее размеру. Она подняла с земли стрелу, серые гусиные перья ее оперения все еще были влажными. Она разгладила оперение, наставила стрелу на тетиву, натянула лук до конца и прицелилась в сучок на дереве.

Лук показался ей слишком сильным. Она не могла легко прицелиться.

А может, я слишком слаба, — подумала Миррима. Несколько дней практики, и моя рука привыкнет к этому.