Час спустя половина детей спала, а Рейн бродила по ручью, поднимая камни, чтобы дети могли ловить раков, когда появился Дракен.

Один из детей увидел его и поднял предупреждающий крик, как будто он собирался напасть на лагерь.

Выйдя из-за солнца под прикрытием старых древесных персиковых деревьев, он крикнул: Грета здесь?

Сначала никто не ответил. Рейн не хотела ему говорить. Но наконец она ответила: Она ушла… в Фоссил.

Она видела, как вытянулось его лицо, видела, как в его глазах нарастает страх.

Делла засмеялась: Твой отец будет качаться, если в городе найдется достаточно большое дерево!

Несколько детей поддержали: Да, его повесят.

Дракен выдержал оскорбления. — Когда она вернется, — спросил Дракен, — ты дашь ей это? Это то, что Оуэн нашел прошлой ночью.

Он протянул мне кусок белого полотна, свернутый вместе.

Рейн знал, что он пытается все исправить. Она подозревала, что он пришел сюда один, бросив вызов своему отцу.

Нам не нужны ваши кровавые деньги, — крикнула Делла. — Кроме того, их и половины не хватит, чтобы нас подкупить.

Мысли Рейна помчались. Делле не нужны были его деньги, но она хотела, чтобы он удвоил свое предложение?

Почтительно Дракен положил деньги на землю. Я не пытаюсь вас подкупить, — сказал он. Это для Греты… и ее дети. Я надеялся, что она сможет использовать его, чтобы получить немного земли и еды, чтобы дети не умерли от голода.

Никто не вышел вперед, чтобы забрать золото. Он долго стоял, глядя на Рейн, а она просто стояла у ручья, ее сердце разрывалось.

— Просто чтобы вы знали, — сказал он, — это сделал не мой отец. Любой скажет вам, что мой отец был справедливым человеком. Но с момента изменения… ну, вы можете видеть… Аат Ульбер… мой отец не в себе.

Дракен стоял, дрожа, вглядываясь в глаза Рейну. Он был в сорока футах от меня, но, казалось, боялся подойти ближе.

— Тебе лучше уйти отсюда, маленький человек, — крикнула Делла.

Дракен всмотрелся в глаза Рейну и изо всех сил умолял: Пойдем со мной!

Дождь только покачала головой. Он требовал от нее слишком многого. Она повернулась и помчалась к деревьям, громко топая, ослепленная слезами. Находясь в глубокой тени, она провела пальцем по лицу и повернулась, чтобы увидеть Дракена, освещенного солнечным светом, который брел по бесплодной скале на окоченевших ногах.

— Твоего папу повесят! Делла кричала, и дети издавали такие же свистящие возгласы, даже когда один из них схватил маленький сверток с золотом.

Рейн чувствовал себя сбитым с толку и разбитым. Дракен пытался сделать что-то благородное, пытался все исправить. Но ее семья была просто злой и мстительной.

Когда-то мы были дворянами, — подумала она. Теперь мы превратились в нищих и воров, лжецов и грабителей.

Она любила Дракена; это знал Рейн.

Он был порядочным и сильным. В детстве он служил Гвардином, небесным наездником, летающим на спинах гигантских грааков. Она восхищалась его храбростью, его преданностью людям, которым он служил.

Она знала, что во всем Ландесфалене ей никогда не найти другого мужчину, с которым у нее было бы так много общего. Оба их отца были баронами Мистаррии. Они оба бежали на край земли, чтобы начать новую жизнь.

Внезапно она поняла, что у их отцов даже был общий недостаток. Дракен чувствовал себя униженным действиями своего отца, так же как Рейн была смущена тем, кем стал ее отец.

Если бы Дракен был больше похож на моего отца, любил бы я его больше? – задумался Рейн.

Ответ был очевиден.

Я бы его вообще не любила, поняла она. Я бы счел его подлым и скромным, недостойным любви.

Она почувствовала себя глубоко обеспокоенной этим осознанием. Проблема заключалась в том, что вся ее семья менялась, становясь людьми, которых Рэйн не могла ни уважать, ни терпеть.

Долгие минуты она сидела в самой глубокой тени рощи. Она увидела над головой вспышку красного цвета: дневная летучая мышь летала вокруг, охотясь на насекомых.

Наконец она встала и пошла на запад, к Дракену, в надежде на светлое будущее.

Она проходила по краю лагеря и беспокоилась, что скажут ее родственники. Казалось, что все взгляды следовали за ней — дети, тети.

Она достигла ослепительного солнечного света и тропинки среди камней, прежде чем Делла плюнула: Надеюсь, ты умрешь вместе с ними!

Рейн обдумала множество ответов, прежде чем повернулась и сказала: Делла, я надеюсь, что у тебя будет счастливая и процветающая жизнь и что все вы сможете обрести покой.

Через полчаса после ухода Дракена Миррима поняла, что он перестал приносить дрова. Она сразу поняла, куда он ушел.

Она не была уверена, вернется ли он к ней.

Аат Ульбер закончил рыть могилу для Эрин и теперь положил туда ее тело. Он бросил обеспокоенный взгляд на восток, ища тропу Дракена, и, наконец, признал, что его сын ушел, сказав: Я считаю, что мы потеряли Еще один.

Затем он спустился на корабль и приготовился к путешествию, вытащив на палубу большие бочки с водой и сложив их в трюм. Это была работа, достойная человека его роста. Миррима подсчитала, что каждая бочка весит около трехсот фунтов. Они с Сейджем вместе едва могли сдвинуться с места.

Семья собралась у могилы Эрин, и каждый из них какое-то время говорил, рассказывая о самых лучших и ярких воспоминаниях о ней, которыми они будут дорожить.

Когда подошла очередь Мирримы, она рассказала о синем платье, которое Эрин сшила для своего последнего Хостенфеста из материала, который она купила сама. Эрин сшила его тайно, в сарае, и когда она принесла его в подарок, Миррима опасалась, что оно будет плохо сидеть или плохо сшито. Поэтому она была удивлена, обнаружив, что оно идеально подошло по размеру и что Эрин сшила его так, как могла бы сделать любая швея в городе.

Аат Ульбер рассказал о том, что Эрин всегда выполняла свою работу по дому. Однажды, когда ей было шесть лет, он сказал ей, что ее работой будет кормить свиней, и каждый день после этого она будет вставать на рассвете, готовя для них кашу. Ему больше никогда не пришлось говорить ей об этом.

Сейдж рассказал о времени, когда Эрин была еще совсем маленькой и хотела лошадь. В семье его не было, поэтому Сейдж взял Эрин в поле, пока они не нашли норного медведя. Сейдж использовала кусочек сушеной сливы, чтобы приручить существо, просто предлагая ему фрукты из своего кармана, пока оно не последовало за ней, а затем посадила Эрин на его спину, чтобы она могла ездить верхом.

Миррима рассмеялась этой истории. Она никогда раньше этого не слышала и задавалась вопросом, сколько еще тайных добрых дел Сейдж совершил для ее детей.

С тяжелым сердцем она посмотрела на восток, надеясь, что Дракен вернется, но не увидела его. Давно пора было идти.

Поэтому она наклонилась и схватила первую горсть земли.

— Подожди, — сказал Аат Ульбер. Он идет!

С более высокой точки обзора Аат Ульбер мог видеть лучше. Он крикнул. Торопиться!

Через минуту Дракен ворвался в лагерь, выглядя потрясенным и виноватым.

Миррима позвонила: Вы не могли бы пригласить Рейна?

Дракен покачал головой.

Аат Ульбер спросил глубоким голосом: Ты отдал им золото?

Дракен кивнул, его лицо побледнело. Он был готов принять любое наказание, которое предложил Аат Ульбер.

Аат Ульбер хмыкнул. — Я видел, как ты это взял, — признался он. Это не исправит наши отношения, но Грета поблагодарит тебя за это, когда придет зима.

Греты там не было, — сказал Дракен. Она бежит вперед, чтобы рассказать горожанам в Ископаемом, что произошло.

Миррима забеспокоилась. Горожане сразу же посочувствовали бедной вдове, как только услышали ее историю. Лучшее, на что могла надеяться Миррима, это то, что они смогут проникнуть в город, захватить несколько припасов и затем сбежать до того, как туда доберется Грета.

Затем, конечно, ей пришлось беспокоиться о мэре и его людях, пришедших захватить корабль.

Так много дел, так мало времени, — скорбел Аат Ульбер. Он начал засыпать могилу Эрин землей.

Спустя несколько мгновений семья уже была на корабле. Дракен отшвартовал его, и они вместе подняли парус.

Не прошло и шестидесяти футов от берега, как они услышали крик со скалы наверху.

Дождь побежал вниз по склону, достиг берега и прыгнул в воду. Мужчины какое-то время пытались сбросить парус, а Рейн поплыл им навстречу. Корабль уносился все дальше и дальше от берега быстрее, чем Рейн мог плыть. Корабль был уже почти в четверти мили, когда Дрейкен наконец смог затащить Рейна в лодку, мокрого насквозь.

Она обняла Дракена и заплакала, а Аат Ульбер сухо сказал: — Ты случайно не принес с собой смену одежды, не так ли?

Она просто смеялась, плакала и качала головой: нет.

Миррима на мгновение почувствовала себя счастливой. Счастлива за Дракена, рада за Рейн, счастлива, что она не потеряла еще одного ребенка.

Но тут же Аат Ульбер заметил: Нам лучше отправиться в путь, иначе Грета доберется до города раньше нас и нас всех повесят.

Гонка продолжалась.

Миррима печально покачала головой, внезапно осознав это. Не о муже она беспокоилась: любой горожанин пытался его остановить.

9

Вернуться к дубу

Каждый человек служит себе, и это является обязанностью человека. Но время от времени, если мы хотим жить с чистой совестью, мы должны служить чему-то большему, чем мы сами. Щедро отдавайте Силам, которые защищают, и смиренно предложите то, что у вас есть, тем, кто в этом нуждается.

—Джаз Ларен Сильварреста

Поездка в Ископаемое заняла слишком много времени, чтобы утешить Аата Ульбера. Он не хотел ни с кем разговаривать, и никто не хотел говорить с ним. Он был рад, что Рейн оказался на борту корабля, хотя между ними была стена. Он хотел выразить свое сочувствие, но знал, что она его не примет.

Я стал монстром, — подумал он. Я потерял себя.

Дома, в Каэр Лусаре, считалось благом родиться берсерком. Его подарок был призом. Но здесь, в Ландесфаллене, этот дар стал проклятием. Он всегда говорил своим детям, что они должны сохранять контроль над собой.

Но как он мог требовать этого от них, если сам вышел из-под контроля?

У Аата Ульбера не было ответа, кроме одного: я постараюсь добиться большего в будущем.

Но он чувствовал себя слабым, лишенным утешения. Его дети видели его в худшую сторону, и он знал, что его жизнь никогда не будет прежней. Они не поверили бы ему.

Поэтому он сосредоточил свои мысли на других вещах.

Прямо сейчас он почувствовал острую необходимость выйти в открытый океан и отправиться в Мистаррию. Ему очень хотелось узнать, что случилось с Фаллионом, и он хотел вернуться домой, в Каэр Люциаре, к жене и детям, которые, должно быть, интересуются им.

Но не его настроение делало поездку медленной. Послеполуденный бриз дул по каналу в направлении деревни, и корабль мог бы успеть благополучно, если бы не обломки, плавающие в воде.

Всего лишь день назад долина реки Хакер была заполнена садами и лесами, городами и домами. Теперь обломки поднимались на поверхность. Целые деревья лежали, скрытые в водах темно-коричневого цвета темного эля. Повсюду плавали куски коры и дерева, а также случайные коровы, норы медведей, мертвая рыба или люди. Балки сараев и домов валялись на поверхности канала вместе с кусками соломы, то табуреткой, то сундуком, в котором хранилось приданое какой-то молодой девушки.

Часто их маленький корабль переваливался через затонувшее дерево, и Аат Ульбер слышал, как он царапает корпус, или же он ударялся о затопленное тело и чувствовал, как оно трясется.

Аат Ульбер придержал язык, не желая, чтобы его дети знали, что издало этот шум.

Итак, корабль плыл на четверть-мачте, двигаясь вяло, чтобы Миррима и Сейдж могли направить Аата Ульбера вокруг больших бревен.

Аат Ульбер подозревал, что на то, чтобы очистить старое речное русло от мусора, потребуются месяцы. Река Хакер в это время года была всего лишь ручьем. Вода перемещала бревна и палки, отправляла их вглубь суши во время прилива и вытягивала обломки обратно в море во время прилива. Ветры тоже будут иметь с ним дело, относя его к тому или иному берегу, в зависимости от дня.

Со временем его выбросит высоко на пляж, или он утонет на глубине, или его просто смоет обратно в море.

Но пока мусор был повсюду. В некоторых местах, где русло поворачивало, ветры уже загнали его в неподвижные водовороты, и там обломки были настолько густыми, что казалось, что через них можно пройти пешком.

Уже начал дурно пахнуть, когда в поток сочились мертвые животные. Аат Ульбер едва мог смотреть на это, опасаясь того, кого он мог увидеть.

Могу ли я прийти к дереву Короля Земли? Сейдж спросила свою мать.

Если твой отец возьмет тебя, — ответила Миррима.

Аат Ульбер вопросительно поднял бровь. Он думал, что Миррима пойдет к дереву.

Я думаю, будет лучше, если тебя не будут видеть в городе, — рассудила Миррима.

Аат Ульбер не мог и не хотел возражать против этого. Ему понадобится, чтобы Дракен, Рейн и Миррима прошли через город и закупили все припасы, которые им попадутся, и им нужно будет заключить выгодную сделку, поскольку его деньги не распространятся далеко.

Помня об этом, он пообещал взять Сейджа с собой. Она улыбнулась этой мысли и начала беспрестанно болтать о своей теории: Царь Земли снова воскреснет!

Аат Ульбер не поверил в такую ​​глупость. Он даже не был уверен, что молодой дуб в Ископаемом — это останки Царя Земли. Это имело смысл, как ни странно. Когда ткач огня был убит, элементаль в нем принял форму возвышающегося пламени и сделал все возможное, чтобы поглотить все, что мог. Когда волшебник ветра умер, он выпустил торнадо. Когда проходил мимо водный волшебник, она обычно отдавалась морю. Поэтому имело смысл, что Габорн нашел способ быстро вернуться на Землю.

Но Аат Ульбер отказался придавать слишком большое значение таким предположениям.

Итак, поздним вечером они отплыли в сторону Фоссила и, наконец, достигли места, где обломки были настолько толстыми, что Аат Ульбер не осмеливался идти дальше.