Последовало короткое молчание, пока эмир обдумывал предложение. Видя, что Алан запутался в словах, Коннор шагнул вперед.

Я бы присоединился к тебе в этом поиске, — сказал Коннор. И с сердечной благодарностью я принимаю щедрое предложение Алана.

Эмир пронзительно взглянул на Коннора. Конечно, он подозревал мотивы Коннора. Я верю, — сухо сказал он, — что Алан предложил мне своих собак.

В этот момент вперед вышел человек, богатый купец сорока лет, чей наряд, пожалуй, был непревзойденным во всех воинских кланах. Его звали Талл-Турок. В Каэр Люциаре он был богатым торговцем, но Тэлон узнал в нем человека, который вел двойную жизнь. В мире Фаллиона он был могущественным посредником, человеком, который зарабатывал себе на жизнь созданием форсилов, выбором потенциальных Посвященных для своих лордов, а затем передавал дары.

За два дня Талл-Турок стал одним из самых влиятельных людей среди кланов.

Он шагнул вперед, сверкая змеиными глазами, и крикнул эмиру в лицо. А как же ты собираешься вернуть себе этого своего принца, не взяв даров? Ведь ты, конечно, не получишь их из моей руки.

Я Эмир стоял в замешательстве. Талл-Турок уже давно был его другом и много ночей обедал с эмиром за столом лорда, наслаждаясь присутствием эмира и шутя с ним. Теперь Талл-Турок восстал против него.

Я не дам тебе даров, — повторил Талл-Турок. Когда-то я называл тебя другом, но я слишком хорошо тебя знаю!

Тэлон был ошеломлен. Она подумала: Похоже, Мадоки развратили больше мужчин, чем я думала.

Что? – потребовал Туул Ра у Талл-Турока. Какие из моих добрых дел ты порицаешь?

Я осуждаю не ваши добрые дела в этом мире, — крикнул Талл-Турок. Это то, что ты сделал в мире теней. Это то, чем, как я подозреваю, тебе суждено стать, я осуждаю.

Старуха, стоявшая за спиной Тэлона, раздала крик: Убийца! Со всего лагеря раздались крики: Дьявол! Разжигатель войны! Монстр!

По ярости на лицах Коготь понял, что у сотен людей остались злые воспоминания об эмире, и целая треть лагеря слышала слухи о том, что он сделал в мире Фаллиона.

Тэлон жил в обоих мирах. Она чувствовала, что должна знать, в чем дело, но сейчас она была сбита с толку.

Эмир только раскрыл рот от изумления. Его темнокожая дочь Сиядда встала на его сторону, защищаясь; слезы выступили у нее на глазах, и она стояла, оглядываясь, как раненый голубь, потрясенная.

Ждать! — воскликнул Дэйлан Хаммер, призывая к тишине. Он говорил с Таллтуроком мягким и разумным тоном. Разве ваш закон позволяет вам осудить человека за преступление, которого он не совершал? Эмир невиновен. Вы это знаете! Загляните в свое сердце, и вы должны найти его невиновным.

До сих пор Туул Ра не выказывал желания получать пожертвования, — объяснил Таллтурок, — и поэтому я хранил молчание. Но ты должен знать, я не буду давать ему пожертвования. Он никогда не должен вкусить поцелуя насильника!

Дэйлан сказал мягким тоном и рассудительно: Вы думаете, что вкус насилия развратит его?

Оно развратило других людей. Оно развратило его теневое я. Как посредник, я поклялся никогда не давать пожертвований человеку, которому не доверяю.

Я думаю, что эмир сделан из лучших материалов, чем другие люди, - утверждал Дейлан. — Ты, конечно, согласишься?

Талл-Турок прорычал: Ты знаешь, что он сделал в Индопале.

Внезапно Тэлон понял: Дьявол Индопала Радж Ахтен. Она никогда не встречала этого человека. Ее отец, Боренсон, помог убить его еще до ее рождения. Может ли эмир быть тенью Раджа?

Это казалось невозможным. Радж был стариком, когда выступил против народов Рофехавана.

Но был ли он стар, внезапно задумался Коготь, или его состарили силы?

Разумеется, он взял на себя тысячи даров силы, ума и выносливости. И он воспользовался многими дарами метаболизма.

Как и любой мужчина, после этого он быстро постарел бы. Если бы он принял восемь или десять средств для улучшения метаболизма, он мог бы состариться и умереть за десять лет.

И все же эмир казался ей молодым — моложе сэра Боренсона.

Затем она поняла, что ее отец тоже обладал даром метаболизма. Оба мужчины неестественно постарели.

Эмир в полном ужасе уставился на Талл-Турока. Что я делал в том другом мире? он умолял. Скажи мне. Обвини меня.

Это был не эмир, — возразил Дэйлан, предупреждая неизбежное разоблачение взмахом руки. Это была всего лишь тень, существо, которым мог бы стать этот эмир.

И все же, — возразил Талл-Турок, — кажется, что во всем есть закономерность. В Индопале Радж Ахтен был самым могущественным лордом своего времени. В этом мире эмир почти такой же — человек с неестественный талант к войне.

И поэтому ты боишься, что он станет еще одним Раджем Ахтеном?

Я не могу не видеть потенциал, — сказал Талл-Турок.

Не бойтесь давать ему пожертвования, — сказал Дэйлан. Правда, поцелуй насильника развращает многих, но эмира он не поколеблет.

— Так скажи ты, — возразил Талл-Турок. Но Радж Ахтен любил силу и жаждал ее, как ничего другого.

Эмир встал между мужчинами и поднял руки, сдаваясь. Талл-Турок, если ты не доверяешь мне принимать пожертвования, то я не буду. Но я не могу отказаться от своей клятвы. Я должен освободить Арет Сул Урстоун.

И если бы ты попытался прорваться в Ругассу без пожертвований, мой друг, — мягко сказал Дэйлан, — это было бы самоубийством. Даже с твоим талантом, я боюсь, ты не смог бы противостоять Рунному Лорду.

Дэйлан умоляюще посмотрел на Талл-Турока. Эмир не похож на свою тень. Он зрелый и мудрый. Но Радж Ахтен был всего лишь ребенком, когда впервые почувствовал экстаз силы. Дэйлан повернулся к Талл-Туроку и спросил: Сколько детей ты слышал, которые могут противостоять насилию, однажды подвергнувшись ему? Это пьянящее вино.

Талл-Турок размышлял: Человек, который станет пьяницей, сделает это независимо от того, сколько ему лет, когда он начнет пить.

Возможно, — сказал Дэйлан. Но речь здесь идет не о вине – мы говорим и о жадности, и о тщеславии, и о жажде власти. Именно это и погубило Раджа Ахтена. Но кто видел такие пороки у эмира? Дэйлан полез в свою тунику и вытащил небольшую книгу в переплете из оленьей кожи. Я нашел это среди вещей Фаллиона. Это собственный дневник Короля Земли. Он многое рассказывает о Радже Ахтене и о том, как он пал. Дэйлан поднял книгу над головой и обратился к толпе. Радж Ахтен был четырнадцатилетним юношей, жаждущим власти, когда он впервые вкусил плодов насилия. Он видел нападения разбойников на своей земле, грабителей, убивающих его друзей и отца; древние стражи открыли ему, что разбойники были собирается восстать из земли во всей своей силе, и что он был среди немногих, у кого были средства, сила и воля, чтобы остановить их.

Так же, как наш эмир надеется спасти мир от орды змей, — вставил Талл-Турок.

Но с одним отличием, — возразил Дэйлан, — Радж был всего лишь ребенком, наполненным детскими мечтами. И он был окружен колдунами, ткачами пламени, которые потворствовали ему и возбуждали его похоти.

Эмир — не ребенок, — продолжил Дейлан. Он удерживал власть, удерживал ее и снова потерял ее, так что ее привлекательность исчезла. Теперь он отвергает ваши почести. Он не просит стать вашим королем. Он просит только о даре спасения лучшего человека среди вас.

Он узнал цену лидерства. Он не просит руководить этими людьми, а лишь хочет, чтобы он смог восстановить у власти законного лидера.

— Как ты можешь возражать против этого?

Талл-Турок склонил голову, размышляя. Он отошел на шаг от Дэйлана Хаммера и, задумавшись, всмотрелся в темные уголки пещеры. И Радж, и эмир были убеждены, что они поступают правильно, когда пошли по этому пути. И Огонь шепчет им, стремится заявить права на них. Конечно, вы не можете просить меня предоставить пожертвования кому-то, кого вы знаете как ткача огня. .

— Он ткач огня? — спросил Дэйлан. Он обратился к эмиру. Я никогда не слышал такого.

Эмир мог солгать, — подумал Коготь. Но он мягко признался: У меня есть небольшой навык. Я могу не допустить, чтобы дым преследовал меня в огне, и я могу искривлять пламя, если захочу. Но я никогда не искал этой силы, и на самом деле я уклоняюсь от нее. наполняет вас голодом, который невозможно утолить, и поэтому его следует избегать.

Некоторых это удовлетворило, но других это не убедило.

Радж Ахтен стал величайшим ткачом огня, которого когда-либо знал его мир, — сказал Талл-Турок. В конце концов, он потерял свою человечность.

Но наш эмир не пошел по этому пути, — возразил Дейлан. На вашем месте я бы радовался, что наш эмир Туул Ра обладает этим даром. Если мы хотим спасти Фаллиона Ордена и принца Арета Сул Урстоуна, нам понадобится ткач огня. Вулгнаш обладает непревзойденными навыками в этом искусстве, и он обладает дары в придачу. Таким образом, Фаллион оказался беспомощным против него. Но, возможно, Фаллион и эмир Туул Ра вместе

Дэйлан позволил этой мысли повиснуть в воздухе. Но мы не можем полагаться только на их мастерство. У нас нет возможности узнать, сколько даров накопил Вулгнаш; мы должны подозревать, что он будет одним из величайших чемпионов вирмлингов.

Таким образом, эмир может быть нашей единственной надеждой. И ему нужно будет иметь нечто большее, чем просто способности — он должен начать развивать мастерство огня Раджа Ахтена.

Тэлон был склонен дать эмиру шанс судить его по достоинству. Но вдруг она обнаружила, что ее сердце трепещет от страха.

Это безумие! — воскликнул Талл-Турок. Вы бы создали нового Раджа Ахтена?

Не все ткачи пламени злые, — сказал Дэйлан. Есть люди, которые овладели своими страстями до такой степени, что Огонь не мог контролировать их. В древние времена некоторые из этих людей были больше, чем просто монстрами. Они стали сосудами света, чистыми и сияющими, наполненными мудростью, разумом и состраданием. Они были великими целителями. Огонь открывал им будущее и скрывал опасности, и поэтому они были благом для своего народа.

Поэтому их называли Светлыми, и даже сегодня невежественные люди мира Фаллиона называют так всех людей преисподней, не осознавая, что тем самым они оказывают многим ложные почести. Дэйлан вытянул подбородок в сторону лорда Эррингейла, и Коготь понял, что он тоже, должно быть, опытный ткач огня. Из всех Ярких человек, которого ты называешь Фаллион Орден, был, пожалуй, величайшим.

Мой маленький Фаллион? — удивленно спросил Талл-Турок.

Он рождался снова и снова, — сказал Дэйлан, — тысячу раз. Веками он искал способ связать миры, и, наконец, ему это удалось.

Если пророчества Светлых подтвердятся, великие дела уже не за горами: война, которая будет бушевать по всей вселенной и которая, если все пойдет хорошо, может закончиться воссоединением всех миров в одно совершенное целое, где смерть будет лишь воспоминание, и все боли и желания побеждены.

Этот мир — это то, что пытается создать Фаллион. Это то, чему наш враг надеется помешать или захватить.

Эмир внимательно слушал, а теперь, казалось, погрузился в свои мысли. Тэлон знал, о чем Дэйлан просил его. Ему придется многим пожертвовать. Принимая пожертвования, он отдал бы свою жизнь на благо своих собратьев. Изучая знания ткачей пламени, он отдал бы свою жизнь служению Огню.

Пытаться идти было по скользкому канату. Ни один человек не может служить двум господам. Радж Ахтен с треском провалился.

Как мог эмир надеяться на большее?

Дейлан, — сказал Талл-Турок, — если ты думаешь, что эмира нечего бояться, то ты сумасшедший!

Нет, сказал Дэйлан. Я не сумасшедший. Но я в отчаянии, и можно подумать, что отчаяние — это своего рода безумие. Конечно, слишком часто оно приводит к безумию. Но только приняв этот отчаянный курс, мы можем надеяться получить почти невозможную награду.

Но я должен сказать тебе, Талл-Турок, что я считаю, что твои опасения необоснованны. В конце концов Радж Ахтен поддался ни любви к силе, ни к огню. В самом конце Радж Ахтен потребовал, чтобы другие называют его новым именем — Скэтейн, Повелитель Пепла. Вы слышали это?

Я слышал, что он носил это имя, — сказал Талл-Турок. Что из этого?

Это имя хорошо известно здесь, в преисподней, — громко сказал лорд Эррингейл, его голос прорезал комнату. Он посмотрел вниз и задумчиво сжал руки. Это имя могущественного локуса, вирма, если хотите. Среди локусов Скэтейн была заместителем командира после самого Отчаяния. Многие миры разрушили именно этот.

Эта новость, казалось, смутила эмира больше, чем все, что было сказано. Он был в невыгодном положении в споре, поскольку не мог знать, что случилось с Раджем Ахтеном. Но он понимал предания о вирмах.

Если это правда, — рассуждал эмир, — то, когда твой Радж Ахтен был убит, его змей не умер вместе с ним! Откуда мы знаем, что этот Скэтейн не схватит меня? Откуда мы знаем, что я еще не хозяин змею?

По кругу раздались возгласы согласия. Тэлон взглянул на Древиша Мэдока и увидел безумный блеск глаз молодого человека. Ему это нравилось. Ему нравилось смотреть, как уничтожают хорошего человека.

Подумайте вот о чем, — обратился Дейлан к толпе, — эмир — человек щедрый, щедрый и смелый. Он всегда говорил правду в моем присутствии, если это было вежливо и не слишком Его слово всегда было для него узами. Он верен своему народу и не жаждет чести и не жаждет богатства.

Человек, зараженный змеем, не сохраняет таких добродетелей. А Скатейн — один из самых зловещих из всех змей. Даже если бы Скатейн проник в эмира и попытался скрыть свои похоти и обман, он не смог бы этого сделать. так надолго.

Эмир чист. Ни один змей не похитил его. И пока он остается чистым сердцем, никто не сможет этого сделать, даже такой могущественный, как Скатейн.

При этом раздались и крики согласия. Дэйлан Хаммер развеял почти все опасения Талл-Турока, и Коготь чувствовал, что толпа склоняется в сторону Дэйлана.

Возможно, — громко сказал Дэйлан, обращаясь к толпе, — что единственная причина, по которой радж стал жертвой вирма, была больше связана с невежеством раджа, чем с его слабостями. Знания локусов были почти утеряны его мир.