Разумеется, именно Арет дал клятву защищать Землю. И вот, Земля всмотрелась в Лорда Отчаяния, и она сосредоточила свой взгляд не на нем, а мимо него, как будто говоря прямо с Аретом.

Ты поклялся спасти семена человечества в грядущие темные времена. Помни свои клятвы, малышка.

Ялин шагнула вперед, потянулась к земле, взяла щепотку земли, затем встала и бросила ее. Лорд Отчаяние попытался уклониться, но земля попала ему между глаз. Земля скроет тебя, — прошептала она, — Земля исцелит тебя. Земля сделает тебя своей.

Внезапно в его сознании Арет поднялся на дыбы и попытался перехватить контроль.

Арет попытался поднять левую руку на квадрат.

Выберите некоторых из этих людей, — призвала Земля. Конечно, некоторые достойны жизни? Загляните в их сердца. Исследуйте их мечты и просейте скрытые амбиции, о которых даже они не знают. Загляните в их прошлое и узнайте их любовь и страхи. Выбирайте, кто переживет надвигающуюся бурю. Выбирайте, кто построит новый мир.

Арет вывернул шею и посмотрел вниз через парапет. Там было так много людей. Они были так далеко. Они были похожи на муравьев. Он не мог видеть их лиц.

С воплем боли Лорд Отчаяние взревел и опустил руки, вцепившись в край парапета.

Он проснулся и какое-то время лежал, капельки пота выступили на его лбу. Лорд Отчаяние ахнул, земляная пыль с пола заполнила его легкие.

Пот выступил у него на лбу и на верхней губе, сердце билось неровно. Во сне он так сильно любил свой народ.

Но Лорд Отчаяние никого не любил. Он сопротивлялся, пытался выкинуть воспоминание об этом из головы.

Мой дух не будет всегда бороться с тобой, — казалось, шептал голос Ялин глубоко внутри. Ты сделал неразумный выбор. Используй силу, которую я дал тебе, или она будет дарована другому.

На протяжении тысячелетий Отчаяние мечтало завладеть телом Короля Земли и наконец нашело такую ​​возможность.

Но теперь он увидел, что вместе с силой пришло и глубокое принуждение. Пришло время начать спасать семена человечества.

Отчаяние задумалось.

Осмелюсь ли я рискнуть потерять эту силу? Нет. Земля требует партнерства, и ее требования невелики. Оно не говорит мне, кого выбрать и почему. Только то, что я должен использовать свой дар, чтобы гарантировать, что некоторые выживут.

Но кого мне выбрать?

Он выбрал несколько уже в тот момент, когда забрал это тело. Он сделал это не из любви и не потому, что желал их лучшего благополучия. Он просто выбрал лордов-змей, людей, которых он мог использовать в качестве сигналов тревоги. Когда им угрожала опасность, он знал, что враг собирается атаковать.

Это все, чем они были. Он заботился об этих существах не больше, чем если бы они были тараканами.

Но теперь Отчаяние было предупреждено о необходимости начать этот процесс всерьез.

Я не позволю Земле подчинить меня своей воле, — сказал он себе.

9

СТРАННЫЕ Всадники

Желайте всего хорошего. Только позволив своим похотям определять наши действия, мы сможем ухватиться за все хорошее.

— Из Катехизиса змейцев

Каллоссакс и Кирисса провели утренние часы в глубине лесной тени, гуляя по большому кругу, снова и снова пересекая одну и ту же местность, чтобы скрыть свой след. Здесь их запах будет сильным. Дважды они прокладывали ложные тропы, ведущие из своего маленького круга, только для того, чтобы вернуться, шаг за шагом, назад, на свои собственные следы. Затем они в последний раз осторожно вырвались из круга и пошли по твердой земле под ольхами.

Змею весом в пятьсот фунтов нелегко скрыть свои следы. Каллоссакс и Кирисса сделали все, что могли, сгребая листья по своему следу, и им потребовался час, чтобы преодолеть менее мили. Они нашли небольшое озеро и перешли его вброд к каменистому пляжу, а затем забрались в густой лес.

Даже под покровом деревьев солнце ослепляло змей, и Каллоссаксу часто приходилось держать Кириссу за руку, пока она смаргивала слезы боли, не имея возможности видеть.

Каллоссакс изо всех сил старался не обращать внимания на собственный дискомфорт. Но по мере того, как утро приближалось, солнечный свет, пробивающийся сквозь деревья, обжигал его бледную кожу, пока она не покраснела и не начала кровоточить; он вздрагивал от малейшего прикосновения. Его соленый пот только усиливал боль.

Двое беженцев были вынуждены нанести удар на север и запад, спиной к слепящему солнцу, двигаясь почти в противоположном направлении от того места, куда они хотели идти. Наконец они обнаружили дорогу. Это не была змеиная дорога, достаточно широкая для массивных ручных тележек, используемых для перевозки мяса и припасов. Это была изящная дорога, почти тропа, по которой ходят маленькие люди.

В великом переплете дорога накладывалась на бездорожье. Таким образом, на человеческой дороге росло несколько чертополохов, а также места, где она прерывалась выступами скал. Но он был достаточно исправен.

Он спускался с холмов.

Каллоссакс теперь бежал сквозь дневную жару, не обращая внимания на рубцы, которые солнце оставляло на его обожженной коже, осторожно следуя по старой дороге.

Вскоре они достигли деревни, деревушки для маленького народа. Каллоссакс остановился на краю деревьев и ошеломленно посмотрел на него.

Причудливые хижины с каменными трубами возвышались среди безмятежных садов. Стены коттеджей были сделаны из глины и плетня, выкрашены в ослепительные оттенки белого, с окнами в дубовых рамах. У пары коттеджей еще сохранились соломенные крыши, хотя в большинство из них взломали.

Вирмлинги уже были здесь.

— Пойдем, — сказал Каллоссакс. Давай посмотрим, сможем ли мы найти еду.

Он не знал, что может храниться в деревне. Не было никаких признаков живых животных — ни крупного рогатого скота, ни свиней, хотя несколько загонов показали, что такие животные были здесь недавно. Вирмлинги забрали скот и жителей деревни.

Каллоссакс надеялся, что, возможно, кто-то из маленького народа все еще скрывается в деревне.

Плоть есть плоть.

Они разграбили деревню, срывая крыши с коттеджей, обыскивая сараи. Кирисса нашла несколько ножей для вырезания человеческого оружия и небольшой полумеч. Каллоссакс предпочел бы тяжелые боевые дротики или огромный топор.

Какая-то птица носилась по деревенской зелени. Цыплята, — позвала их Кирисса, но они вырвались из рук Каллоссакса.

Наконец он понял, что есть нечего, по крайней мере, ничего поблизости.

— Я открою тебе секрет, — сказал наконец Каллоссакс и повел Кириссу в сад. Там он нашел большое разнообразие растений. Он понюхал круглую листовую штуку и швырнул ее прочь. Но он сорвал несколько стручков и вырвал несколько красных клубней.

Ешьте это, — сказал Каллоссакс. Некоторые будут это отрицать, но вирмлинги могут выжить, питаясь растениями, по крайней мере, в течение короткого времени.

— Я знаю, — сказала Кирисса, удивив его. В старом мире я все время ел растения. Эти зеленые штуки называются фасолью. Клубни — это свекла. Мне нравится варить их с небольшим количеством оливок, но их можно есть сырыми.

Итак, они присели на корточки в затемненной конюшне, а Каллоссакс откусил первую свеклу и засмеялся. Смотреть! он сказал. Кровоточит! Я выпотрошил толстых солдат, у которых кровотечение было меньше.

Овощи, конечно, были ужасными на вкус. Они имели вкус грязи.

Но они набили ему живот, и оба отдыхали в сарае, обмазываясь водой из корыта, чтобы охладить свою воспаленную кожу.

Час спустя Каллоссакс почувствовал тошноту и вздутие живота, пока не опорожнил кишечник. Странная еда ему не очень понравилась. После этого в сарае воняло так сильно, что он решил уйти. Они вдвоем нашли человеческие одеяла и накинули их на головы и спины, чтобы защититься от солнца.

Остаток дня они продолжили бег. Солнце было слепящим демоном, и когда оно начало садиться на запад, Каллоссаксу снова пришлось свернуть со своего пути. Он направился немного на юг, а затем прямо на восток. Они проехали еще несколько городов и деревень. В каждом из них исчезли люди и домашний скот. Очевидно, охотники Ругассы были в ярости. Последние несколько лет дичи было мало. Внезапно его снова стало много.

Кирисса шла рядом с ним, замедляясь с каждым шагом.

Такой темп ее убивает, — понял Каллоссакс.

Хуже того, она меня тормозит. Если бы я оставил ее, охотники, идущие по нашему следу, нашли бы ее и, возможно, остановились бы ненадолго, чтобы развлечься с ней.

Это небольшое отвлечение может означать разницу между моей смертью и побегом.

Он решил оставить ее. Однако он не поддался этому импульсу, по крайней мере, пока.

У Кириссы закружилась голова, и она наконец потеряла сознание. Он поднял ее на руки и нес ее целый час, пока она спала.

Мне понадобится чудо, — подумал он.

И наконец он нашел его. Он вошел в город, стоявший на берегу чистой и холодной реки. На востоке он увидел человеческий замок с развевающимися на ветру вымпелами, менее чем в четырех милях отсюда. По валам маршировали часовые из мелкого народа.

На западе Каллоссакс услышал лай — звук, который издает змей-охранник, чтобы дать понять остальным, что он проснулся.

Судя по всему, родственники Каллоссакса еще не смогли взять замок. Но армия была рядом, скрываясь в тени леса.

Мне придется держаться подальше от деревьев, — подумал он.

Каллоссакс заметил на берегу реки большую лодку, достаточно большую, чтобы вместить змей-мучителя и девушку. Он быстро проверил лодку, уложил Кириссу внутрь, а затем столкнул корабль в прохладную воду.

Течение не было таким неистовым потоком, как ему хотелось бы. Река была слишком мелкой для такой тяжело нагруженной лодки. Хрустальный поток катился по мшистым камням и сверкал в полуденном солнце. На его поверхности танцевали водомерки, а форель поднималась, чтобы схватить комаров, осмелившихся отдохнуть на поверхности. Несколько ласточек носились по реке, попивая воду.

Но в остальном пышные ивы, растущие вдоль берега, защищали от посторонних глаз.

Лодка несла их вместе, следя за тем, чтобы Каллоссакс не оставил никакого запаха, позволяя ему и девушке уйти, даже когда они отдыхали.

Каллоссакс проснулся уже после наступления темноты.

Кирисса поднялась и теперь работала веслами, плывя вперед. Лодку натолкнулось на подводные камни, которые поцарапали корпус. Вот что его разбудило. Река мелела.

Ландшафт резко изменился. Они находились вдали от пышных холмов и красивых городов с рощами деревьев.

Теперь вдоль обоих берегов тонкая завеса травы уступила место скалам из песчаника, почти белым в свете звезд. Не было ни тенистых деревьев, ни холмов.

Я слышал об этой пустыне, — сказал Каллоссакс. Оно называется Обливион. Здесь нечего есть, кроме ящериц и нескольких кроликов. Должно быть, это река Иногда. пустоши, и лишь изредка поднимается снова. К востоку отсюда находятся охотничьи угодья — земля лохматых слонов.

Он долго думал. Охотникам, идущим по его следу, будет трудно выжить в этой пустыне. Как и он, и Кирисса.

Палящее солнце, освещающее скалы, ослепило бы их днем, а несколько ящериц не смогли бы предложить еды. Ящерицы прятались под камнями по ночам, когда вирмлинги привыкли охотиться.

Вдали от реки воды может быть мало или ее даже невозможно найти.

— Дайте мне весла, — сказал Каллоссакс.

Он направил лодку к берегу. Когда он нашел место, где камень встречается с водой, он высадил лодку на берег и приказал Кириссе выйти.

Он подумывал о том, чтобы пустить лодку по течению, но знал, что она сможет пройти всего сотню ярдов, прежде чем выйдет на берег. Он не хотел, чтобы его нашли, и не знал, какими качествами могут обладать его преследователи. Будут ли у них достаточно сильные носы, чтобы выследить человека по запаху?

Многие разведчики обладали этим навыком, и Кровавый Кулак набирал только лучших из лучших.

Но он знал, что каменистые склоны не смогут долго удерживать его запах. Если он собирался сбежать, то это было самое подходящее место.

Поэтому он взял свое железное копье и пробил корпус лодки. Он бросил несколько тяжелых камней, затем перешел в самую глубокую часть реки и убедился, что лодка затонула.

Затем он вылез из воды, и они снова отправились в путь, мчась по песчанику.

Долина здесь когда-то много лет назад была страной огромных дюн. Песок спрессовался в камень, оставив пологий склон, который выглядел скульптурным, как будто по нему плескались волны воды. По этой тропе было легко подняться, и даже тяжелый змей не оставил следов.

Они бежали сквозь ночь, направляясь на юг. Скалы все еще сохраняли дневное тепло, и оно исходило от земли, сохраняя температуру теплой.

Это был комфортный бег.

Рассвет обнаружил, что они смотрят вниз, в огромный каньон, где возвышаются башни из песчаника, странные и извращенные худу, создающие иллюзию мистических замков вдоль стен каньона, в то время как другие колонны кажутся гротескными змеями, стоящими на страже.

В долине внизу, среди высокой травы рядом с большим озером, можно было увидеть стадо косматых слонов, пасущихся существ высотой в двадцать пять футов сзади, их светлый мех свисал прядями, а огромные белые клыки скользили по траве, как отличные косы.

Неподалеку в тени искривленных дубов бездельничали стада охотничьих кошек, ожидая, чтобы забрать молодых и неосторожных из стада лохматых слонов.

Эти кошки нападут? — спросила Кирисса.

Мы приготовим еду полегче, чем слон, — ответил Каллоссакс. Но я бы больше беспокоился о слонах. Они боятся нас, боятся наших охотников, и быки нападут, если увидят нас двоих одних.

Каллоссакс чувствовал себя почти мертвым. Солнце обожгло его бледную кожу, вызвав фурункулы и озноб; отсутствие мяса в сочетании с их монументальным бегом сделали его голодным и слабым.

Он не мог продолжать.

Устало, он заметил впереди трещину в камнях и повел Кириссу в безопасное место. Трещина образовалась, когда от огромной скалы откололась скала. Он оставил узкий след длиной около двухсот футов сквозь скалу. На дальней стороне он мог видеть звездный свет.