В районе полосы уже зашумела первая пара самолётов. Это перехватчики МиГ-25 готовились взлетать, разорвав тишину рёвом своих двигателей. Они выполнили разбег и взлёт в ночное ливийское небо.

Только мы начали движение, как прозвучала сирена. Морозов, стоявший рядом с машиной, вздрогнул от неожиданности. Белевский и вовсе чуть не поперхнулся сигаретой.

Водитель привёз нас к месту стоянки наших МиГ-29. Их как раз уже выкатили из ангара и начали снимать заглушки с воздухозаборников.

Пока мы экипировались возле самолётов, Бурченко пошёл встречать прибывшую делегацию. Длинный кортеж из различных внедорожников и автобуса «Ивеко» остановился напротив МиГ-23. На бетонку вышли ливийские военные, наши специалисты и лётчики ВВС Джамахирии. В свете огней осветительных мачт я узнал и полковника Хафтара, и генерал-лейтенанта Ждунова Владимира Васильевича, и капитана ливийских ВВС Адена Назара.

С этим лётчиком мы уже работали во время прикрытия Ту-22. Назар первым направился к нам, переходя с шага на бег.

— Суматоха, да? — спросил он на русском языке у меня.

В прошлый раз мы не сразу нашли общий язык. Теперь же будем делать одно дело. Назар уже был одет в противоперегрузочный костюм и подвесную систему. В руках планшет и шлем с перчатками.

За его спиной ливийские лётчики, построившись перед самолётами, приветствовали кого-то из высших чинов армии. Видимо, капитан Назар имеет гораздо больше авторитета, чем я думал. К тому же у меня к капитану сразу же возник законный вопрос.

— А вы и на истребителях летаете? — спросил я.

— Да. Просто в Ту-22 никого не затащишь. Катапультирование вниз с этого самолёта всех пугает, — улыбнулся Аден. — Я заместитель командира авиабазы Аль-Джуфра.

— И уже капитан? — с иронией спросил Белевский.

— Да. Такой я карьерун… вроде так у вас говорят? — посмеялся Назар.

Ливийский коллега оказался с юмором.

— Стоит кое-что обговорить, капитан, — произнёс я, разворачивая карту.

С нескольких сторон нам начали светить фонариками, а мы обсудили сложившуюся ситуацию.

— Авианосные группы американцев начали выдвижение к нашим берегам. По расчётам ваших и наших специалистов, «Америка» будет действовать из района прилегающего к южным берегам Мальты. «Коралл Си» — в 300х километрах к северу от Бенгази. Время выхода в районы рассредоточения 00:30, — объяснил Назар.

Я взглянул на часы. Стрелки указывали на полночь. Времени совсем в обрез. Нужно как можно быстрее приводиться в готовность и планировать взлёт.

— Мы так никого не перехватим, — сказал Морозов, придерживая карту.

— Знаю, — ответил Назар и показал на карте проложенный маршрут вдоль берега Туниса.

Он рассказал, что есть вероятность прорыва группы бомбардировщиков.

— Ориентировочное время выхода на боевой курс 00:55 — 1:10, — произнёс Аден и начал убирать карту.

— Погоди, — остановил я его.

Я же показал, на каком рубеже стоит встречать «гостей» и что делать в условиях помех.

Нашей паре отвели роль прикрытия и целеуказания. В условиях помех и отсутствия возможности обнаружить самолёты на предельно-малой высоте, локатор на МиГ-29 единственная возможность засечь приближающиеся бомбардировщики.

— Позывные у всех простые. У моих лётчиков от 301го до 308го. У вас 309й и 310й, — подошёл к нам представитель от связистов.

Я затянул завязки на штанинах костюма ППК. В планшете записал позывные и условные команды из переговорной таблицы. Всё делалось быстро.

— Может сработать. Но вам нельзя вступать в бой, так? — спросил Аден и я утвердительно кивнул.

— Это повлечёт за собой слишком большие последствия, — появился рядом с нами Бурченко.

Давно не было такого «предстартового» волнения. Смотрю на ливийского капитана и в глазах вижу непонимание происходящего.

— Готов? — спросил я у Назара.

— Они нас увидят раньше, чем мы. Шансов немного, но страну нужно защитить.

— Запомни, если лётчик идёт в полёт как на подвиг, он к этому полёту не готов, — похлопал я его по плечу.

Ливийский капитан ушёл к своим, а Морозов решил выразить свою позицию.

— То есть, мы где-то позади, а парни будут рисковать? — возмутился Коля.

— Это правильное решение, — парировал Бурченко.

— С чего это правильное? Мы просто спрячемся за спинами ливийцев?

— Уймитесь, Морозов. Готовьтесь лучше к вылету, — настойчиво Бурченко осадил Николая.

Мужики разошлись по самолётам, а я обнаружил в сумке кое-что очень интересное и… сладкое. Небольшой кулёк конфет «Дубок». Наверное, остались после того, как мне передали гостинцы. Много воспоминаний связанных с этими сладостями в зелёно-жёлтой обёртке.

«Знаю, что они для тебя важны. Люблю!» — лежала записка от Веры в пакетике.

Я достал несколько штук и положил в нагрудный карман.

— В воздухе американцы не будут разбираться, ливийцы это или советские лётчики. Будут сбивать всех, — перекрикивал шум запускающихся двигателей Бурченко.

— Можете меня этим не пугать. Я сказал своё слово, — ответил ему Витя.

— Сергей есть приказ. Как раз примените новые ракеты. Я не понимаю, чего вы добиваетесь⁈

Я достал из кармана присланную женой сладость и протянул Бурченко.

— Это что?

— «Дубок». Очень вкусная конфета, — ответил я, похлопав по плечу Андрея Викторовича.

Время на часах уже 0:50. Угостив техников и Николая, я занял место в кабине. Быстро пристегнулся и застегнул шлем.

— От двигателей, — сказал я техникам и начал запуск.

Двигатели загудели, многофункциональные экраны заработали, стрелки дублирующих приборов начали показывать расчётные параметры.

— Давление… в норме. Обороты левого… норма, — продолжал я проговаривать по внутренней связи.

Чувствуется, что самолёт совсем новый. Органы управления отклоняются плавно. Хочет лететь. И неважно, что на дворе ночь, а рядом два звена его «старших братьев» МиГ-23.

В эфире начали перекличку ливийцы, докладывая каждый о готовности.

— Внимание, всем 11, — дал условную команду Назар.

Вся группа начала друг за другом движение к полосе. Тронувшись с места, я отдал воинское приветствие технику. Он же, в свою очередь, от души похлопал самолёт по левой консоли крыла.

— Погладил так погладил, — сказал по внутренней связи Николай.

Выстроившись на рулёжках, мы были в ожидании команды с пункта управления. До расчётного времени удара совсем ничего.

Начинаю уже переживать за успех всего дела. А вдруг ошиблись с расчётами?

— Серый, сейчас будет настоящая свалка. Появятся Ф-14е или Ф/А-18е. Бомбардировщики без прикрытия атаковать не будут.

— Знаю, — ответил я, убрав руку с рычага управления двигателями.

Больше меня сейчас интересует, как там дела у авиагруппы Реброва. Вот у них основные события разворачиваются.

В эфире прозвучала громкая команда на арабском. На полосе взревели силовые установки первой пары МиГ-23. В темноте разгорелись две ярких свечки из сопел истребителей. Следом вторая пара. Всё происходило очень быстро. Никаких команд в эфире. Каждый знает, что делать.

Замыкающей была наша пара. На полосе задерживаться не стали.

— Внимание, 12, — сказал я на ломанном арабском. Цифра означала взлёт.

Разгон по полосе на максимале. Скорость подходит к отметке 260 км/ч. Выдерживаю направление, ручку управления плавно на себя. Переднее колесо отделилось от полосы, а затем и самолёт полностью оторвался.

— Пристроились справа, — подсказал мне Николай.

Локатор заработал. Пока никаких помех. Перед собой в нескольких километрах наблюдаю две группы МиГ-23.

На установленном рубеже Белевский отделился от меня и направился в свою зону дежурства. Сектор, за которым мы должны были следить — тот самый коридор, куда предположительно должны ворваться бомбардировщики Ф-111.

— Что там, Коль? — спросил я у Морозова, выполняя вираж с креном 30°.

— Высота у нас 4 000. На локаторе ничего. Пока даже нет помех.

Вывожу самолёт из виража и делаю первый проход в сторону береговой линии. Сильно близко подходить к водам залива нельзя. На наш локатор могут спокойно навестись «Хорнеты» и выполнить пуск с дальности в 80 километров.

— Пока всё спокойно. Может запросим тех, кто над морем? — задал вопрос по внутренней связи Николай.

— Даже если они над морем, им сейчас не до нас.

Время на бортовых часах было уже 0:25. Приближалось расчётное время удара. Я уже и Морозову дал поуправлять, а сам следил за обстановкой.

Над нами как раз промчался самолёт Белевского и Тутонина. Работали мы в одной зоне, но на разных высотах. На пару секунд оторвал взгляд от экрана локатора, чтобы полюбоваться арабской ночью.

Завораживающее зрелище! Безоблачно, в кабину проникает лунный свет. В этом сиянии прекрасно просматривается земная поверхность. Слева видны огни ливийской столицы, а впереди — гладь пустыни. Звёзды кажутся желтоватыми с проблесками белого цвета. Ковш Большой медведицы будто касается земли, уходя на территорию соседнего Туниса.

В эфир поступали отдельные доклады от Назара об обстановке в заливе. Ему доводили с командного пункта нужную информацию. Знать бы какую. Арабский-то никто не понимает из нас.

— Что-то не так. Слишком всё спокойно, — сказал я.

— Передумали атаковать? — спросил Николай, передав мне управление.

Ответить я не успел. На локаторе появился засвеченный сектор. Вот оно!

— 1й, начали слепить, — доложил я.

Взглянув в сторону, обнаружил, как первое звено ливийцев взяло курс в сторону тунисского пролива. Там как раз и стоял основное сектор помех.

Если я правильно помню тактику американцев, постановка помех начинается за 6–8 минут до удара. На часах 00:31.

У меня даже во рту начало пересыхать. Как давать целеуказание, когда ничего не видно на индикаторе. Ещё и ночь!

— Снижаемся, 3000, — проговорил я, убирая обороты и отклоняя ручку от себя.

Быстро сменили высоту, но помеха так и стояла на севере района. Второе звено ливийцев следовало в 20 километрах впереди нас. В свете луны можно было разглядеть знакомые силуэты МиГ-23.

— Ещё ниже. 2000.

Перевёл МиГ на снижение. Что-то начинает появляться. Дальность до новых отметок около 80 километров. Помехи уже не так сильно влияют. А тем временем ливийские МиГи прошли береговую черту и снизились на предельно-малую высоту.

— 1й, слева под 30, высота 100. Дальность 40, — доложил я в эфир.

На локаторе показалось огромное пятно без сигналов опознавания. Даже под большим давлением помех не смогли американцы скрыть факт подлёта бомбардировщиков.

— Внимание! Атакуем! — скомандовал Назар.

Впереди стало видно, что МиГи выпустили ракеты. Ещё дальше — пара ярких вспышек. Но понять невозможно, кто и кого.

— Справа от вас 4 посторонних! — самостоятельно вышел в эфир Морозов.

И правда, с моря подошла четвёрка. Судя по всему, «Хорнеты» опоздали с прикрытием. Теперь начнётся настоящий бой.

— Мы что делаем?

— У нас задача целеуказания, — ответил я и отвернул вправо, продолжая смотреть за обстановкой.

На локаторе уже мало что можно было понять. Столь большое число целей наша аппаратура не вывозит.

Пока у берегов Туниса шёл манёвренный бой, вторая группа ливийцев вышла на перехват второй группы бомбёров.

— Облучают, Серый! — доложил Морозов.

К нам приближалась ракета. Резко сманеврировал, развернувшись на 90°. Сделал горку, и тут же выполнил переворот.

— Отстрел! — скомандовал я.

Блистер осветил огонь ловушек, а потом и яркий свет от взрыва. Ощущение, что попали под камнепад. Самолёт тряхнуло, но проблем с управлением нет.

— Параметры… норма. Оу! — болезненно откликнулся Коля.

— Что такое?

— Да сильно тряхнуло. В глазах потемнело от такого манёвра.

В эфире продолжались громкие доклады на арабском. Небо над морем и Тунисским проливом озаряли то вспышки ловушек, то языки пламени форсажей, то огненные шары от взрыва ракет.

Ещё один пуск по нам, но тут справился комплекс «Оберег» гораздо лучше. Ракета ушла от нас в сторону ещё раньше.

— Вулкан, 1й, два уничтожены, — радостно докладывал капитан Назар.

Сомневаюсь, что им удалось поразить «Хорнеты». А вот бомбардировщики точно теперь заслон не преодолеют.

— Вижу цели в заливе. Много! Дальность 30, — доложил кто-то из ливийцев.

Зря он это. Сейчас нельзя включать прицелы. Иначе караулившее нас прикрытие ударит под ракурсом и расчистит дорогу бомбёрам.

— Нельзя! — не выдержал Белевский, выкрикивая в эфир на русском языке.

Ситуация требовала от него быстрого доклада. В эфир пошли команды от наземных пунктов управления.

— 310й, освободить район. Минута времени. Наблюдаем цели, — прозвучала команда на русском языке.

— Это приманка!

Сейчас Белевский и Витя попадут под замес. Только бы ПВО не начало стрелять без разбора.

— Дальность?

— 30 километров. Цель малоскоростная. Высота 2000, — докладывал Саня.

И это опять обманка американцев! А точнее, приманка!

— Вулкан, 309й, это не те цели! — громко произнёс я в эфир, но было уже поздно.

Я развернул самолёт в сторону Триполи, чтобы самому посмотреть на подлетающие к столице цели. Но поздно.

С окраин города стартовали ракеты.

— Влево! — произнёс я и резко отклонил ручку управления. Первая ракета прошла мимо.

В ночное небо устремились несколько ракет в направлении Тунисского пролива.

— Выключить! Выключить! — в эфире прозвучал голос Белевского.

Ещё один залп. И это тоже в нашу сторону.

— Манёвр! — успел сказать мне Морозов.

Ручку резко отклонил влево и ушёл вниз. Краем глаза заметил, как справа прошла ракета, отбрасывая яркое пламя.

Тут и сирена начала работать, но неустойчиво. Не пойму вообще кто и куда стреляет.

— Вправо! Переворот, — вновь даёт подсказку Морозов.

Повис вверх ногами и тут же пикирую.

— Высота минимальная! Высота минимальная! — в наушниках заговорила девушка РИта.