И спрятал приборчик в карман ковбойки, застегнул клапан на пуговку и глянул в зеркало над полочкой. На него смотрело грустное, несчастное лицо.

Боря глубоко вздохнул и… и побежал в комнатку, где Костик рисовал цветными карандашами.

Другого выхода не было: лишь на секунду, на миг посмотрит на Костика Хитрый глаз…

Однако мама помешала Боре.

— Мальчики, ужинать! — позвала она.

Боря переложил приборчик в задний карман брюк: в этом положении он совершенно безопасен, даже нечаянно не заденет он теперь маму с отцом…

Ужин прошёл легко и весело, точно и не случилось ничего. Глаза отца уже не прятались под веки, а смотрели открыто и добро, а мама только и успевала подкладывать на их тарелки горячие ещё, похрустывающие, пропитанные маслом оладьи. Боря взял уже, наверно, десятую оладью и, макая в пахучее варенье, с превеликим удовольствием съел её. Время от времени он искоса поглядывал то на маму, то на отца — особенно на отца: как мог он отобрать им же данные деньги! Попросить бы их обратно, но язык не поворачивался: ведь отец-то, собственно говоря, и дал ему эти деньги нехотя, под воздействием приборчика, и отобрал их по приказу Хитрого глаза… Кто же виноват?

Ел Боря быстро, торопливо. Он даже в варенье макал не очень старательно. Скорей, скорей узнать, что это за цифра «6»! Наконец он оторвался от оладий и встал. Между тем Костик и не думал вставать. Его губы были вымазаны вареньем, и он весело заглатывал очередную оладью, точно пеликан лягушку, только с ещё большим аппетитом. Боря даже немножко рассердился: сколько же можно?

— Смотри, лопнешь.

— А тебе жалко? — спросил отец.

— Вот ещё! — Боря примолк.

Когда мама с отцом вышли, Боря сказал:

— Кончай! Слышишь?

— Я сейчас.

И Боря ещё минут пятнадцать глотал слюну, глядя, как этот хитрец в отсутствие мамы загребает прямо из вазочки ложку за ложкой варенье и толстым слоем размазывает на оладьях. И когда всё терпение вышло, Боря схватил брата за руку и повёл из кухни в их комнатку. Костик со смехом стал вырываться, и в коридоре Боря отпустил его. Брат очутился против кармана с Хитрым глазом.

— Борь, а Борь! — крикнул Костик и подпрыгнул, и у Бори от испуга ёкнуло сердце и отдалось где-то в лопатке: брат взлетел чуть не на метр. Боря спросил в смятении:

— Что, что, Костик?

И увидел сияющее курносое лицо и большие серые глаза, из которых так и брызгало веселье.

— Идём посмотрим, что я нарисовал! Ну идём же, идём же! — Костик схватил его за руку и силой потащил в комнатку.

И это было так странно. Значит, этой кнопки нечего бояться!

— Ну идём же! Идём же! — Костик втащил его в комнатку, всё время высоко подпрыгивая, и раза два даже Боря взлетел с ним в воздух.

Чему он так радуется?

— Смотри! — Костик протянул ему раскрытый альбом, на страницах которого цветными карандашами были нарисованы какие-то круглоголовые фигурки с гибкими прутиками вместо хохолков на голове.

— Что это? — спросил Боря. — Головастики какие-то! А что это у них за прутики?

— Ничего не понимаешь! — Костик забегал вокруг Бори — нет, не забегал, он, точнее сказать, стал летать вокруг него в воздухе, слегка перебирая ногами.

— А что ж это?

— Это жители Венеры, а на голове у них не прутья, а антенны для радиосвязи. Они могут переговариваться с другими планетами!.. — Крикнув это, Костик опустился рядом с Борей.

— Может, и с нашей планетой? И с тобой лично?

— А то как же! Я часто переговариваюсь с ними, и знаешь, о чём они всё время спрашивают?

— Знаю, — сказал Боря.

Ему почему-то вдруг стали неприятны эти прыжки в воздухе и восторги брата, может, потому, что сам он не мог так прыгать, да и восторгов особых пока что не испытывал. Какие там восторги — сплошные неудачи преследовали его.

— Давай лучше испытаем нашу установку и запустим ракету — предложил он Костику, и тот не отказался, а ещё радостней запрыгал по комнате:

— Давай!

— И знаешь куда?

— Куда? — На него смотрели полные удивления и восторга глаза.

— Хоть на твою Венеру!

— А если там живут люди?

— Чудак! Это ведь игра! — Боря достал из угла серебристую трубу на круглой подставке; труба была жестяная, с сильной пружиной и кнопкой для пуска. — Хочешь нажать? Ракета уже внутри и установка на взводе… Давай палец. — И Боря потянул маленький, испачканный синей краской палец брата к кнопке.

Но Костик отдёрнул руку.

— Не хочу! — Он отпрыгнул от него, взвился в воздух, и Боря сам нажал кнопку.

В потолок ринулась ракета, раздался оглушительный звон, на них дождём посыпались осколки электрической лампочки, и они вобрали головы в плечи.

— Хорошо! Хорошо! — закричал Костик и так высоко подпрыгнул, что Боря едва не поймал его за туфлю.

— Чего ж здесь хорошего? Лампочку раскокали, и, если у мамы нет запасной, будем сегодня сидеть во тьме… Ты чему радуешься?

— Люди на Венере будут живы!

— Нет там людей, — сказал Боря. — Там такая температура, что все люди погибли бы…

До чего ж Костик ещё бывает глуповат! Всё у него перемешалось в голове. А какие восторги зато! Не понимает, что если у старшего брата неважное настроение, нельзя так веселиться и прыгать…

Толку от этой кнопки не было. Ни малейшего! Вот если бы у Наташки было такое настроение… Боря даже засмеялся, что ему пришла в голову такая счастливая мысль! Ведь и правда же, если бы у неё было такое настроение, сама бы захотела ему помочь… Только намекни, и упрашивать не надо было бы! Медлить нельзя было ни минуты.

— Костя, — сказал Боря, — ты бы не мог позвать сюда Наташку?

— Пожалуйста! — Костик бросился из комнатки. — Она сейчас играет в мячик у дома…

— Постой, не нужно! — Боря вернул брата и сам побежал к Наташке.

Он вышел из подъезда. Навстречу шли несколько человек с усталыми лицами и о чём-то спорили. Боря повернулся к ним, и в ту же секунду они преобразились: с лиц исчезла усталость, плечи выпрямились, раздался смех. И они уже не шли тяжело и медленно — где там! — они, словно потеряв вес, огромными шагами понеслись вперёд, взлетая над тротуаром, перемахивая через лужи; Боря увидел подмётки их туфель и металлические подковки у одного…

Ну просто чудо какое-то! Волшебство, и только! Ведь и крыльев-то нет, а как взлетают!

А он ещё боялся этой кнопки, и у него прямо тряслись поджилки, когда нажимал её.

Вон и Наташка с девчонками играет в мячик об стенку, и смешное длинноносое лицо её серьёзное-пресерьёзное.

— Эй, Наташк! — крикнул Боря, поточнее наставляя на неё Хитрый глаз. — Тебя можно на минутку?

Наташка, подпрыгнувшая за мячиком, вдруг застыла в воздухе и, повернув к нему голову, засмеялась и звонко крикнула:

— Можно! Конечно, можно! Иду!

И не только она повернулась к нему и засмеялась — девчонки, игравшие с нею, тоже, как по команде, посмотрели на него, засмеялись и высоко запрыгали, замахали руками, точно страшно обрадовались, увидев его. И оглушительно, на всю улицу, закричали, прямо захлёбываясь от счастья:

— Боря! Боря пришёл! Сам Боря! Верный, преданный рыцарь!

Боря так и присел от страха. Кровь бросилась ему в лицо. Он не знал, что делать, как быть.

А Наташка уже летела к нему, весёлая, смеющаяся, едва касаясь носками туфель асфальта. Боря так испугался, что в животе похолодело, и бросился от неё.

Он бежал, и ему не хватало дыхания. Он бежал и слышал сзади смех её подружек. Он догонял его, хлестал по ушам, по щекам, по сердцу…

— Рыцарь! Преданный рыцарь!..

Да как они смеют издеваться над ним?

Через минуту Наташка догнала Борю — она ведь летела по воздуху! — и очутилась впереди, и он увидел перед собой её лицо.

— Ну что, Боря, что? Я сделаю всё, что ты попросишь!

Он оттолкнул её, кинулся в подъезд, но она уже стояла перед дверью лифта.

— Какой же ты, Боря… Говори!

Он прыгнул в кабину, заперся и поехал на свой шестой этаж и видел через стеклянную дверь, что и она летит по лестничным маршам вверх, обгоняя кабину.

И когда лифт остановился и Боря выскочил из него, она стояла у их двери и смотрела на него, и лицо у неё раскраснелось и прямо-таки сверкало радостью и дружелюбием… Очень нужны ему её радость, её дружелюбие!

— Борь, ну что ты? — улыбнулась Наташка. — Скажи, что тебе сделать?

— Уйди! — Боря ринулся в дверь, с грохотом захлопнул её и тут же, в коридоре, тяжело дыша, вытащил из кармана приборчик и нажал пальцем новую кнопку с цифрой «3».